— Людочка, а Людочка! — раздалось из-за двери ровно в восемь утра субботы вслед за трелью звонка.
Люда, не успев даже толком проснуться, натянула халат и поплелась открывать. За дверью стояла Нина Петровна — соседка с третьего этажа, с которой они познакомились полгода назад, когда Люда только въехала в квартиру.
— Доброе утро, Нина Петровна, — зевнула Люда.
— Утро-то доброе, а вот у вас, я смотрю, опять свет до двух ночи горел, — Нина Петровна протиснулась в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Электричество нынче дорогое, а вы жжете и жжете. Молодежь, она такая расточительная.
— Я работала, — пояснила Люда, пытаясь вежливо преградить путь вглубь квартиры. — У меня срок сдачи поджимал.
— Работала, работала... А соседей не волнует, что у них под окнами как прожектор светит? Мне, между прочим, спать мешает. Хоть шторы плотные купите.
— Нина Петровна, у меня шторы плотные.
— Ну, не знаю, не знаю, — соседка скептически поджала губы. — Мне виднее. Я тут двадцать лет живу, а вы полгода всего. Вот я, например, в десять всегда свет выключаю. Режим надо соблюдать.
А то посмотрите на себя — круги под глазами, бледная какая-то. Замуж-то собираетесь когда? Или так и будете одна куковать?
Люда сглотнула.
— Нина Петровна, простите, но мне нужно собираться. У меня встреча через час созвон.
— В субботу? Опять работа? — соседка покачала головой. — Вот поэтому у вас и личной жизни никакой нет. Работа, работа... А жизнь-то проходит мимо.
Вы бы лучше в парикмахерскую сходили, а? А то ходите как... ну, не знаю даже. Неухоженная совсем.
Людмила открыла было рот, но Нина Петровна уже развернулась к двери.
— Ладно, я пошла. Только вы подумайте над моими словами. Я ведь добра желаю, как родная тетя. А то будете потом жалеть, что время упустили.
Дверь закрылась. Люда прислонилась к косяку и выдохнула. Это был уже третий визит за неделю.
В понедельник Нина Петровна поймала ее у почтовых ящиков.
— О, Людочка! Как раз вас и хотела видеть. Я тут подумала — может, вам нужна помощь с уборкой? Я вчера мимо вашей двери проходила, а у вас какой-то запах... Несвежий такой.
— Запах? — опешила Люда. — Какой запах?
— Ну, не то чтобы прям плохой, но... чувствуется, что у вас готовят редко. Квартира должна пахнуть едой, уютом. А у вас как-то пусто. Холодильник-то хоть есть? Или вы только доширак едите?
— Нина Петровна, у меня все нормально с уборкой и с едой.
— Ну-ну. Я же вижу, как вы домой возвращаетесь — в девять, в десять вечера. Какая тут готовка? Вот я своим всегда свежее готовила. Каждый день суп, второе. Потому и выросли здоровыми.
А вы... Совсем исхудали. Кожа да кости. На ветру сдует.
— Я просто худая от природы, — попыталась объяснить Люда.
— От природы, от природы, — фыркнула соседка. — От недоедания, вот что. И от одиночества. Женщина без мужчины всегда такая — изможденная, неухоженная.
Вы хоть на сайте знакомств зарегистрируйтесь, что ли. А то так и останетесь в девках. Сколько вам, двадцать восемь? Уже пора бы давно.
Люда молча взяла почту и направилась к лестнице.
— Вы не обижайтесь! — крикнула ей вслед Нина Петровна. — Я же от души говорю!
Настоящий кошмар начался, когда к Люде приехал Максим — ее молодой человек, с которым они встречались уже полгода.
Они сидели на кухне, пили кофе и обсуждали планы на выходные, когда раздался настойчивый звонок в дверь.
— Людочка, откройте! Я вам пирожков принесла!
Максим удивленно поднял бровь. Люда обреченно вздохнула и пошла открывать.
Нина Петровна влетела в квартиру с контейнером в руках, но замерла, увидев на кухне мужчину.
— Ой! А у вас гости! — ее глаза загорелись нездоровым любопытством. — Здравствуйте, молодой человек. Я Нина Петровна, соседка сверху.
— Максим, — вежливо кивнул он.
— Максим... — соседка обвела его оценивающим взглядом. — Ну что ж, хоть какой-то мужчина в доме появился. А то я уж думала, наша Людочка так и будет одна сидеть.
— Нина Петровна, спасибо за пирожки, — Люда попыталась взять контейнер и проводить соседку к выходу.
— Подожди, подожди. — Та отмахнулась и уселась на стул рядом с Максимом. — Максим, а вы работаете где? Квартира своя есть? Женаты были?
— Нина Петровна! — Люда почувствовала, как краснеют щеки.
— Что «Нина Петровна»? Я же интересуюсь. Мало ли какие сейчас мужчины. Ты, Людочка, неопытная совсем, тебя любой обмануть может. Вот я и проверяю.
Максим с трудом сдерживал улыбку.
— Я работаю в IT-компании. Квартиры пока нет, снимаю. Не женат.
— Снимаете, — протянула Нина Петровна. — Ну-ну. А детей хотите? Потому что Людочке уже двадцать восемь, часики-то тикают. Рожать скоро поздно будет.
— Все, хватит! — Люда встала. — Нина Петровна, спасибо за пирожки, но нам действительно нужно собираться.
— Куда это вы? — соседка и не думала уходить. — Опять по работам каким-то? Людочка, ты бы лучше дома сидела, борщ сварила мужчине. Вот я своему покойному Петру всегда...
— СПАСИБО ЗА ПИРОЖКИ, — отчетливо повторила Люда, открывая дверь.
Нина Петровна обиженно поджала губы, но все-таки ушла.
— Ну, извините, что беспокою. Я же хотела как лучше. Максим, удачи вам. Только присматривайтесь получше — она девушка непростая, характер тот еще.
Когда дверь наконец закрылась, Максим расхохотался.
— Это что сейчас было?
— Это была Нина Петровна, — устало ответила Люда. — Моё личное испытание.
— Люд, ну ты же понимаешь, что так нельзя?
— Я знаю. Просто не знаю, как ее остановить. Она же пожилая, одинокая...
— И это дает ей право лезть в твою жизнь?
Через неделю Люда получила сообщение от Максима: «Слушай, а твоя соседка мне в соцсетях написала. Спрашивает, серьезные ли у нас отношения и собираюсь ли я на тебе жениться. Это нормально вообще?»
Людмила похолодела. Это была последняя капля.
Она поднялась на третий этаж и позвонила в дверь Нины Петровны.
— О, Людочка! Заходи, заходи! Я как раз...
— Нина Петровна, я стоять буду. Мне нужно сказать вам кое-что важное.
Соседка насторожилась.
— Слушаю.
— Я очень ценю ваше... внимание, — Люда говорила спокойно, но твердо. — Но мне нужны рамки. Вы не можете приходить ко мне без предупреждения в любое время.
Вы не можете обсуждать мою внешность, мою личную жизнь, мой режим дня. И вы точно не можете писать моему молодому человеку.
— Я просто хотела...
— Я знаю, что вы хотели. Но это неприемлемо. Я прошу вас прекратить. Если вам что-то нужно — постучите и дождитесь, пока я открою. Если я не открываю — значит, не могу сейчас.
И пожалуйста, не лезьте в мои отношения. Это моя жизнь, и только я решаю, как ее строить.
Нина Петровна раскрыла рот, потом закрыла. Ее лицо покраснело.
— Ну, извините! — выпалила она. — Я же от чистого сердца! А вы... Неблагодарная какая. Я вам пирожки носила, интересовалась...
— Я вас не просила об этом, — перебила Люда. — И если это было не бескорыстно, а с условием, что я должна терпеть бестактность, то мне такая помощь не нужна.
— Ишь ты! Какие мы гордые стали! Молодежь нынче совсем распустилась. Ни уважения к старшим, ни...
— Уважение должно быть взаимным, Нина Петровна. Всего доброго.
Люда развернулась и ушла, не дожидаясь ответа.
Первую неделю соседка демонстративно не здоровалась, встречая Людмилу в подъезде. На второй неделе попыталась заговорить — мол, «ну что вы так, Людочка, я же не со зла», но Люда вежливо, но твердо повторила свои условия.
Через месяц Нина Петровна, видимо, нашла себе новый объект — Людмила слышала, как она «от души» объясняла новой соседке снизу, почему той не стоит красить волосы в рыжий цвет.