Они построили рыбоперерабатывающий завод за год. На месте, где 70 лет не ловили сельдь. А когда из-за климата рухнул промысел лосося — просто перебросили бригады на другой вид рыбы и продолжили работу. Как российскому бизнесу выживать в условиях, когда природа меняется быстрее, чем планы? Мы поговорили с председателем совета директоров ГК «Гидрострой» Александром Верховским — и вот что он рассказал.
С чего началась история компании?
В начале компания занималась исключительно горбушей. Потом взялись за рыборазведение — и стали, наверное, больше всех ловить кету. Причем ту, которую сами вырастили и выпустили. Когда мы начинали, кеты на Итурупе не было. Спустя 12 лет мы вылавливали 20 тысяч тонн. Для сравнения: Хоккайдо — 40 тысяч тонн, это огромная японская популяция осенней кеты. Мы достигли суперрезультатов. А потом пришло потепление — и всё деградировало. Но мы перестроились.
За какой промежуток времени вы построили последний завод на Сахалине?
За год. И когда мы это говорим, нам никто не верит. Группе компаний «Гидрострой» в этом году исполняется 35 лет. За время нашей работы мы собрали команду людей с колоссальным опытом (это наш 6-й аналогичный завод), технику, финансовые ресурсы. Главное — у нас есть идея. Раньше такие предприятия строились 10 лет.
Ради какой идеи вы построили завод?
Чтобы перерабатывать сахалино-хоккайдскую сельдь. Её не было у наших берегов 70 лет. Последний раз ловили в 1954-м году. И вот пять лет назад она начала возвращаться к берегам Сахалина. Это было видно визуально: берега в апреле становились белыми — это нерестилась сельдь. Сначала выловили тысячу тонн, потом 20 тысяч тонн в прошлом году. Мы увидели динамику.
Какими инновационными разработками можете похвастаться?
Мы установили машину, которая упаковывает филе в вакуум. Раньше хранили 12 месяцев — теперь 24. Уходит и на внутренний рынок, и на экспорт. Это упаковка в полиэтиленовый пакет под вакуумом — без доступа кислорода. Получаются аккуратные блоки, ровно по 20 кг. Три с половиной часа — и в морозильник. Храним при минус 18. Это минимальная температура, при которой рыба не деформируется под давлением. Если меньше — деформируется. Больше 30 — тоже нежелательно, портится структура.
Стройка такого завода — огромный риск. Вы бы решились, не будь научных исследований?
Нет. Ключ к предприятию — сырьевая база. А уверенности в ней нет, есть только вероятность. Мы начали взаимодействовать с Владивостокской наукой, с Тихоокеанским научно-исследовательским рыбохозяйственным центром. Профинансировали исследовательское судно, три года изучали скопления сельди в заливе Анива, нашли зимовальные ямы, описали динамику. Только после этого посчитали, что риски обоснованы. Бизнес — это всегда риск, но его можно измерить.
А где ещё наука помогает вашему бизнесу?
Сейчас очень драматичная ситуация с лососем из‑за изменения климата. Мы 25 лет занимаемся рыборазведением. Наши заводы находятся на Итурупе и Сахалине. Если вся Россия выпускает миллиард малька лосося, мы выпускаем половину. Но климат меняется: весна стала солнечной и короткой. Воды в ручьях мало, она тёплая. Малёк созревает слишком быстро, скатывается в море на месяц раньше, а море ещё не готово — и гибнет. Удар приходится в первую очередь по лососевым видам. Без науки сегодня невозможно.
Что делать с изменяющимися погодными условиями?
Бороться бесполезно. Нужно принять как есть и быть гибкими. Лосось в депрессии — но появилась сельдь, минтай, треска. Мы перевезли свои рыболовецкие бригады с Итурупа. Нельзя зацикливаться на одном виде промысла. Природа слишком турбулентна. Надо меняться вместе с ней.
Сколько раз пришлось меняться за 35 лет?
Много раз. И очень много непредсказуемости. Решения нужно принимать быстро и мобильно. Замешкался — успеха уже не будет.