— Какая машина, Лара? Ты вообще в своем уме? — взвыла Тома. — У Павлика первая семестровая оплата на носу.
Он в университет поступил, ты забыла? На бюджет не прошел, баллов не хватило. Ты представляешь, сколько это сейчас стоит?
— Причем тут Павлик, Том? — недоумевала Лариса. — Я на эту машину три года откладывала.
Я честно работала, брала переводы по ночам, английский свой использовала по максимуму.
Мне тридцать пять лет, и я хочу ездить на работу с комфортом, а не задыхаться в метро!
— В метро ей надоело! — Света, младшая сестра, демонстративно качнула коляску, в которой сопел двухмесячный малыш. — А мне вот надоело считать копейки от пособия до пособия.
Ты же знаешь, Игорьку зарплату урезали, а у нас теперь двое детей. Ипотека сама себя не выплатит.
Лара, ты же всегда была разумной. Зачем тебе эта груда железа? Это же страховка, бензин, налоги... Чистый убыток! А образование племянника — это инвестиция.
— Инвестиция в чье будущее, Света? В ваше? — не сдержалась Лариса.
— Ларочка, дочка, — подала голос мать. — Девочки правду говорят. Семья же — это когда все вместе. Ты у нас одна… Без обязательств.
Квартира у тебя есть, работа хорошая. Ну куда тебе еще и машина? Только лишние хлопоты.
А Светочке трудно, Томе тоже нелегко — Пашка-то взрослый совсем стал, нужды другие.
Ты же всегда нам помогала. И с квартирами помогла, мы же помним, спасибо тебе...
— Да, спасибо, — горько усмехнулась Лара. — Только когда я Томе на первый взнос давала, мне сказали, что это «временно».
А когда Свете долги по кредиту закрывала, обещали «с первой премии» вернуть. Прошло пять лет. Где эти деньги?
— Ой, началось! — Тома закатила глаза. — Считаться начала! Родным сестрам кусок хлеба пожалела.
Да если бы у меня были лишние деньги, я бы тебе первой принесла! Но у нас же дети, Лара! Дети! Ты понимаешь, что это такое?
— Нет, не понимаю, — отрезала Лара. — Я же все время тратила на то, чтобы ваши дети жили в хороших условиях. Пока вы по декретам сидели, я отчеты сводила!
— Вот именно! — подхватила Света. — Ты карьеристка, тебе проще. У тебя только ты сама.
А у нас — ответственность. Мы род продолжаем. Мама, ну скажи ей!
— Девочки, не ссорьтесь, — мягко произнесла Ирина Степановна. — Лара, ну правда, подумай. Машина — это блажь. А Павлику учиться надо.
Неужели ты хочешь, чтобы твой единственный племянник в армию ушел или грузчиком работать пошел? Ты же его любишь.
Лара вспомнила, как в прошлом году возила Павлика и его младшего брата на море.
Сама оплатила билеты, отель, все развлечения, чтобы Тома с мужем могли «просто выдохнуть и побыть вдвоем».
Она тогда даже себе новый купальник не купила, сэкономила. А теперь она — эго...истка, потому что захотела купить подержанный, но крепкий автомобиль.
— Как это? — Тома даже привстала. — То есть ты отказываешь? Собственному. Теперь послушайте мое. Деньги останутся у меня.
— Как это? — Тома даже привстала. — То есть ты отказываешь? Собственному племяннику?
— Да. Я отказываю. Потому что у Павлика есть отец и мать. И у Артемки есть родители. А у меня, кроме меня самой, никого нет. И если я о себе не позабочусь, никто не позаботится.
— Ой, бедняжка! — съязвила Света. — Никого у нее нет. А мы кто? Мы твоя семья! Мы о тебе печемся.
Вот ты сейчас купишь машину, в аварию попадешь, не дай бог, кто за тобой ухаживать будет? Опять мы?
— Хватит меня хоронить, — Лара встала из-за стола. — Кстати, раз уж мы заговорили о моей «одинокой» жизни…
Я недавно познакомилась с мужчиной. Его зовут Андрей.
Сестры тревожно переглянулись. Конечно, свободная, прилично зарабатывающая Лара была им жизненно необходима, а вот замужняя Лара с собственными интересами… Это была катастрофа!
— Ой, Ларочка... — Света первая нарушила молчание. — В тридцать пять лет знакомиться... Это же всегда с подвохом.
Кто он? Чем занимается? Не алконавт, я надеюсь?
— Он инженер. Мы познакомились на выставке. Он в разводе, детей нет.
— В разводе! — заорала Тома. — Ну я так и знала!
Лара, ты же умная женщина. Если от него жена ушла, значит, там такой характер, что врагу не пожелаешь. Или пьет, или гуляет. А может, и то и другое.
Нормальных мужиков еще щенками разбирают.
— Мы не знаем, почему они разошлись, — спокойно ответила Лара. — Иногда люди просто перестают понимать друг друга.
— Ага, сказки рассказывай, — фыркнула Света. — Все они так говорят. «Мы не сошлись характерами». А на деле — или долги, или маменькин сынок, или еще чего похуже.
Лара, зачем тебе этот бытовой инвалид? Тебе сейчас так хорошо! Свободная, никого кормить не надо, носки стирать не надо. Живешь в свое удовольствие...
— Да, — поддакнула Тома. — Мы вот со Светой замужем и знаем, какой это труд. Каждый день — готовка, уборка, муж вечно чем-то недоволен.
А ты принцесса. Зачем тебе это? Ради чего? Чтобы через два года тоже в разводе быть?
— Я хочу свою семью, — тихо сказала Лара. — Своих детей.
— Своих? — Света рассмеялась. — В тридцать пять? С твоим-то здоровьем?! Сейчас такие нагрузки, экология... Это же риск какой!
Да и зачем тебе свои, когда у тебя наши есть? Вон, Артемка подрастет, будешь с ним гулять. Павлик тебя обожает. Ты для них лучшая тетя.
А свои — это бессонные ночи, зубы, колики...
— Девочки дело говорят, — кивнула мать. — Лара, ты подумай хорошо. Андрей этот... сегодня есть, завтра нет. А сестры — это навсегда. Кр...вь не водица…
Не обижай их, дочка. И про деньги подумай. Машина — это железо, оно ржавеет. А Павлику ты жизнь устроишь, если учебу ему оплатишь.
— Знаете что, — Лара взяла сумочку. — Я пойду. У меня дела.
— Опять к своему этому? — Тома недовольно скривилась. — Лар, ну будь ты серьезнее. Давай завтра встретимся, обсудим оплату университета.
Нам до пятницы надо внести первый взнос, иначе его отчислят, не успев зачислить!
— Обсуждайте это с его отцом, Тома. У него тоже есть зарплата. И у тебя есть работа, кстати!
Лара вышла из квартиры, не дожидаясь ответа. На лестничной площадке она услышала, как за дверью поднялся крик — сестры начали возмущенно обсуждать ее «наглость».
***
Лара купила машину. Она не стала сообщать об этом семье, просто выложила в соцсетях маленькое фото руля с брелоком. Телефон тут же раскалился от сообщений.
"Ты серьезно? А как же Паша?"— писала Тома.
"Мама плачет, говорит, ты совсем про совесть забыла", — это была Света.
Лара не отвечала. Зачем бисер перед… сестрами метать?
Через месяц она пригласила всех в кафе. Мать пришла, сестры с мужьями и детьми тоже заявились.
Вид у них был торжествующий. Видимо, надеялись, что Лара «одумалась» и решила компенсировать свою покупку какими-то щедрыми дарами.
Тома плюхнулась на стол.
— Ну, рассказывай, что за срочность? Надеюсь, ты решила вопрос с зимней одеждой для ребят? А то у нас совсем беда с деньгами.
Лара посмотрела на Андрея, который сидел рядом и держал ее за руку под столом.
— Я хотела вам кое-что сказать, — начала она. — Мы с Андреем решили пожениться. Свадьба через три недели. Будет скромный ужин для самых близких.
Лица сестер вытянулись. Муж Томы, Валера, неловко кашлянул.
— Поздравляю, — выдавил он.
— Пожениться? — взвыла Света. — Так быстро? Вы же знакомы всего ничего! Лара, это же безумие. Ты его совсем не знаешь!
— Мы достаточно знаем друг друга, — ответил Андрей, улыбаясь. — И мы очень счастливы.
— Мам, ты слышишь? — Тома повернулась к матери. — Она замуж выходит.
В тридцать пять лет! А как же мы? Ты же теперь... ты же теперь будешь все в ту семью тащить?
— Именно так, Тома, — Лара улыбнулась. — Я буду строить свою семью. У нас общие планы, мы хотим расширять квартиру, думаем о детях. Поэтому я сразу хочу расставить все точки над «и».
Я больше не смогу оплачивать ваши кредиты, учебу племянников или отпуска. У меня теперь другие приоритеты.
— Да как ты можешь! — Света вскочила. — После всего, что мама для тебя сделала! После того, как мы...
Да мы тебя поддерживали всегда! А ты нас теперь выбрасываешь из жизни ради первого встречного разведенки?
— Свет, сядь, — тихо сказала Ирина Степановна. — Дочка... ты серьезно?
— Абсолютно, мама. Я очень долго была для всех «удобной». Я платила за ваше спокойствие своим временем и своей мечтой о семье, а теперь я хочу пожить для себя.
Я буду рада видеть вас на ужине, если вы сможете искренне за меня порадоваться. Если нет — я пойму.
— Искренне порадоваться? — Тома фыркнула. — Когда ты нас практически грабишь? Ты же обещала Павлику помочь с образованием!
— Я никогда этого не обещала, Тома. Ты сама это придумала и сама поверила. Павлику девятнадцать лет, он может найти подработку, как делала я в его возрасте.
Сестры переглянулись.
— Ну и катись! — Света схватила коляску. — Посмотрим, как ты запоешь, когда твой «инженер» покажет истинное лицо. Не приходи потом плакаться! У нас для тебя двери будут закрыты!
— Света, не говори глупостей, — попытался утихомирить ее муж, но она только отмахнулась.
Родственники ушли шумно, демонстративно, бросив недоеденные пирожные. Осталась только мать. Она долго молчала, глядя на Лару.
— Он хороший человек, мам, — тихо сказала Лара. — Правда.
— Да я вижу, что не плохой, — вздохнула Ирина Степановна. — Просто... привыкли мы к тебе такой. Всегда выручишь, всегда рядом. А теперь... Девочки злятся, потому что боятся. Без тебя им туго придется...
— Им пора вырасти, мама. И мне тоже.
— Ладно, — мать встала. — Приду я на твою свадьбу. Куда ж я денусь. Только сестер твоих, боюсь, не будет. Долго будут обиду таить…
— Это их выбор, мам.
Свадьба действительно была скромной. Сестры не пришли, прислали только короткое сообщение с пожеланием «не пожалеть о сделанном».
А Лара и не жалела. Стоя в белом платье рядом с Андреем, она впервые чувствовала, что ее жизнь принадлежит только ей.
Через год Лара родила дочку, малышку назвали Лерочкой. Отношения с сестрами так и остались прохладными.
Они общаются по праздникам, короткими фразами, Лара больше не предлагает денег, а они больше не просят. Знают, что получат отказ.
Томе пришлось выйти на вторую работу, а Павлик все-таки перевелся на заочное и начал подрабатывать.
Света тоже стала экономнее, и, как ни странно, их браки от этого не развалились — мужьям пришлось взять на себя больше ответственности.