Добрый день, дорогие читатели и подписчики канала.
Публикую первую главу из книги "Старик и Морев", это лит-РПГ, по мотивам компьютерной игры.
Глава первая
Ты прижимаешься спиной к ржавому борту грузовика, пока старик в прожжённой гимнастёрке суёт тебе в руки потрёпанную винтовку.
— Бери, пацан, если хочешь с голоду не сдохнуть, — хрипит он, и его пальцы, обмотанные грязными бинтами, дрожат.
Вокруг — только развалины хрущёвок, перекошенные остановки с осыпавшейся плиткой и запах гари от где‑то горящего пластика. Где‑то вдали слышится лай собак — не тех, что лают, а тех, что уже научились охотиться.
Привычным движением оттягиваешь затвор, проверяя патронник: пахнет машинным маслом и пороховой гарью. Старик хрипло смеётся, вытирая пот с морщинистого лба грязным рукавом:
— Патронов в обрез, так что целься метко, сынок.
Винтовка лежит в руках как продолжение тела — тяжёлая, но точная. Из‑за угла разрушенного детского сада доносится шорох: что‑то крупное копошится в куче битого кирпича.
Резко выдёргиваешь чеку зубами и швыряешь зажигательную гранату дугой прямо в кучу битого кирпича. На секунду воцаряется тишина — потом оранжевый взрыв рвёт мусор на куски, разбрасывая горящие обломки.
Из огня вываливается огромная тварь — не то пёс, не то кабан, с облезлой шкурой и жёлтыми клыками. Она дико визжит, катаясь по земле, пытаясь сбить пламя, но уже поздно: запах горелого мяса смешивается с бензиновым перегаром.
Старик хватает тебя за плечо:
— Чёртов балбес! Теперь всю сволочь в округе нашуршишь!
— Старик, готовь коктейли Молотова, — бросаешь ты, доставая двухствольный обрез и ведро патронов.
Старик мгновенно хватает пустую бутылку из‑под водки с разбитого асфальта, швыряет в неё тряпку и суёт тебе в руки — его глаза блестят лихорадочно.
— На, держи, пока я щебень грею! — Он уже выливает бензин из канистры в ведро, и запах горючки перебивает гарь.
Обрез в руках становится влажным от пота — тяжёлый, с расшатанным прикладом, но два ствола смотрят на мир как слепые глаза. Где‑то за спиной раздаётся треск веток: не одно существо, а несколько, и их дыхание слышно даже сквозь шум пожара.
Наклоняешься к ведру с бензином, зачерпываешь бутылкой — жидкость плещется, оставляя маслянистые разводы на стекле. Тряпка впитывает горючку, как губка, пока ты закручиваешь её обратно в горлышко. Старик чиркает зажигалкой — синий огонёк отражается в его мутных глазах.
— Гори ясно! — хрипит он.
Швыряешь бутыль через плечо. Она разбивается о бетонную плиту позади, и мгновенно волна огня вздымается вверх, ослепляя на секунду. Вой переходит в визг: три тени мечутся в огне, их шерсть вспыхивает, как пакля. Одна падает, дёргаясь, две другие разбегаются, оставляя за собой чёрные следы на асфальте.
— Старик, машина на ходу или нет? Самое время уносить отсюда ноги, — бросаешь ты.
Старик бросает канистру в кузов, брызги бензина оставляют тёмные пятна на ржавом металле.
— Если бы не эти чёртовы провода… — Он плюёт под колёса, где из‑под капота торчат оборванные провода с обгоревшей изоляцией. Его грязный ноготь тычет в сторону рулевой колонки — там болтается замок зажигания с вырванными проводами. — Без махорки не заведёшь — контакт окислился.
Где‑то в переулке за кирпичами слышится шарканье когтей по асфальту — не те, что сгорели, а новые, и их больше.
— Надеюсь, у нас есть шанс завести этот драндулет, — говоришь ты, выхватывая из рюкзака две плоские «лепешки» и бросая их дугой в переулок. Они ударяются о кирпичи с металлическим звоном.
Старик тут же пригибается за колесо, прикрывая голову руками. Первая мина срабатывает с глухим «хлопком», разбрасывая осколки — где‑то хрустят кости. Вторая детонирует на секунду позже, и в воздух взлетает обрывок собачьей шкуры с прилипшим к ней куском асфальта.
Из переулка доносится вой — уже не агрессивный, а испуганный, и следы когтей быстро удаляются в темноту. Старик поднимается, сплёвывая пыль:
— Ну, пока дышим… А теперь давай, пацан: ты провода, я магнето — может, и заурчит эта ржавая коробка.
Лезвие ножа соскабливает обугленную изоляцию, обнажая медные жилы. Скручиваешь провода пальцами — они горячие и жёсткие, как проволока. Изолента ложится неровно, но держит. Под капотом что‑то щёлкает, когда старик водит магнето по контактам.
Грузовик дёргается, кашляет чёрным дымом из выхлопной трубы — и с рёвом оживает.
— Ха! Совок — он вечный! — орёт старик, бросая магнето в кузов.
Где‑то за спиной слышится треск — это не мины, а что‑то крупное ломает кирпичную стену.
Старик вваливается в кабину, выбивая дверцей ржавые хлопья металла. Двигатель ревёт, как разбуженный медведь, когда он дёргает рычаг переключения передач — шестерни скрежещут, но сцепляются.
В последний момент хватаешься за борт кузова, когда грузовик дёргается вперёд, вырываясь из облака сизого дыма. Дробовик у тебя на коленях подпрыгивает — он заряжен картечью, и ты знаешь, что она разорвёт любую тварь в клочья.
Из развалин детсада выкатывается что‑то массивное — не собака, а нечто с перекошенной мордой и слишком длинными передними лапами, но грузовик уже набирает скорость, оставляя тварь далеко позади.
Старик орёт сквозь грохот мотора:
— Сиди крепче, пацан, сейчас будем прыгать через развязку!
Грузовик подскакивает на выщербленной дороге, и ты чувствуешь, как стремена впиваются в голени, удерживая тебя на месте. Дробовик подпрыгивает на коленях, дуло бьёт тебя по рёбрам — но ты не отпускаешь борта, даже когда кузов кренится на разбитом асфальте.
Старик крутит руль, и грузовик взлетает на обломки бетонного ограждения — на секунду все четыре колеса отрываются от земли. Ты видишь, как из‑под днища вылетают ржавые болты, и старик орёт:
— Пригнись, щенок!
Перед тем как грузовик врезается колёсами обратно в дорогу, подбрасывая тебя в стременах. Где‑то сзади раздаётся треск ломающегося металла — но это уже не важно, потому что впереди открывается разрушенная эстакада с провалившимися пролётами.
«Вроде пронесло, — думаешь ты. — Сейчас доедем до базы и сдадим грузовик механикам. Пусть его основательно отремонтируют и установят башню с крупнокалиберным пулемётом. Ничего, старик, мы ещё повоюем».
Грузовик с рёвом вползает на территорию базы — ржавые ворота из сваренных труб уже откинуты, а по периметру торчат самодельные фонари из банок с бензином. Механик в промасленном комбинезоне вылезает из‑под разобранного БТРа, вытирая руки тряпкой.
— Опять свою тачку гробят, деды? — хрипит он, плюя под ноги.
Старик вываливается из кабины, хватаясь за поясницу:
— Да не, Вить, это мы её спасли. Поставь‑ка пулемёт, а? Чтобы вот так… — Он размахивает руками, изображая стрельбу.
Где‑то за забором слышится лязг металла — кто‑то тащит по земле бронепластину.
(продолжение следует)