Наследство — три миллиона рублей — упало на голову Игорю Савельеву так же неожиданно, как если бы с ясного неба рухнул метеорит.
В мартовский вторник он сидел на кухне, хрустел сухариком и бездумно листал ленту новостей, когда пришло смс от нотариуса.
Игорь перечитал сообщение три раза. Три миллиона. Лязгнула кружка, по линолеуму покатился сухарик.
— Марина! — заорал он так, что с вешалки свалилась шапка. — Маришка, иди сюда! Мы теперь миллионеры!
Марина, его жена, появилась в дверях с доской для разделки рыбы. Она пахла укропом и чешуей.
— Если ты про акции «Магнита», я вылью тебе суп в ботинки, — устало сказала она.
— Какие акции? Дядя Женя! — Игорь схватил ее за плечи, все еще не веря себе. — Он же год назад умер, помнишь? Светлая память. Единственный родственник, который меня уважал. И вот! Он квартиру продал перед смертью, а деньги оставил мне.
— Ты получил долю? — Марина отставила доску. — Сколько?
— Три миллиона! — выдохнул Игорь.
И в этот момент все могло пойти по-другому. Марина даже обрадовалась. Она мысленно прикинула: остаток ипотеки — миллион с хвостиком, машина разваливается, а на лето сыну нужен лагерь.
Три миллиона — это не роскошь, это спокойная, ровная жизнь на год-два вперед без кредитных глоток.
— Игорек, — осторожно сказала она, улыбаясь уголками губ. — Это прекрасно. Значит, завтра идем в банк. Закрываем ипотеку.
Игорь посмотрел на нее так, будто она предложила поджечь деньги у него на глазах.
— Закрываем? — переспросил он. — Ты с ума сошла? Зачем?
— Затем, что каждый месяц мы отдаем по 23 тысячи банку. Ты понимаешь? Если мы закроем сейчас, то сэкономим… — она начала щелкать калькулятором в голове, но Игорь перебил ее, взмахнув рукой.
— Марина, посмотри на меня. Мне тридцать пять лет. Тридцать пять! Я никогда не плавал на яхте. Никогда не пил настоящее шампанское. Никогда не заказывал стейк, который дороже, чем мои кроссовки. И вот жизнь дает мне шанс!
— Шанс на что? На жизнь в кредит от будущего? — голос Марины стал тише и жестче.
Она уже видела этот блеск в его глазах раньше: когда он покупал трехметровую акустическую систему в однокомнатную квартиру и когда брал кредит на «Ниссан», который два года потом чинили.
Но тогда суммы были другими: сотни тысяч. А теперь — три миллиона, и у Игоря внезапно случился разрыв шаблона.
Первая неделя прошла под флагом «предвкушения». Игорь каждое утро открывал приложение банка, смотрел на цифру и довольно мычал.
Он начал ходить в офис в наглаженной рубашке — не потому, что стал ответственным, а потому что купил себе костюм за пятнадцать тысяч рублей.
Ткань шелестела непривычно, и клиенты в его автосервисе стали обращаться к нему осторожнее.
— Ты чего такой важный? — спросил напарник Сергей, снимая показания компрессора. — Золото нашел?
— Лучше, — Игорь загадочно улыбнулся и достал новый телефон, последнюю модель за 120 тысяч. — Понимаешь, Серега, есть люди, которые живут по-настоящему. А есть планктон. Вот я до недавнего времени был планктоном. Но теперь… теперь я дышу глубже.
Серега покрутил у виска.
— Миллиончик свалился, что ли?
— Три, — поправил Игорь. — И это только начало. Знаешь, как говорят? Деньги к деньгам. Я вложу в себя.
«Вложить в себя» для Игоря означало шопинг, бесконечный и бездумный, как полет мотылька на лампочку.
Мужчина купил кожаный портфель, хотя всю жизнь ходил с брезентовой сумкой.
Он купил очки в роговой оправе, хотя зрение у него было идеальное, приобрел электрогриль, фонтан для воды в виде Атланта, держащего кувшин, и коллекционное издание «Властелина Колец» с картами Средиземья. Зачем? Потому что мог.
Марина с ужасом наблюдала за этим парадом бессмысленных трат, ведя параллельный подсчет. Параллельно, потому что Игорь перестал давать ей доступ к счету.
— Игорь, гриль у нас есть.
— Но он обычный. А этот — с функцией копчения! — Игорь провел рукой по хромированной поверхности. — Ты только вдохни этот запах. Пахнет статусом.
— Статусом пахнет закрытая ипотека, — глухо сказала Марина. — И сын, у которого есть ноутбук для школы, а не твой старый, который тормозит на презентациях.
— Купим ноутбук! — легко согласился Игорь. — Через месяц. Когда я чуток раскачаюсь.
Через месяц случился второй виток. Игорь уволился с работы. Он вошел в кухню в халате в одиннадцать часов утра, заварил себе кофе в новой турке и произнес:
— А знаешь, Мариша? Я, наверное, не пойду больше в этот гаражный сервис. Мое призвание — не это. Я чувствую в себе потенциал инвестора.
— Ты инвестор? — переспросила она, подавившись едой. — Ты месяц назад поменял клиенту масло не той вязкости, и у него застучал двигатель.
— Это был ценный опыт, — отмахнулся Игорь. — Я теперь смотрю шире. У меня есть деньги, значит, я могу заставить деньги работать. Но — вот важный нюанс — для этого нужно чистое сознание. Без рутины.
— То есть ты хочешь сказать, что будешь сидеть дома, смотреть, как работают твои деньги, и пить кофе из позолоченной турки?
— Грубо, но суть верна.
Марина закрыла глаза и медленно выдохнула. За последние два месяца они потратили уже почти восемьсот тысяч.
Ипотека была по-прежнему, машина — по-прежнему, а Игорь теперь еще и безработный.
— Сколько у нас осталось? — спросила она.
— А тебе зачем? — насторожился Игорь.
Он каждую неделю покупал что-то — то электрогитару «научиться играть», то кольцо с черным титаном, и каждый раз говорил: «Это инвестиция в мое душевное равновесие. Разве здоровье мужа не стоит этих копеек?»
Копейки эти очень быстро складывались в миллион. К концу третьего месяца случился кризис. Игорь вдруг понял, что «шиковать» в одиночку скучно.
— Я тут подумал, — начал он однажды вечером, разливая по бокалам вино, которое стоило две его старые зарплаты. — Мы неправильно живем.
— В смысле? — Марина подозрительно смотрела на пену в бокале. Вино было игристое и какое-то чересчур желтое.
— В смысле — не путешествуем. Где наша Венеция? Где наши Альпы? У нас деньги есть! — он ткнул пальцем в потолок. — Давай купим путевку на Мальдивы. На две недели. Нет, на месяц!
— Игорь. У нас осталось полтора миллиона. Без учета того, что ипотека висит мертвым грузом.
— Решим! — Игорь махнул рукой, и вино плеснуло на скатерть. — Ты же женщина. Женщины любят красиво жить. Что ты вечно с этими цифрами?
— Потому что если не я, то кто? Ты? — Марина повысила голос впервые за эти три месяца. — Ты уже истратил больше, чем я зарабатываю за два года! На что? На гитару, которую ты берешь только чтобы вытереть пыль? На кольцо, которое похоже на болт? Мы могли закрыть кредиты, купить сыну нормальный велосипед, починить стиральную машину!
— Ах, стиральную машину! — Игорь картинно схватился за сердце. — Вот он, женский подход. Вместо того чтобы наслаждаться моментом, ты — про велосипед. Когда мы умрем, сыну будет не важно, был у него велосипед или нет. Ему будет важно, счастливы ли были его родители.
— А когда мы останемся без копейки и без работы, он будет счастлив?
— Ты не веришь в меня, — обиделся Игорь. — Ты не веришь в мою удачу. Я чувствую, что сейчас — мой звездный час. Если я не потрачу эти деньги, они сами утекут. Деньги любят движение.
И они поехали. Но не на Мальдивы (Марина настояла хотя бы на экономии на перелете), а в Геленджик.
В отель «люкс» за 15 тысяч в сутки. С бассейном, лежаками и официантами, которые называли его «сэр» и наливали сок в бокалы на длинной ножке. Две недели пролетели как один миг.
Каждый день Игорь вставал с мыслью: «Что я куплю сегодня?». Мужчина покупал экскурсии, которые были ему неинтересны, просто чтобы гид путался в ногах.
Он покупал женщине на набережной весь лоток ракушек, потому что она сказала, что они «красивые».
Он давал чаевые по тысяче рублей просто за то, что ему улыбнулись. Он чувствовал себя небожителем, и это чувство было опаснее любого наркотика.
Потому что Марина видела: каждое утро муж проверяет баланс в телефоне, и его губы поджимаются чуть сильнее.
К концу отпуска они потратили еще 300 тысяч. Осталось — 1 млн 200 тысяч. Ипотека — не погашена. Работы — нет.
Свекровь Анна Родионовна, мать Игоря, узнала о наследстве последней. И не от него, а от Марины, которая позвонила ей в тот момент, когда Игорь приволок домой аквариум с живыми кораллами за девяносто тысяч.
— Алло, здравствуйте! — Марина вышла на лестничную клетку. — У нас проблема. Игорь… он потратил почти два миллиона.
— Господи, на что? — голос Анны Родионовны дрогнул. — Он наркотики принимает?
— Хуже. Ваш сын решил, что он — аристократ. Купил кораллы...
— Женя-то, Женя, — всхлипнула Анна Родионовна. — Царствие ему небесное. Он же Игорю оставил, думал, тому на жизнь. А он… Дай ему трубку. Давай немедленно.
Игорь слушал мать с выражением человека, которому в театр принесли неправильное пальто.
— Мамуль, ну ты чего? — мялся он, перекладывая телефон из руки в руку. — Ты бы моими глазами посмотрела. Коралл — это же живая экосистема! Это не просто покупка, это…
— Это ты, сынок, — перебила Анна Родионовна тем голосом, которым учила его счету в пять лет, — купил дохлый камень за деньги, которых у тебя больше нет. Ты работу-то нашел?
— Я в процессе. Я сейчас смотрю вакансии. Но понимаешь, мой уровень, я не могу работать за сорок тысяч. Мне нужно что-то достойное. Менеджерский потолок.
— Три месяца назад ты менял масло и был счастлив. А теперь тебе нужен менеджерский потолок. Сынок, ты не дядя Женя. Дядя Женя тридцать лет на заводе стоял, чтобы на квартиру скопить. У тебя нет его хватки.
Игорь фыркнул и бросил трубку. В январе он купил умные весы, которые показывали не только вес, но и индекс оптимизма (выдумка маркетологов), он зашел в кафе «Лира» за углом, где обычно пил эспрессо за 500 рублей. Но на этот раз карточка дала ошибку.
— Попробуйте еще раз, — попросил Игорь с легкой ноткой паники.
Карточка снова выдала ошибку.
— У вас недостаточно средств, — сказала официантка с сочувствием.
Игорь зашел в приложение банка. Телефон выпал на пол и заскользил по кафелю. Остаток: 400 рублей.
Пять месяцев — именно столько потребовалось Игорю Савельеву, чтобы спустить три миллиона.
Вечером он пришел домой. Аквариум с дохлыми кораллами стоял в углу, источая зловоние.
Гитара пылилась на шкафу. Кольцо с черным титаном лежало в мыльнице. Марина мыла посуду.
— Ну что? — спросила она, не оборачиваясь. — Приплыли?
— Осталось четыреста рублей, — тихо сказал Игорь. — Не понимаю... как так-то?
— Я поговорила с твоим бывшим начальником, — негромко сказала Марина. — Он берет тебя обратно с понедельника. На испытательный срок. И на пятнадцать тысяч меньше. Потому что ты показал себя как человек, которому нельзя доверять.
Игорь хотел возмутиться. Хотел крикнуть, что он еще возродится, что жизнь не кончена. Но вместо этого опустился на табурет и заплакал.
— Балбес ты, Игорь, — сказала Марина беззлобно, погладив его по затылку. — Но не первый и не последний. Ипотеку будем платить дальше. Гитарой растопим камин на даче. А кораллы… кораллы выкинем.
— Я идиот? — спросил он.
— Ты мужчина, который получил три миллиона и решил, что может шиковать до конца своей жизни, — усмехнулась Марина. — Просто конец жизни у тебя наступил чуть быстрее, чем ты думал.
— И что теперь? Как дальше-то жить? — растерянно спросил муж.
— Жить, как и жили. Видимо, большие деньги тебе в прок никогда не пойдут, — покачала головой женщина. — Жаль, что так и не закрыли ипотеку. Но, как говорится, не жили богато и нечего начинать.
— Да я думал, что успеем, — устало проговорил Игорь. — А видишь, как вышло-то...
Марина ничего не ответила мужу. Она достала из шкафа пачку гречки, а из холодильника — сосиски.
— Возвращаемся к нашей привычной нищей жизни, — устало бросила женщина. — Большие деньги явно не для нас.
— Да, — буркнул в ответ Игорь. — Оказалось, что три миллиона не такие уж и большие деньги.
На следующий день мужчина вернулся на работу с испытательным сроком и зарплатой, на порядок ниже.