Самоходкой нас называет местное население, хотя на самом деле, мы даже не баржа. Самоходный плашкоут, но этих тонкостей люди не знают. Ходим мы по небольшой речке, тут большим судам не развернуться, особенно на изгибах реки. Фальшборта у нас нет вовсе, вместо него простенький леер, который можно быстро снять. Это для упрощения погрузки с борта, что случается порой. В основном мы грузимся с носа, где расположена аппарель, поднимающаяся и опускающаяся гидравликой.
Умный человек придумал этот плашкоут, впереди большая пустая палуба, на которую загоняют порой технику. Только чаще туда забираются жители местных деревень, загоняют скот, затаскивают корзины, бидоны, да мало ли что потребуется продать в городе. Живём мы на корме, где находятся кубрик, ходовая рубка, гальюн и камбуз. Под ними в трюме разместился тракторный мотор с реверс-редуктором, аккумуляторами, верстаком и прочими, необходимыми для жизни судна вещами.
– Ну и чего ты сюда притащился? – Сергей Пафнутьевич наш моторист, дед пенсионного возраста, который в дизелях понимает всё.
– Не ругайся, я решил описать нашу жизнь, – лучше откровенно, ложь дед чувствует на раз.
– Чего её описывать? Иди отсюда, не мешай людям отдыхать.
Ага, отдохнёшь тут, когда в трюме работает дизель, но работает он идеально, а это для Пафнутича вроде тишины. Команда у нас небольшая, четверо мужиков: капитан, два рулевых и механик. Мы, это я, рыжий балбес, Сашка, тоже парень непростой, механик и Иван Тарасыч, которого чаще зовут просто – капитан. Вот так и живём на нашем судне, ставшем для нас домом. Сейчас мы везём людей в город, а это почти двести км, с учётом поворотов реки. Так мы и не «ракета», против течения плывём медленно.
Честно говоря, деревенские сбросились соляркой. Дороги развезло после дождей и автобусы не ходят. Это привычное дело, часто мы так ходим, хотя людей вроде нам возить нельзя, но на это смотрят сквозь пальцы, особенно после того случая. Разлилась наша речка, затопила несколько деревенек, народ на крышах сидит, подмоги ждёт. И тут заявляются к нам ребята из МЧС с просьбой подкинуть поближе.
Капитан думал секунд десять, только махнул рукой, грузитесь. Прихватили они с собой лестницы и надувную лодку, ну там всякого ещё, воды, продуктов, людям раздавать, мы и пошли. Сидят болезные на крышах, а воды столько, что заборы еле торчат из воды. Капитан и повёл нашу посудину прямо по улице, осадка у нас полметра, если не загружены. Корма немного присела, но люди с понятием, всё на нос перетащили.
Ребята эмчеэсники лодку не везде и на воду спускали, так, прямо с аппарели лестницу к дому и снимают деревенских. А те скотину тянут на борт, да куда денешься, у них вся жизнь в этих коровёнках. Спасли всех, в город пришли с полной палубой. Вот тут нас едва не оштрафовали, за перевозку людей. Только у МЧС свой авторитет, к начальству допуск такому, что нам и постоять рядом не дадут. В общем, разрешения нам не дали, но уже и не замечают, если на палубе люди.
Утром в городе будем, самое то к открытию рынка. Раньше-то у нас кроме ходовых огней и не было ничего, зато после того случая, Пафнутич приспособил фары военные, теперь мы всё видим и ночью, аппарель приспустили, чтобы по курсу не загораживала и топим всю ночь. За штурвалом сам капитан, не даёт нам ночами вахту стоять, да ночи сейчас короткие, а утром сменим. Сашка спит, а я за вперёдсмотрящего, сейчас лишние глаза не помешают.
– Ей вы! Мать вашу за ногу, а ну пошли с фарватера! – браконьеры, с ними нельзя иначе, не понимают другого языка.
Бросили вентерь в воду и на вёсла, да ещё так резво, как будто их черти за ноги кусают.
– Что там?! – в рубке стекло поднято и капитан всё слышит.
– Браконьеры, уже ушли с курса! – на мгновение в голове пробежала мысль, что можно было и потопить, но я отогнал её.
Идём ровно, не быстро, но наматываем километры, не мили, тут не море. Это машина едет, стоит, опять едет, а мы идём ровно. Сашка проснулся, пора мне вздремнуть, но минут пять стоим вместе, чтобы привыкнуть. Я отправляюсь в кубрик, расслабиться на койке, но сразу заснуть не удаётся, перед глазами река плывёт в свете фар. Так и провалился в сон, как будто стою на носу. Сон такой реальный, как будто и не сплю. Вроде идём по гладкому морю, а компас предо мной круги описывает. Куда идём, непонятно, только ветер надувает паруса. Стоп, какие паруса на нашем корыте?
– Вставай, пора капитана подменить, – Пафнутич растолкал меня.
– Минутку, до ветру сбегаю.
Гальюн у нас имеется, но вход через палубу. Это правильно, нечего в кубрике запахи разводить. Зато так быстрее просыпаешься на свежем воздухе. Холодная вода из умывальника окончательно привела меня в чувство, пора к штурвалу.
– Проснулся? – капитан штурвал не бросает, проходит очередной поворот реки, тут менять руку совсем ни к чему.
– Готов, как никогда, – это чистая правда, поспать удалось вполне.
Тут я не вру, сон улетел окончательно, помахав мне крылом на прощание. На прямой становлюсь к штурвалу, но капитан ещё минут пять со мной стоит. Ему бы поспать, всю ночь стоял, пусть летнюю, но ночь. Наконец, удостоверившись, что я нормально держу курс и не дремлю у штурвала, он уходит на камбуз. Знаем мы его привычки, кофе, яичница и на койку, нет, спать он не будет, но хоть полежать. Светает, фары выключил, да и вперёд смотреть совсем не обязательно, Сашка тоже отдыхает. Деревенские девчата поят его молоком, повезло парню, но я не завидую. К городу снова будет капитан подводить, вот там и мне может чего перепасть.
Вообще-то ходить на этом плашкоуте по нынешней жизни за счастье, работы мало, а тут зарплата твёрдая, хотя и не особо большая, но порой перепадает и калым. Такие вот рейсы, это ничем не запланируешь, начальство и не знает о них, тут связь с берегом особая, застрял автобус, звонят по мобильному. Вроде мы медленнее идём, зато в любую погоду, кроме зимы, да и спокойно на палубе, хочешь сиди, хочешь, лежи, если есть на чём.
Речка тихая, течение ровное, встречных судов нет, разве что катер какой, так с ним мы разойдёмся всегда. Через час и город, капитан уже на ногах, так и не спал толком. Штурвал я передам у самого города, хотя могу и причалить, но капитан сам сделает. Не то, чтобы он нам не доверяет, просто главное ответственное лицо – он. Вот, вывернули из-за поворота, и я передаю штурвал ему.
– Касатик, иди сюда, молочком угощу, – мне досталась плотная тётка «за сорок».
Из рук молодой приятнее, зато тут к молочку прилагался и пирожок с вареньем. Ах, как это вовремя и как вкусно, благодарю от души и смакую угощение. Но задерживаться не стоит, скоро пристань, а мы с Сашкой ещё и матросы, швартовы на наших плечах. Пора, отдаю кружку хозяйке и бегом на нос. Канат просмолённый, но мы руки бережём, работаем в рукавицах. Крестьяне поспешили на берег, уже и рынок открывается, надо успеть на хорошие места.
– Всем отдыхать, неизвестно, что впереди, – наш капитан не шутит, на самом деле, может всякое случиться.
Только перекусили и растянулись на койках, пришло сообщение, что надо доставить кран, который ждёт выше по течению. Отдаём швартовы и ползём на место, а там уже ждёт японский кран с недовольным крановщиком.
– Сколько вас можно ждать? – ишь ты, они заждались.
Ну извините, ваше благородие, мы люди простые, как пришли, так и пришли, мог бы и сам доехать, хотя крюк немалый. Заехал, опять недоволен, думал, мы его на руках занесём? Пошли к городу, снова мы с Сашкой на швартовых. Этот гад нарочно с пробуксовкой стартовал? Ну сволочь, опять подкрашивать палубу.
Только собрались поспать, как притащился дедок городской, чистенький, в шляпе. О чём-то побеседовал с капитаном, а потом к нам привезли гроб со старухой. Снова пошли вверх по течению, оказывается, бабка наказала отвезти её в родную деревню и там похоронить. Дошли, сгрузили деда с гробом, там уже ждали и понесли на руках, старуха какая-то заслуженная для этой деревеньки, учительница что ли.
– Ну что, в город, хоть поспим пару часов?
Ага, раскатал я губу, только отошли, надо двигать за пиломатериалами для новой школы в дальней деревне. Тут капитан доверил мне дойти, поскольку грузил нас кран, даже аппарель опускать не пришлось, стали бортом и нам всё сложили на палубу. Заодно и соляркой разжились, это рейс казённый. Крестьяне уже ждали нас на пристани, даже денег предложили. Отказаться невозможно, обидятся, но капитан взял по минимуму, в деревнях каждый рубль на счету. Обратно пойдём веселее, по течению совсем приятно идти.
С другой стороны, по течению надо вести осторожно, судно руля слушает не так, как против течения. Только и мы не пальцем деланые, не первый год по реке ходим. Деревенские сидят на досках, подстелив тряпки, мотор весело тарахтит, Пафнутич вышел на палубу, постоять и воздухом подышать, а капитана еле уговорили поспать.
– Доведём мы, не первый раз, а к ночи и разбудим, – уговаривали мы его. – Вон, Пафнутич проследит.
Ушёл, спал или нет, того мы не знаем, но лёг в кубрике на койку. Редкие лодки жмутся к берегу, пропуская нас, мальчишки купаются перед вечерней зорькой, а я стою у штурвала, пока Сашка приседает на уши молодой деревенской девушке. Ничего не выйдет из их разговоров, но время как-то надо убить. Скоро ему становиться к штурвалу, пусть поболтает.
Сменился, теперь можно спокойно поесть и полежать пару часов, как стемнеет, так пора на носу стоять вперёдсмотрящим. Пафнутич «отдыхает» в трюме, нравится ему что ли, когда дизель работает? А сон снова с парусами, только ветер ревёт в снастях, и мы летим по морю куда-то вдаль. Капитан и не спал вовсе, так, полежал, вроде отдохнул. Разбудил меня Сашка, пора на палубу, уже темнеет. Вот отвезём деревенских и отдохнём, разгружать будут вручную, а это долгая песня.
По течению быстрее идём, ещё затемно выгрузили всех, а потом отправились к большой деревне. Там даже пристань имеется, но мы стали носом к берегу прямо за ней. Опустили аппарель, да швартов с кормы завели на пристань, чтобы течением не снесло. Ого, народу набежало, целых два мужика со стройки. Это они нас быстро разгрузят, аккурат к ночи, если не позже. В общем, выспались все, а чтобы не украли чего при разгрузке, Пафнутич приглядывал за грузчиками, он прекрасно выспался возле работающего дизеля.