22 декабря 1946 года из Ленинградского порта к берегам далекой Антарктиды вышла в свой первый рейс советская китобойная флотилия «Слава».
Она состояла из флагманского судна — пятипалубной китобойной базы «Слава», прочный корпус которой был рассчитан на плавание во льдах, и 15 китобойцев. Каждый из них имел порядковый номер: «Слава-2», «Слава-3»...
Это были небольшие, водоизмещением всего около 500 тонн, но очень маневренные корабли, способные развивать большую скорость. Их паровые двигатели работали почти бесшумно, что позволяло буквально подкрадываться к резвящемуся киту на расстояние до 15 метров.
В ту пору охота на морских гигантов велась на основании Международной китобойной конвенции, принятой в том же 1946 году. Для промысловиков был введен целый ряд ограничений, а также установлены сезонные квоты на добычу.
Охота на китов велась в основном в водах Антарктического пояса. Дело в том, что весна в Южном полушарии начинается в ноябре. И тогда в морях, омывающих Антарктиду, начинается бурное размножение фито- и зоопланктона — любимой пищи полосатиков. К этим-то неисчислимым запасам корма и устремляются отовсюду тысячные стада китов.
Держали сюда же курс и китобои.
Охота велась в основном на усатых китов из семейства полосатиков — блювала (синего, или голубого кита), финвала (сельдяного кита) и, в меньшей степени, — на сейвала (ивасевого кита).
Промышляли и кашалотов, главным образом ради амбры — сырья для парфюмерной промышленности.
Для наших моряков, которые, начиная со второго сезона, базировались в Одессе, промысловый сезон длился более семи месяцев. В первых числах октября флотилия отправлялась в плавание и только в мае возвращалась домой — с уже переработанным в море уловом.
Пик добычи китов пришелся на 1960-е годы. Затем, на волне резко активизировавшегося природоохранительного движения, китобойный промысел начал сворачиваться.
Флотилия «Слава» прекратила свое существование в 1975 году...
Бывалые китобои могли вспомнить множество удивительных и даже мистических случаев, с которыми им довелось столкнуться в дальних водах Мирового океана. Вот лишь некоторые из них.
Кто трясет «Кремль»?
Горючее, масло и смазочные материалы для нужд флотилии доставляли танкеры в заранее обусловленные пункты. Одним из мест такой заправки был район острова Новый в Фолклендском архипелаге.
Весной 1951 года танкер «Кремль», заправив в очередной раз наши китобойные суда, возвращался на родину. Путь лежал через Атлантику.
10 апреля танкер продолжал двигаться своим курсом, находясь примерно посередине между Южной Америкой и Африкой.
День выдался чрезвычайно жарким. Тропическое солнце палило нещадно. В разогретом воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, а поверхность океана колыхалась с ленивой безмятежностью.
Тем большее изумление охватило весь экипаж, когда около часу дня палуба вдруг заходила ходуном! Складывалось впечатление, будто кто-то могучий ухватил судно на глубине и трясет его изо всех сил.
Тряска продолжалась с десяток секунд и прекратилась так же внезапно, как началась. Вокруг, во все стороны до горизонта, по-прежнему лежала ослепительная гладь, и по-прежнему воздух был густым и неподвижным.
Двигатели работали нормально, танкер продолжал идти своим курсом...
Что же такое произошло полминуты назад?
Стали бросать лот. Но он показывал глубины, исключающие неведомые мели либо рифы. Да и морские пути, пролегающие в этой части Атлантики, были хорошо изучены. Здесь никогда не происходило ничего подобного.
Вахтенный помощник записал в судовом журнале точные координаты места, где было зафиксировано таинственное происшествие: 11 градусов 6 минут южной широты, 13 градусов 9 минут западной долготы. Время: 12 часов 55 минут.
Никто из членов экипажа, а среди них было немало просоленных морских волков, так и не смог предложить правдоподобной версии случившегося.
Уже дома обратились за разъяснениями к ученым. Ответ был таков: танкер, скорее всего, оказался в зоне действия сильного подводного землетрясения.
Но эта версия вызывала у очевидцев инцидента многочисленные сомнения. Причины происшествия так и остались загадкой...
Игры ихтиозавра
Наше китобойное судно находилось в плавании около 35-го градуса южной широты.
Один из членов экипажа, опытный промысловик Титов, увидел в полусотне метров по ходу судна рассекавший воду спинной плавник какого-то крупного существа.
Титов уверенно отличал друг от друга, причем на значительном расстоянии, различные виды китов и дельфинов. Но ни один из известных ему китообразных не имел плавника такой величины и такой окраски.
Затем на гребне волны появилась голова животного — конусообразной формы, с двумя огромными, как блюдца, глазами. Она возвышалась над поверхностью примерно на полтора метра. На верхней челюсти ярко выделялась белая полоса, окаймленная черным рисунком.
Тело в воде не просматривалось. Однако за животным тянулись две параллельные цепочки «блинов» — так китобои называли круговые завихрения, которые оставляли за собой киты, развивая большую скорость.
Но эти две цепочки, напоминавшие кипящую воду, как раз и вызывали удивление — все китообразные оставляют за собой только одну цепочку, создаваемую движением плавников, хвоста и туловища, изгибающегося под водой. Напрашивалась мысль, что животное имеет какую-то особенную, необычную форму туловища.
Через некоторое время загадочный обитатель океана, так и не продемонстрировав себя целиком, исчез из виду...
Эта встреча в океане получила огласку, и Горячий, капитан другого судна флотилии, припомнил, что несколько лет назад видел подобное существо вблизи берегов Тасмании...
После возвращения судна из плавания специалисты показали Титову ряд фотографий и рисунков редких обитателей моря — как ныне существующих, так и доисторических. Без колебаний моряк указал на рисунок, где был изображен ихтиозавр.
Позднее Титову довелось увидеть примерно в том же районе океана похожее существо, которое он называл «китом-долгоносиком» за характерную форму пасти.
Битва морских гигантов
К числу лучших советских промысловиков, бесспорно, принадлежал капитан-гарпунер, Герой Социалистического труда Афанасий Пургин. Он превзошел все рекорды знаменитых норвежцев, добывая до восьми китов в сутки.
Однажды Пургин вместе со своими товарищами стал свидетелем необычайного происшествия.
На спокойной поверхности океана, прямо по курсу корабля, вдруг началось что-то невообразимое. Сам собой образовался сумасшедший водоворот. От него во все стороны летели мириады искрившихся на солнце брызг.
Постепенно картина стала проясняться. Моряки увидели кашалота, который метался и бил хвостом по воде, сцепившись с огромным кальмаром.
Вообще кашалоты, которых в древности за их особые пропорции называли «макроцефалами» — «большеголовыми», отличаются чудовищной силой. Они — непревзойденные ныряльщики, погружаются на глубину свыше двух километров и задерживают дыхание до полутора часов. Потом стремительно выныривают — почти по вертикали, подобно мощной ракете. И при этом успевают прихватить на глубине свое любимое лакомство — кальмара или осьминога.
Во времена парусников кашалоты мощным ударом головы, словно железным тараном, пробивали днища судов и топили их, переворачивали шлюпки и расправлялись с китобоями.
Поистине легендарным среди моряков стал в ту пору кашалот по кличке Новозеландский Том.
«Он прославился в песнях и сказаниях,— писал знаменитый зоолог Брем. — Спина его была сплошь утыкана острогами и походила на спину дикобраза. Экипаж корабля «Адонис» в соединении с другим кораблем пытался овладеть Томом, но кашалот разгрыз и разбил девять шлюпок и утопил четверых матросов. Китобои отказались от преследования Тома...»
Впрочем, экипажи флотилии «Слава» знали об агрессивности кашалотов и по личному опыту.
В 1948 году кашалот, загарпуненный «Славой-10», в ярости бросился на своего обидчика. Разогнавшись, он с такой силой ударил головой в стальной корпус судна, что оставил внушительную вмятину.
В 1950-м раненый кашалот выпрыгнул свечкой из воды и обрушился своей 70-тонной массой на низко сидящую палубу китобойца. Лишь благодаря маневренности судна и мастерству экипажа, удалось избежать большой беды.
В 1951-м другой выпрыгнувший кашалот покорежил палубные надстройки «Славы-7».
Кашалот, сражавшийся сейчас на виду у наших моряков с кальмаром, определенно не уступал в агрессивности прочим своим собратьям. Он совершал прыжки и перекатывался по воде, стремясь оглушить свою добычу. Но уж слишком велик был кальмар, в которого кашалот вцепился всеми своими 50 зубами!
Считается, что гигантские кальмары — или, как их называют, спруты, — имеют размер не более 18 метров. Однако, по мнению всех без исключения свидетелей битвы в океане, спрут, сражавшийся с кашалотом, был значительно крупнее.
Никто из моряков никогда прежде не видел столь колоссального морского моллюска. Это было настоящее чудовище, жуткое порождение бездны!
Спрут яростно сопротивлялся, цепляясь присосками-когтями за голову, туловище и хвост кашалота. Он надеялся оплести своего противника щупальцами и увлечь вниз. Но сквозь толстый слой жира его когти не проникали.
Схватка между морскими гигантами велась не на жизнь, а на смерть. Ничьей быть не могло. Наконец кашалот одержал верх и — сожрал побежденного...
Морская гладь снова успокоилась. Теперь о недавнем сражении напоминали лишь куски тел и щупалец, еще какое-то время плававших на поверхности...
Некоторые исследователи полагают, что охотничьи угодья кашалота уходят в глубину до полутора километров. А здесь уже находится царство гигантских кальмаров. Очевидно, там кашалот и ухватил свою жертву, с которой едва сумел справиться.
В ледяном лабиринте
Как-то раз китобойное судно «Слава-9» обнаружило стадо блювалов — голубых, или синих, китов из семейства полосатиков, которые паслись вблизи кромки обширного ледяного поля.
Как обычно, в качестве объекта охоты выбрали самое крупное животное. Это был превосходный экземпляр, достигавший в длину 30 метров и весивший около 150 тонн.
Киты, словно почуяв неладное (очевидно, они уже сталкивались с китобоями), стали уходить. Они помчались прямо на громадный айсберг, будто пытаясь спрятаться за ледяной горой. Китобоец на всех парах понесся следом.
Блювалы повторили свой маневр, поплыв к следующему айсбергу.
Картина была достойна кисти художника. Под ослепительно голубым небом во все стороны простиралось огромное скопление ледяных глыб, и блювалы словно заманивали преследователя вглубь этого царства холода.
Наконец на открытом участке чистой воды гарпунер выстрелил из своей пушки, но неудачно. Раненый гигант по-прежнему несся вперед, и китобоец, связанный с ним гарпунным тросом, летел следом.
А между прочим, загарпуненный кит может двигаться с мощностью до 1 600 лошадиных сил. Правда, в течение лишь непродолжительного отрезка времени. Поэтому моряки выжидали момента, когда блювал обессилит, и они с добычей смогут вернуться к флагману.
Но кит и не думал сдаваться. Он упорно плыл, уводя охотников все дальше во льды.
Теперь вокруг суденышка возвышались не отдельные айсберги, а бескрайние ледяные массивы, закрывавшие горизонт. Отполированные ветром изломы льда отражали, словно зеркала, яркий солнечный свет и слепили людей, так что поневоле приходилось закрывать глаза.
Ориентация давно уже была потеряна. А проходы становились все более узкими. В какой-то момент китобоец едва увернулся от столкновения с айсбергом. Вдобавок испортилась погода.
Всем казалось, что это плавание продолжается бесконечно долго. Кто-то уже предложил обрубить трос, но в эту минуту силы кита иссякли. Теперь можно было возвращаться на базу, взяв добычу на буксир. Но куда плыть — вот вопрос!
Вокруг громоздились разбросанные в шахматном порядке айсберги. Проходы между ними представляли собой дьявольский лабиринт.
Марсовый со своей верхней точки насчитал более 200 ледяных гор. И это только те, что находились в поле его зрения! Льдины были повсюду, со всех сторон.
Курс на север прокладывали практически наугад. Впрочем, о каком курсе можно говорить, если приходилось то и дело, избегая столкновений с айсбергами, сворачивать под прямым углом, а то и плыть в обратном направлении?
Этому кружению среди высоких льдин, казалось, не будет конца. А тут закатилось солнце, наступила темнота, вдобавок повалил густой снег.
Минуты складывались в часы, а долгожданная чистая вода все не появлялась. Уже и самые закаленные морские волки потеряли надежду выбраться из ледяного плена, по крайней мере, до рассвета, и тут произошло нечто необычное.
Сквозь густой снег моряки увидели в ночном небе два светящихся пятна, похожих на прожекторы самолета. Но в те годы самолеты не летали над этим районом Мирового океана. Притом пятна не перемещались, а как бы зависли на одном месте.
Капитан распорядился двигаться среди льдин, держа курс на этот своеобразный «маяк».
Плавание продолжалось, но позитивных перемен пока не наблюдалось. Пятна светили ровно, не мигая.
Вот судно приблизилось к очередному айсбергу, и светящиеся круги вдруг исчезли. Вокруг снова воцарился полный мрак.
Но тут «Слава-9» обогнула ледяную гору, и стало ясно, что это был выход из лабиринта. Впереди колыхалась чистая вода!..
Но кто же пришел китобоям на помощь в трудную минуту? Кто указал им верное направление в лабиринте? И куда подевался этот благодетель?
Китобои на все лады обсуждали между собой загадочное происшествие, но ни к какому конкретному выводу так и не пришли.
Обратились к ученым — благо в составе флотилии находилось научно-исследовательское судно «Горбач», специалисты которого занимались изучением течений, животного и растительного мира антарктических вод.
Ученый народ, посовещавшись, выдал гипотезу: имело место редкое оптическое явление в атмосфере, своеобразный мираж, связанный с густым снегопадом. В этом мираже, как в зеркале, отразились прожекторы флагмана «Слава», который в момент происшествия находился за десятки миль от ледяного лабиринта.
Если это так, то китобоям «Славы-9» очень повезло, что мираж указал именно правильную дорогу. Ведь могло случиться и совсем иначе.
Но был ли это мираж?..
Волна-спасительница
Основная часть добычи китобоев падала на три зимних месяца — декабрь, январь и февраль (напомним, что в Южном полушарии они соответствовали лету).
Но вот беда: именно в этот период года над антарктическими водами нередко свирепствовали штормовые ветра.
Особенно суровым в этом отношении выдался пятый промысловый рейс. Выполнение плана оказалось под угрозой. И тогда, как сообщали официальные источники, «советские китобои приняли мужественное решение: вести охоту в шторм до 9 баллов, а разделку добычи — даже при 11 баллах».
Все иностранные флотилии взяли в тот сезон гораздо меньший улов, чем обычно. При этом у англичан одно китобойное судно погибло, а новейшая китобойная база «Балена» получила повреждения. И только наши китобои сумели полностью выбрать свою квоту, не допустив при этом никаких ЧП.
Бесспорно, мастерства и мужества нашим морякам было не занимать. И все-таки следует признать, что в ряде случаев им сопутствовала невероятная, прямо-таки фантастическая удача...
Однажды вечером разыгрался шторм. Китобойные суда подтащили к базе две туши. Одну втащили на палубу и разделали, затем подняли вторую. Шторм все усиливался, и разделку второй туши решили отложить до утра — в надежде, что погода улучшится.
100-тонную тушу удерживали семь лебедок. Непрекращавшаяся качка расшатывала крепления, и дежурным механикам приходилось выбирать слабину тросов.
С вечера у правого борта флагмана встало на ремонт китобойное судно «Слава-12»...
Сильная качка продолжалась всю ночь. Уже под утро китовая туша оборвала все крепления и тросы и начала перекатываться по палубе, сметая все на своем пути.
В какой-то момент флагман заметно накренился на правый борт. Туша с возрастающим ускорением покатилась туда же, ударила с размаху по фальшборту, выломав его на 20-метровом участке, и полетела вниз, буквально зависнув на какой-то миг над стоявшим там китобойцем.
На «Славе-12» заметили опасность чуть раньше. И когда с флагмана полетели вниз куски фальшборта, экипаж успел быстро перерубить бортовые швартовы.
Но отойти в сторону китобоец уже не успевал. 100-тонная туша падала прямо на людей.
И тут произошло настоящее чудо. Поднятая штормом сильная волна накренила флагман на левый борт, а китобойца — на правый, образовав между двумя судами проем. В этот-то проем аккуратно и шлепнулась сорвавшаяся с привязи туша.
Не пострадали ни люди, ни техника, а упавшего кита тем же днем снова подняли на палубу…
Еще лет 40 назад профессия китобоя, окруженная ореолом романтики, была почетной и уважаемой. Флотилию «Слава» встречали в Одессе с цветами и оркестром. О китобоях писали книги и снимали фильмы, награждали орденами. Они считались состоявшимися, успешными людьми.
Но прошло не так уж много времени, и престижная когда-то профессия оказалась невостребованной...
Валерий Нечипоренко