Юля сжимала в ладони холодный металл брелока. «БМВ X5, 2023 год выпуска, черный, кожаный салон, панорамная крыша».
Все то, о чем она когда-то в шутку говорила мужу за ужином и все то, чего он якобы стеснялся. И вот теперь ключ от заветного автомобиля лежал у нее в руке.
*****
Весь прошлый месяц был как в тумане. Ссоры, недомолвки и скандалы, а потом — поворотный момент.
Юля нашла в телефоне мужа переписку с Ириной, своей бывшей лучшей подругой.
Диалоги резали глаза: «Она, конечно, красивая, но скучная. Как резиновая кукла. А с тобой я чувствую себя живым, — писал муж. — Просто нужно развестись так, чтобы Юля осталась у разбитого корыта. Пусть узнает, что такое ничего».
Женщина не стала устраивать сцен. Спокойно, с чувством выполненного долга, сделала скриншоты, сбросила всё в облачный архив и на следующий день подала на развод.
Муж узнал об этом и три дня не приходил домой. Появился он лишь на четвертый.
Игорь молча положил на журнальный столик ключи, документы и договор дарения машины.
— Юль, я тут подумал... — начал он мягко, тем самым голосом, которым уговаривал клиентов на невыгодные сделки. — Мы же не звери. Я хочу, чтобы ты знала: я ценю то, что у нас было.
— Игорек, перестань паясничать, — Юля сидела в кресле, поджав под себя ноги, и пила чай. — Ты подал встречный иск о разделе имущества. Я знаю. Ты хочешь оставить мне только трусы и зубную щетку. Я адвоката наняла, кстати. Очень злого.
Игорь скривился, будто от зубной боли. Этот его жест — пальцы к переносице — всегда означал, что он прикидывает варианты.
Пять секунд мужчина смотрел на ее гладкую шею, на родинку за ухом, на то, как она дует на чай.
— Эта машина, — он ткнул пальцем в брелок, — стоит почти пять миллионов. Я дарю ее тебе.
— Ты даришь мне машину, которая записана на твоего дружка, Серегу Крапивина, — спокойно поправила Юля. — Ты купил ее на общие деньги полгода назад, еще до того, как мы окончательно рассорились. То есть, технически, я уже заплатила за нее половину. А теперь ты даришь мне… мое же добро? Но с подвохом.
В глазах Игоря на секунду мелькнуло что-то, похожее на раздражение.
— Никакого подвоха, — отрезал он. — Серега переоформит. Я договорился. Ты получаешь машину. И мы расходимся по-хорошему. Ты забираешь её и отказываешься от всех претензий на квартиру на Тверской, на дом в Переделкине и на долю в бизнесе.
— Ах, вот оно что, — Юля поставила чашку, фарфор звякнул. — Стоимость квартиры на Тверской — сто двадцать миллионов. Дом в Переделкине — еще под двести, плюс земля. Доля в ООО «СтройИнвест» — вообще без цены. А против этого — подержанная «бэха»? Игорь, ты не просто жадный. Ты чокнутый.
— Не смей! — он повысил голос первый раз за вечер. — Я тебя на руках носил! А ты? Ты даже ребенка мне родить не смогла! Истеричка, пилишь меня семь лет, адвокатов наняла, скриншоты собираешь! Ты-то думаешь, кто ты есть? Ты никто! Без меня ты — нищая провинциалка с педагогическим дипломом, которым можешь подтереться!
— Ребенка? — переспросила Юля и встала. — Ты про того ребенка, которого я потеряла через полгода после нашей свадьбы, потому что ты сказал: «Юляш, давай подождем, я сейчас огромный контракт подписываю, у нас нет времени на эти всякие декреты»? Врачи потом сказали: «у вас больше нет шансов иметь детей». Ты забыл? Или Ирина сказала тебе, что я сама виновата?
Игорь побледнел и медленно, как тень, отступил к бару и налил себе виски. Его руки дрожали.
— Проехали, — буркнул он.
— Не проехали. Ты прав, я никто, как раз поэтому я подала на развод. И подала заявление о возбуждении уголовного дела по факту мошенничества в особо крупном размере в отношении твоего «друга» Сергея Крапивина. У меня есть выписки со счетов, платежки за машину, аудиозапись вашего разговора, где ты просишь Серегу «придержать активы». Там, кстати, речь не только про машину. Там еще два склада и элитный виноградник в Анапе. И твоя фраза: «Пусть Юля подавится своей машиной, я ей покажу кузькину мать».
После ее слов наступила тяжелая, плотная тишина.
— Ты блефуешь, — выдохнул Игорь. — Запись недействительна, ты не предупредила о записи.
— Мы были в моей машине, — улыбнулась Юля. — Я предупреждала тебя, что при включении зажигания в машине ведется запись. Это законно.
Он допил виски одним глотком и закашлялся. Потом поставил стакан с такой силой, что его донышко лопнуло.
— Ты… ты монстр, — прошептал Игорь.
— Чокнутый? — уточнила Юля. — Нет, это ты у нас чокнутый. Ты решил, что если подаришь мне машину, оформленную на друга, то все обойдется. Серега, кстати, уже дал показания. Статья 159 УК РФ, часть 4. От пяти до десяти лет. Серега просит сделку со следствием, поэтому уже настучал на всех, включая твоего бухгалтера. Так что, Игорек, тебе сейчас не про машину нужно думать, а найти адвоката по уголовным делам.
Взгляд Игоря метался по комнате. От люстры — к ковру, от ковра — к лицу Юли. В нем было что-то похожее на животный ужас.
— Ты… всегда была… такой? — спросил он хрипло.
— Ты всегда был таким слепым, — ответила Юля. — А теперь убирайся. Машину оставь. Подарок есть подарок.
Игорь вышел. Он не надел пальто, просто взял его в руку и вышел в ноябрьскую сырость. Дверь закрылась за ним с тяжелым стуком.
Юля постояла минуту. Потом подошла к окну и посмотрела на то, как его фигура в дорогом пальто садится в такси. «До свидания, Игорек», — шепнула женщина стеклу.
Она подошла к журнальному столику, взяла брелок от машины и взвесила его на ладони. Потом набрала номер подруги.
— Привет. Ты в суде еще работаешь?
— Юль? Чего голос такой дрожащий? Он опять? Сказать мальчикам, чтоб наваляли?
— Нет. Скажи мне, вот если машину подарили, а она, условно, в залоге у банка или оформлена на третье лицо… у меня есть шанс ее забрать себе по-честному и продать, а деньги отдать, например, на благотворительность?
Ленка присвистнула в трубку.
— Слушай, я знаю крутого автоюриста. Но вообще, если есть договор дарения, даже на друга, но ты владеешь машиной больше года и можешь доказать, что пользовалась открыто — по суду можно признать твое право собственности. Только… зачем тебе эта головная боль? Продай её на запчасти.
— Нет, — Юля улыбнулась в темное окно. — Он хотел, чтобы мне «ничего не досталось». А досталось. Дорогая машина, уголовное дело, развод, два адвоката и полное моральное удовлетворение. Я не чокнутая, а счастливая.
Она положила трубку, налила себе чай и села в кресло, завернувшись в плед. По телевизору шел старый советский фильм «Осенний марафон».
Там герой метался между женщинами, боялся выбора и в итоге оставался у разбитого корыта.
Юля знала: завтра она поедет к автоюристу, потом — к своему следователю, а затем — к нотариусу.
Через два месяца машина была изъята как вещественное доказательство по делу о мошенничестве, а затем вернулась к Юле на законных правах.
Игорь легко отделался: получил три года условно и потерял бизнес. Ирина, узнав об этом, бросила его и уехала в Таиланд с каким-то фитнес-тренером. А Серега дал показания и теперь работал курьером в доставке.