1.
В костер хорошо глядеть, особенно, если чувствуешь, как в животе медленно переваривается добрый кусок печеного мяса и есть возможность обдумать что-то новое, что вспомнилось во время дневного перехода, вышло на свет из того уголка в заживающей голове, где всегда тьма и беспамятство.
Сегодняшнее, возвращенное памятью, особенно важно. Он вспомнил кто он и зачем здесь. Это порадовало его даже больше, чем вновь обретенное умение пользоваться карабином, часами, компасом. Он учёный. Биолог. Он ищет растение, которое называется След Росомахи, и описание которого он сейчас пытается восстановить в памяти, глядя в лицо костру, и стараясь не поддаться гипнотизирующему воздействию этого лица.
Костер замер на секунду, словно прислушиваясь к окружающей ночи. Человек прощупал мысленно ближайший подлесок, успев, в который раз подумать, какое это благо для хомо сапиенс уметь вытягивать щупальца мысли, чувствовать чужие желания, чужие вражду, страх, голод.
В подлеске притаилась росомаха. Ей нужно было обойти поляну вокруг, не пересекая освещенную костром площадку. Она чуяла запах убитой им косули. Он с'ел только заднюю ногу, все остальное бросит утром. Не желая засыпать под хруст мелких костей и тихое урчание росомахи, он отогнал ее, мысленно приказав прийти, когда его не будет.
И сразу в памяти стала медленно всплывать картинка: мелкие, стелющиеся по земле листья, действительно сверху напоминавшие буроватый след зверя, и, глубоко под землёй белый, сахарно чистый корень. Так рассказывали. Корень нужно съесть.Зачем? Он не знал. Может быть от какой-нибудь болезни. Он чувствовал себя совершенно здоровым, а память, оттого, что он пожует корень, вряд ли вернется. Думая о корне, глядя в огонь, человек уснул сидя, привалившись к сосне.
Во сне тьма в его голове таяла и он видел : падающи вертолет, искорёженный металл, искалеченные люди, слившиеся с металлом, прикипевшие к нему. И он сам, отброшенный в темноту и затхлость бурелома. Он видел осторожные, крадущиеся шаги зверей вокруг него, неподвижного. Его мозг - яркая звезда, отталкивающая лучами, не подпускающая зверей к неподвижному телу.
На следующий день, идя по следу молодого лося, он увидел рядом со звериной тропой то, что искал - три бурых маленьких следа. Наклонившись над ними, он различил листья, стебельки, и, выкопав их ножом, обнаружил корни. Бросив корни в рюкзак, он все же выследил лося и, убив, наелся вечером мяса. Пока в котелке заваривались листья дикой смородины и брусники, он достал один корень, очистил его от земли и откусил. Вкус был терпкий, вяжущий, с примесью мяты. Довольно приятный. Глядя в костер, ощущая во всем теле приятную дремоту, он уснул.
2.
Красный, излучающий опасность, пахнущий страшно и горько, жил, двигался у самых его ног. Глухо зарычав, он подобрал под себя ноги и перекатился в кусты. Оттуда, уже чуть спокойнее, он наблюдал за красным. Запахи ночи, глухие запахи вчерашнего дня и новые, острые, врывались в мозг, ждали решения. Он тяжело разжал пальцы, сросшиеся в подобие плоского кулака, забрал рюкзак, карабин и ушел в запахи.
Он был сыт, и потому не нуждался в добыче. Сам же был слишком силен, чтобы стать чьей-то добычей. Ружье он выбросил. Но утром, определившись по солнцу, он долго смотрел на компас, вспоминая, как пользоваться им, и легким, скользящим шагом, бесшумно и быстро пошел на северо-запад.
Костров он не разжигал больше. Сырое, теплое, дымящееся мясо было вкусно, вода ручьев и речек чиста и хорошо утоляла жажду. Часто, охотясь, он пробегал километры, но наступало просветление, сытость, и он, вновь определяясь по компасу, шел на северо- запад.
3.
На исходе лета, когда он вышел к поселку, он потерял уже и компас, направление прочно засело в его голове. Правая рука двигалась медленно, с трудом. Он сцепился с медведем из-за убитого оленя и тот порвал ему плечо, правда кости медведя сейчас уже, наверное, отполировали муравьи. Дважды за это время он уходил от охотников, понимая опасность, исходящую от них, пропахших порохом и горьким дымом костров.
Глядя с опушки леса на поселок, он сделал странное движение левой рукой, поднеся запястье к глазам. На руке тикали часы и он долго смотрел на бегущую секундную стрелку. Это было как-то связано с поселком. Он сделал шаг в направлении крепких бревенчатых домов, но его остановил странный, запутанный мир человеческих мыслей.
Он растерялся, лег в траву, пахнущую незнакомо, закрыл мозг от посторонних звуков, запахов, мыслей и медленно переваривал то, что впитывали его широко открытые глаза...
Пацаны, возвращающиеся из леса с корзинами грибов, громко обсуждавшие лешака, шатнувшегося от них в кусты малины, наткнулись на грязный изодранный рюкзак, почти пустой, если не считать скомканной рубахи, коробка спичек и десятка патронов.
В кармане рюкзака самый младший нашел два ссохшихся корешка, сладковатый запах которых щекотал ноздри голодного мальчишки. Пока старшие делили патроны, он опасливо поднёс к губам желтоватый твердый корень, и откусил...