Ранним утром в Абу-Даби я искал кофе вокруг отеля. Не могу начать утро без чашечки эспрессо. Чтобы выпить тремя глотками, приветливо улыбаясь новому дню.
А еще все закрыто. Вот же досада.
Но я пошел на запах. Вижу – сидят два усатых дядьки, в руках стаканчики кофе. (Пакистанцы, как я узнал из дальнейшей беседы. Перед работой заходят.)
Где, спрашиваю, взяли.
«А вот же!» – показывают на окошко
Там дядька, тоже усатый, разливает кофе за дешево.
Беру, отпиваю.
И это не кофе. Это бурда. То есть кофе, но такой, знаете, как из школьной столовой – очень сладкий и с молоком.
Но я его пью, и моим телом овладевает постыдное удовольствие. Мне нравится эта бурда. Это детство и юность, это ностальгический кайф, это то, в чем признаться неловко, потому что гурманы кругом, все смакуют из фарфоровых чашечек и обсуждают степень обжарки высокогорного сорта Бразилии.
А тут эта хрень. После него быстрей в спа, на процедуру очищения тела и репутации.
И велеть пакистанцам молчать, что они меня видели.
Вчера болтаем с женой. Обсуждаем как раз сорта кофе. Она вдруг: «А знаешь, я очень люблю иногда вот этот ужасный, как из школьной столовой, который из чана».
Жена у меня – девушка искренняя и прямолинейная, есть такая проблема.
Что любит – о том говорит.
Молчи, кричу, молчи, несчастная. Никому про это ни слова. Это будет наша семейная тайна. Мы унесем ее с нами в могилу.
«Да чего тайна – это многие любят».
Вот что делать с людьми. Им все самое лучшее, элитное. Пейте, люди, ощущайте себя аристократами, рассуждайте неспешно о достоинствах купажа, о нотках калабрийского бергамота и ливанского кедра…
Нет же. Они как та королевская аналостанка – с головой бросаются в помойку, как только могут. Когда никто их не видит.
И там наслаждаются.
Алексей БЕЛЯКОВ