Что делать, если человек, который тебя воспитал и вырастил, как родной отец, решил на тебе жениться? Конечно же, бежать. Ну и что, что ты богатенькая принцесса, которая никогда не выходила без прислуги за пределы дворца, а твой отчим — злобный дракон. Бежать, и точка! Лучше быть нищей, чем жить с тираном и самодуром! И никакой любви, ни за что и никогда! Но судьба сама расставляет всё на свои места и решает, что ждет нашу героиню, а в помощь ей дадут добрых людей и лысого бельчонка-фамильяра.
Это я вам про книгу Александры Кузнецовой рассказываю — «Беглянка в драконьем поместье». Она полностью написана и закончена. Весьма интересная, имеет бойкий сюжет и свой неповторимый стиль.
Торговцев и грузчиков не волновали светские новости. Они пыхтели, сквернословили, обменивались шутками. Один караванщик, высоченный мужчина с густой бородой, шумно открывал большие бочки с соленой рыбой, расставляя их вдоль телеги.
Собравшись с духом, я подошла к нему.
— Простите, — начала я как можно скромнее, стараясь смотреть в сторону, — вы случайно не поедете в сторону перевала?
Мужчина, скользнув взглядом по моей потрепанной, странной шубе. Лицо его скривилось.
— Юродивая! — буркнул он, снова открывая бочку с рыбой. — Мы не благотворительный обоз, а торговый. И товар у нас, глянь, не для всяких бродяг, ясно? А ну, ступай прочь, и чтобы духу твоего тут не было.
Он отмахнулся от меня кнутом прежде, чем я успела сказать, что готова оплатить дорогу. Золото в мешочке хватило бы скупить его караван целиком, возможно, даже с лошадью.
Но я так не привыкла к грубости, что отпрянула и растеряла все слова. Ощущение унижения было непривычным, но отступать было нельзя. Я попробовала подойти к следующей телеге, где худощавый человек наблюдал, как грузчики кидают мешки с мукой.
— Простите, — повторила я, уже не так уверенно. — Я бы хотела оплатить дорогу к перевалу. Возьмёте меня?
Он обернулся, окинув меня презрительным взглядом, и, громко фыркнув, отмахнулся.
— Тебя-то? В таком виде? Обратно я повезу ткани, а ты воняешь, как старый кочет, — фыркнул он, демонстративно зажав нос. — Да уж лучше я к себе в телегу крысу посажу — от неё толку больше. Проваливай отсюда!
На этот раз я не сдержала слёз, которые навернулись на глаза. Закусив губу, я отвернулась, прикрывая лицо капюшоном. Казалось, что шуба с её нафталином и неприятным запахом становилась еще тяжелее, а каждый взгляд — еще более уничижительным. Снять бы ее на минутку, тогда бы проблема решилась сама собой. Но я слишком боялась, что меня обнаружат. В конце концов, я могу дойти и пешком.
— Пошла вон отсюда! — услышала я крик.
Думала это мне, но обернувшись, увидела, как мужчина отталкивает в сторону женщину, с маленьким серым свертком в руках. В ужасе я поняла, что это младенец.
— Ох, бедняжечка, — вздохнула торговка рядом, — куда ей теперь?
— При королеве работали добрые дома, а сейчас? Эх, — ее соседка махнула тряпкой и крикнула женщине, — Продай младенца кому-нибудь, глупая! И работать иди. А то оба зимой сгинете.
У меня сжалось сердце. Я остановилась, наблюдая за женщиной. Она тихо укачивала младенца, держа его так крепко, словно только он один остался у неё в этом жестоком мире. На исхудавшем лице не было ни тени надежды, кажется, она просила помощи на автомате.
Это было невыносимо, и мне стало стыдно за своё бессилие. Останься я во дворце, наверняка смогла бы продолжить дело матери, заниматься благотворительностью, как она. А я решила сбежать. Но разве я знала, что люди в такой нужде, что мать с младенцем не может найти крова.
Я без раздумий достала мешочек с золотом, быстро отсыпала половину монет и, сделав несколько шагов к женщине, вложила деньги ей в руку. Она вздрогнула, глаза её расширились от удивления, и слёзы моментально наполнили их.
— Госпожа… — прошептала она, прижимая монеты к груди. — Я не смогу отработать это… никогда…
— Тише, не кричи, — я сжала её руку, успокаивая. — Это тебе и малышу. Просто прими и иди.
Она всхлипнула, крепко прижимая монеты, посмотрела на меня со смесью боли, стыда и благодарности, а затем бросилась бежать. Наверное, боялась, что я передумаю.
Но стоило мне повернуться, как над плечом нависла массивная тень. Это был тот самый огромный грубый караванщик, прогнавший меня. Мужчина грубо схватил меня за руку и поволок за угол. Я хотела закричать, попросить помощи, но никому не было дела до какой-то базарной побирушки.
Караванщик грубо прижал меня к стене.
— А ну, кошель покажи, — рыкнул он.
Я вздрогнула, лихорадочно переводя взгляд с ножа, который торчал у него на поясе, на кнут, заправленный за его сапог. Никто из прохожих даже не обернулся в нашу сторону, все занятые своими делами. Я стояла, не зная, что делать: рискнуть жизнью или отдать последние деньги.
Из кармана неожиданно выскочил мой маленький попутчик — лысый бельчонок, и, ощетинив свои жалкие клочки шерсти, сердито заверещал. К сожалению, напугал он эффектным появлением только меня. Я вскрикнула от неожиданности, а вот караванщик, недолго думая сгреб бельчонка в свой могучий кулак. Кожа на грубых руках мужчины была такой толстой, что не прокусить.
—Осторожно! — выкрикнула я, боясь, что караванщик раздавит малыша.
— Кошель покажи, — прорычал мужчина.
Я молча достала из сумки бархатный мешочек и раскрыла его, с укоризной посмотрев на бельчонка, разом растерявшего весь свой боевой настрой.
Вот уж помощник нашелся, подумала я с горечью. Так бы я, может, и сбежала, но теперь уж точно все.
Караванщик заглянул в кошель, сграбастал его, взвесил на ладони.
— Белку отдайте, — сказала я, протягивая руки.
— Белка? — фыркнул мужчина, взглянув на лысое дрожащее нечто, — Зачем ты побрила белку?
— Я не брила! —искренне возмутилась я, — Отдайте бедолагу.
Глаза караванщика блеснули, и он, хмыкнув, еще раз взвесил кошель на руке. А затем произнес, качая головой:
— Будете раздавать королевское золото на каждом углу, далеко не убежите, принцесса.
Я застыла. Что же теперь делать? Как он догадался? Или он проверяет меня? Я уже собралась отпираться, но караванщик протянул мне кошель и белку.
— Перевезу вас через перевал, только чур слушаться меня. Ясно?
Я растерянно кивнула, пересадила бельчонка на плече и убрала кошель.
— И белку свою спрячьте подальше, — добавил он, брезгливо морщась.
— Почему? Меня по ней не узнают — пробормотала я.— Чтобы людей не пугать, — буркнул караванщик и сделал жест следовать за ним.
Мы вернулись к каравану, и я в нерешительности остановилась у телег, не зная, что делать дальше. Торговцы с соседних лавок то и дело посматривали на меня, как на попрошайку или воровку, явно ожидая неприятностей. Мужчина за молочным прилавком укоризненно покачал головой и пробурчал что-то о «бродяжке, разгуливающей без дела».
Караванщик, заметив это, нахмурился и рявкнул в мою сторону так, что я даже вздрогнула:
— Чего стоишь! За мешками следи, я сказал! Украдут чего — палкой по хребту получишь, поняла?
Я тут же выпрямилась и сделала вид, что слежу за его товарами. Что ещё мне оставалось? Караванщик невозмутимо пояснил кому-то поблизости:
— Сестра мужа моей сестры, юродивая, — махнул он рукой. — Подсунули за каким-то лядом.
Его слова сделали своё дело: люди перестали обращать на меня внимание и занялись своими делами.
Наконец, когда всё было готово и караван заново заполнился товарами, мужчина крепко взял меня за локоть, помогая забраться в телегу. Я затаилась среди мешков и ящиков, достала из-под одежды медальон с портретом матери и поцеловала. Неужели мне удалось спастись?
Но радость была преждевременной. На выезде из города нас остановил патруль — люди в военной форме, вооруженные и, судя по всему, серьёзные. Караванщик негромко выругался, но остановил лошадей, спокойно дожидаясь команды.
Я сжалась в уголке, едва дыша. Стражники проверяли все экипажи и телеги, покидающие город через ворота. Требовали открыть мешки, ящики, бочки. Сердце кольнул страх: они ищут меня.
Когда двое стражников добрались до нашей телеги, караванщик простонал, как от зубной боли.
— Опять поборы?!
— Приказ короля, ищем сбежавшую принцессу, не видали?
Караванщик хохотнул.
— Видал бы, с вами б не болтал. Сидел бы уже в трактире и пропивал награду.
— А это кто? — стражник кивнул в мою сторону.
— Сестра мужа моей сестры, юродивая. Но если сможешь выдать ее за принцессу — забирай. Надоела, сил нет. Спихнули на меня.
Стражник подошел ко мне, собираясь стянуть с моей головы капюшон, но неугомонный бельчонок снова выскочил из укрытия, вереща. Похоже он считал меня своей территорией и охранял.
— Господи, страх какой, — отшатнулся стражник, поморщившись.
— Вот и я так сказал, распугает мне всех клиентов.
— Я про крысу…больная что ль?
— Белка, — машинально поправила я, даже не задумываясь.
Караванщик резко обернулся и отвесил мне легкий подзатыльник, от которого я настолько опешила, что едва не выронила сумку.
— Что девка, что крыса — мерзость, но сестре не откажешь. Может заберете их к чертям?
Стражник оглянулся, и, заметив, что за нашим караваном уже выстроилась длинная очередь повозок, раздраженно махнул рукой.
— Езжайте, — фыркнул стражник.
Его взгляд зацепился за богатую карету позади нас. В полном молчании мы выехали за городские ворота. Мостовая сменилась грунтовой ухабистой дорогой, дома уступили место полю, по которому носился холодный осенний ветер. Он пронизывал насквозь, но я не могла налюбоваться просторами, открывающимися вокруг. Поля тянулись по обе стороны дороги, и их поверхность блестела от инея. Свежий воздух наполнял лёгкие, и впервые за долгое время я почувствовала, как в груди расправляется что-то светлое, свободное. На сердце становилось всё легче, каждая мельчайшая деталь пути — фырканье лошадей, скрип колёс, шелест травы— казалась мне признаком настоящей свободы.
Непроизвольно слезы навернулись на глаза. Неужели свобода? Я обернулась на караванщика, понимая, что даже не спросила его имени.
— Пересаживайся ко мне, принцесса, — бросил мужчина через плечо.
Смахнув слезы, я всё-таки решилась задать вопрос, который не давал мне покоя:
— А… как вы узнали, что я принцесса?
Караванщик заметил, как я смутилась, и, кажется, развеселился. Мужчина бросил на меня короткий взгляд и неожиданно улыбнулся. Его лицо, грубое и неприветливое, вдруг смягчилось.
— Так любой бы понял! — сказал он, хмыкнув. — Кто на рынке работает, тот уже каждую побирушку в лицо знает. А вы — новая, да ещё в таком наряде, что милостыню никто не подаст. Даже не подойдет. А вы ходите вдоль обозов и просите, что б вас из королевства вывезли. Подозрительно?
Я смутилась, от его слов стало не по себе. Конечно, он прав. Я понятия не имела, как выглядят те, кто просит у торговцев помощи или приюта. Бросив взгляд на шубу, я уцепилась за пуговицу, нервно её теребя, и осторожно пересела к нему на козлы, стараясь не смотреть в глаза. Видно было, что его проницательность и опыт превосходили все мои попытки притвориться «обычной».
— Дальше, — продолжал говорить мужчина, улыбаясь все шире, — вы хоть знаете, сколько денег дали матери с младенцем?
— Нет, — выдохнула я, — Я не знаю цен.
— Оно и видно! Я за год столько не зарабатываю.
Простонала, утыкаясь лицом в ладони. Нет, я была рада, что помогла женщине с ребенком, но как мне научиться скрываться от других?
— И еще, — продолжил караванщик, видимо, чтобы меня добить, — золото-то в мешке чеканное, напрямую из казны. Такое на базарах не в ходу. Посему и выходит, что ты или воровка, или беглая принцесса. Воровка за лысую белку кошель не отдаст.
Я вздохнула и умолкла, натягивая капюшон на голову. Было обидно, а главное, совершенно непонятно, как быть дальше.
Мы все ехали, оставив позади город и оживленные рыночные ряды. Грунтовая дорога стелилась по полям, уходя вдаль, где на горизонте вырисовывались горы и перевал — суровые и холодные, будто они уже ожидали меня. В воздухе всё сильнее ощущалась прохлада; осенний ветер наполнял лёгкие свежестью и заставлял поёжиться.
Чем ближе мы подбирались к перевалу, тем чаще встречались нам по дороге путники и повозки. Поравнявшись с одной из деревушек, караванщик быстро взглянул на меня и, кивнув, указал на мешки в телеге.
— Полезай назад и прячься, — велел он, откидывая старую ткань, чтобы укрыть меня. — Кажется, там отряд.
Я послушно перелезла с козел в телегу и прижалась к мешкам, а он накрыл меня плотной тканью. Запах мешков и пыль от ткани забрались в нос, но я молчала, лишь крепче сжала руки на груди, когда слышала голоса людей на обочине.
С чего все начиналось можно прочитать на Литнете здесь