Есть одна карта, которую в Европе рисовали снова и снова. Не та, что висит в классе. Другая — без России. Или с Россией, но разрезанной на части, раздаренной по кускам, переименованной, переселённой.
Эту карту рисовали в 1578 году. В 1618-м. В 1709-м. В 1812-м. В 1853-м. В 1917-м. В 1941-м. В 1949-м.
И каждый раз — с абсолютной уверенностью, что на этот раз получится.
Начнём с человека, о котором почти никто не знает. Генрих Штаден — немецкий авантюрист, который в 1560-х годах умудрился поступить на службу к Ивану Грозному в опричнину. Участвовал в карательных рейдах. Грабил. Выжил. А потом сбежал обратно в Европу и в 1578 году написал императору Священной Римской империи Рудольфу II подробный деловой план.
План был прост: захватить Московию. Разделить на две-три части. Заселить переселенцами с запада.
Рудольф II, судя по всему, бумагу отложил в сторону. Но идея — осталась.
Прошло сорок лет. Россия была истощена Смутным временем: самозванцы, голод, польская оккупация Москвы. И в 1618 году к стенам Москвы подошло войско — восемь тысяч поляков и европейских наёмников под командованием королевича Владислава, плюс двадцать тысяч казаков. Столицу взять не смогли. Но по итогам Деулинского перемирия Россия потеряла Смоленск, Чернигов, Новгород-Северский и ещё несколько городов, которые московские государи собирали полтора века.
Совпадение? Может быть.
Но посмотрите на структуру: иностранное войско, европейские наёмники, опора на внутреннюю нестабильность, территориальные отрезания по периметру. Это не импровизация. Это схема.
В 1709 году схему попробовал Карл XII. Его часто изображают проигравшим полководцем, которому не повезло под Полтавой. Но это удобное упрощение. Шведский король шёл не просто воевать — он шёл делить. По замыслу, который поддерживал тогдашний «коллективный Запад»: от Пскова до Архангельска — Швеции. Западные окраины — Польше. Юг с Астраханью и Поволжьем — крымским татарам, то есть фактически Османской империи.
Американский историк Роберт Мэсси описал настроения европейских дворов того времени прямо: государственные деятели всех стран с нетерпением ждали известия, что Карл снова победил и его армия вошла в Москву. Швеция, уже хозяйка Севера, стала бы, по этим расчётам, повелительницей Востока.
Не вышло. Полтава — единственный в этом длинном списке случай, когда попытку пресекли ещё на подходе.
Но схема никуда не делась.
В 1812 году Наполеон вёл на Россию не «французскую армию». В его Великой армии было 130 тысяч немцев, около 100 тысяч поляков, 40 тысяч австрийцев, 35 тысяч итальянцев, 22 тысячи пруссаков, 12 тысяч швейцарцев. Вся Европа — в строю, с обозами, с тылами, с заводами, работавшими на эту войну.
Накануне вторжения французский генерал польского происхождения Михал Сокольницкий подал Наполеону план переустройства будущей покорённой России. Суть: страна распадается на несколько управляемых марионеточных государств. На юге создаётся отдельное образование — Наполеонида — которое должно было стать аграрным придатком Западной Европы: поставщиком дешёвого хлеба.
Звучит знакомо, не правда ли?
Наполеона остановила не только русская армия. Его остановила сама Россия — пространством, климатом, логистикой, которую невозможно просчитать из парижского кабинета.
Прошло сорок лет. 1853 год. На этот раз без лишних слов. Против России единым фронтом выступили Османская империя, Британия, Франция и Сардинское королевство. Австро-Венгрия открыто угрожала вступить в войну. Европейские газеты не стеснялись — прямо писали, чего хотят: Финляндия — Швеции, Прибалтика — Пруссии, Крым и Кавказ — Турции, устье Дуная — Австрии. «Хорошо бы вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей».
Это не конспирология. Это цитаты из тогдашней прессы.
Россия Крымскую войну проиграла — потеряла право держать флот на Чёрном море, отступила на юге. Но не распалась. Схема снова дала сбой.
В декабре 1917 года, когда страна горела в революции и гражданской войне, в Париже тихо подписали соглашение о разделе бывшей Российской империи на зоны влияния. Англия претендовала на Дон, Кубань, Кавказ и север европейской части. Франция — на Крым, Украину, Бессарабию. Сибирь и Дальний Восток отходили в «зоны действия» США и Японии.
И план начали осуществлять.
С 1918 по 1921 год на территории бывшей Российской империи действовали войска четырнадцати государств. Германия, Австро-Венгрия, Турция, Румыния, Чехословакия, Польша, Финляндия, Великобритания, Франция, США, Япония, Италия, Греция, Сербия. Итог этой интервенции — частичный: Финляндия и страны Балтии обрели независимость, Польша и Румыния оружием закрепили за собой часть территорий на юго-западе.
Россия выжила. Но заплатила чудовищную цену.
Потом была Вторая мировая. «Генеральный план Ост» — нацистский проект колонизации советской территории и германизации её европейской части — предполагал физическое уничтожение не менее тридцати миллионов человек. Вместе с немецкими дивизиями границу СССР перешли войска Румынии, Венгрии, Италии, Финляндии, Словакии, Хорватии. На стороне Германии воевали добровольческие части испанцев, бельгийцев, голландцев, французов, датчан, норвежцев.
Снова — вся Европа. Снова — та же карта.
В 1949 году, уже в мирное время, в США разработали операцию «Дропшот». Триста ядерных бомб и двадцать девять тысяч фугасных — по ста советским городам. Затем вторжение двухсот пятидесяти дивизий. Оккупация. Раздел на четыре зоны.
Не понадобилось. Советский Союз к тому времени тоже создал ядерное оружие.
Вот что интересно во всей этой истории.
Не сам факт войн — войны случались между всеми и всегда. Интересно другое: поразительное постоянство схемы. Из века в век — одни и те же элементы. Раздел на части. Заселение с запада или управление через марионеток. Доступ к природным ресурсам. Вынос страны на периферию.
И каждый раз — широкая коалиция. Никогда один на один.
Это не паранойя и не национализм. Это просто внимательное чтение источников. Планы существовали. Документы сохранились. Историки их изучили.
25 декабря 1991 года над Кремлём спустили красный флаг. Советский Союз прекратил существование. Та же схема — на этот раз без единого выстрела.
Россия снова выжила. Снова — в изменённых границах, с потерями, с открытыми вопросами.
Зима. Снег. Время, когда думаешь о длинных вещах.
Пятьсот лет одной и той же карты. Пятьсот лет одного и того же ответа.
Это не случайность. Это закономерность.