Инженер аэропорта «Домодедово» Кирилл Трушин помнит тот день в кабинете гематолога с ледяным спокойствием. Ему сообщили: «У вас лимфома». Его ответ прозвучал так, будто речь шла о замене детали в багажной системе: «Хорошо, что делаем дальше? Лечить можно?» Врач на секунду замолчал. «Да», — ответил он. «Ну если лечится — значит хорошо», — пожал плечами Кирилл.
В шоке был не пациент, а доктор. И только мама, сидевшая рядом, не могла сдержать дрожь в руках. Она не плакала, но была страшно расстроена. Так началась история человека, который первым получил CAR-T-клеточный продукт "Утжефра" в рамках индивидуального медицинского назначения.
«Шишка с перепелиное яйцо»
Весной 2022 года под челюстью у Кирилла воспалился лимфоузел. «Думал, простуда, месяц назад переболел ОРВИ», — вспоминает он. Но опухоль размером с перепелиное яйцо не проходила. Ни УЗИ, ни пункция ничего не показали. Врачи советовали подождать. Кирилл ждал до лета, пока его не отправили на операционный стол. Удаленный лимфоузел ушел на биопсию, и только полный состав тканей выдал правду: В-клеточная лимфома.
Кирилл проходил лечение в НМИЦ гематологии с 2022 по 2023. Химиотерапию он описывает с присущей ему технической точностью: «Организм становится слабее, и всё. Немного неприятно. Но реакция индивидуальна. Мне было плохо, а сосед в два раза старше чувствовал себя нормально». В апреле 2023-го — трансплантация собственных стволовых клеток. Пять месяцев восстановления, и в сентябре он вышел на работу в аэропорт.
Он не боялся потерять навыки. «Мы ремонтируем производственное оборудование. Я вообще не инженер по образованию — я таможенник. Но так вышло, что с 2015 года учусь в процессе. Документация вся есть, ничего сложного. У меня технический склад ума. В таможню теперь уже не пойду».
Рецидив: «Тут я расстроился»
До декабря 2025 года всё было спокойно. Шла поддерживающая терапия. А потом на затылке появилась новая опухоль. Левая сторона лица перестала слушаться. Врачи думали на защемление нерва — лечили месяц, симптомы ушли, но шишка осталась. Биопсия. Вердикт: «Рецидив».
«Да тут я расстроился, — признается Кирилл. — Но руки не опустил. Спросил: что делаем?» Врачи ответили: «CAR-T-клеточная терапия». Дорогостоящее лечение стало возможным благодаря фонду "Фонд борьбы с лейкемией".
«Возьмут мои Т-клетки, перепрограммируют и вернут»
С декабря 2025 года Кирилла начали готовить. Ещё несколько курсов химии. ПЭТ/КТ подтвердил ремиссию — необходимую «базу» перед главным ударом по болезни. «Врач объяснила просто: у меня возьмут мои же Т-клетки, модифицируют их на борьбу с лимфомой и вернут обратно. Очень надеюсь, что CAR-T поможет и химия больше не понадобится».
Пока он все это время лежал в Центре, палата не была для него местом для уныния. Кирилл привозил с собой настольные игры и играл с другими пациентами, читал любимые книги и заряжал себя на выздоровление.
Жена, дочка и 28 апреля
Главные его болельщики — дома. Жена и маленькая дочка, которой 28 апреля исполнится 8 месяцев. «Она у нас родилась после первого лечения. Нас предупреждали: реабилитация займет несколько лет. Так и вышло. А на Новый год в 2024-м мы узнали, что станем родителями. В августе 2025-го я стал отцом. Супруга присылает фото, видео. Они — моя моральная опора».
Он не думает о болезни как о приговоре. Он думает о том, как закончит этот курс, вернется в Домодедово к своим конвейерам и схемам, возьмет на руки дочку и скажет ей то, что говорил себе все эти годы: «Лечить можно. Значит, всё будет хорошо».
14 апреля Кириллу ввели модифицированные CAR-T клетки. В Центре он провел несколько недель. Дорогостоящее лечение стало возможным благодаря поддержке фонда «Фонд борьбы с лейкемией».
На момент написания статьи Кирилл уже вернулся домой, к своей семье. А 28 апреля его маленькой дочке исполнилось 8 месяцев.