– Ты вообще понимаешь, что происходит? Они взяли сто двадцать тысяч и пропали. Телефоны не берут. Ни один.
Катя стояла посреди кухни и смотрела на мужа так, как смотрят на человека, которого знают много лет, но вдруг перестают узнавать.
Игорь не оторвался от телефона.
– Ну и что ты хочешь от меня? Я их нашёл, дал контакт. Дальше — твой ремонт, ты и занимайся.
– Мой ремонт? — Катя даже засмеялась, но смех получился нехороший, короткий. — Игорь. Это наша квартира. Наши деньги. Мы вместе решили делать ремонт.
– Я тебе сказал, что Витька нормальный мужик. Работали с ним на объекте три года назад. Всё было чисто.
– Три года назад. — Катя повторила это медленно, как будто пробовала на вкус. — А сейчас двадцать пятое января, послезавтра должны были начать штукатурить, и Витька твой не берёт трубку с прошлой пятницы.
Игорь наконец поднял глаза.
– Может, запил. Бывает после праздников.
– Пятеро человек одновременно запили и выключили телефоны?
Он пожал плечами и снова уткнулся в экран. Катя постояла ещё секунду, развернулась и вышла в коридор. Там она остановилась, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
Сто двадцать тысяч. Это были почти все их отложенные деньги. Те, что копились полтора года — откладывала Катя, по чуть-чуть, с каждой зарплаты, урезая себя то на новые сапоги, то на курсы, которые давно хотела пройти. Игорь в эту копилку не складывал ничего — его деньги уходили на машину, на рыбалку, на "мужские дела", объяснять которые он не считал нужным. Но когда встал вопрос о ремонте, именно его деньгами это вдруг стало называться. "Мы же семья, Кать, что ты делишь".
Она достала телефон и набрала Витьку ещё раз. Длинные гудки. Потом тишина.
Познакомились они с Витькой Семёновым в ноябре. Игорь привёл его прямо домой — невысокий, плотный мужик лет сорока пяти, с цепким взглядом и очень уверенными манерами человека, который привык, что ему доверяют.
– Витя — профессионал, — сказал тогда Игорь тоном, не терпящим возражений. — Они с бригадой пол-Москвы отремонтировали. Рекомендую без вопросов.
Катя тогда хотела спросить: а договор? а чеки? а хотя бы посмотреть объекты, которые они делали? Но Игорь смотрел на неё тем взглядом, который она хорошо знала — чуть снисходительным, чуть раздражённым, — и она промолчала. Просто кивнула и поставила чай.
Витька говорил складно. Расписал всё по этапам, назвал сроки, объяснил, почему предоплата — это нормальная практика, "иначе мы материалы не закупаем, сами понимаете". Катя понимала. Или делала вид, что понимает.
Они отдали деньги в конце декабря, перед самым Новым годом. Наличными, без расписки. Игорь сказал: "Да ладно, это же Витька, мы с ним сто лет знакомы". Катя тогда всё-таки сказала вслух: "Может, хоть расписку?" И Игорь посмотрел на неё так, что она почувствовала себя параноиком.
Теперь было двадцать пятое января. И Витьки не было.
На следующий день Катя поехала по адресу, который Витька оставил как "адрес бригады". Это оказался старый пятиэтажный дом на окраине, третий подъезд, квартира восемнадцать. Она позвонила в дверь.
Открыла пожилая женщина в халате, с недовольным видом.
– Вам кого?
– Я ищу Виктора Семёнова. Он здесь живёт?
Женщина посмотрела на неё изучающе.
– Витька? Он тут не живёт уже месяца три. Съехал. Сказал, работа есть хорошая, снял что-то в другом месте.
– А вы не знаете, где именно?
– Не знаю. Он мне не докладывал. — Пауза. — А вы по какому вопросу?
– По денежному, — сказала Катя.
Женщина вздохнула. Как-то так вздохнула, что Катя сразу поняла: она не первая.
– Значит, и вас, — сказала женщина, и это было не вопросом, а констатацией факта. — Ладно. Заходите.
Звали её Зинаида Петровна, и она оказалась Витькиной соседкой. Они познакомились шесть лет назад, когда он только въехал, — помог ей затащить холодильник на этаж, с тех пор здоровались. Иногда он стучал к ней за солью или за инструментом.
– Нормальный был мужик, — говорила она, сидя напротив Кати и помешивая чай. — Работящий. Я и не думала, что он на такое способен.
– А кто ещё к вам приходил? — спросила Катя.
– Ну, в декабре ещё одна женщина приходила. Тоже ремонт. Тоже деньги отдала. — Зинаида Петровна покачала головой. — И мужчина один, в начале января. Молодой совсем, злой пришёл. Сказал, что заявление напишет.
– И что?
– Ну, написал, наверное. Только толку-то. — Она поставила чашку на стол. — Витька, я так понимаю, давно всё продумал. Не вчера придумал этим заниматься.
Катя ехала домой в метро и думала об этом. Не вчера. То есть это не случайность, не "запил и потерял телефон". Это было спланировано. Значит, Игорь либо не знал — либо знал.
Она не позволила себе додумать эту мысль до конца. Пока не позволила.
– Ты знал, что он переехал три месяца назад? — спросила она вечером.
Игорь смотрел телевизор.
– Кто?
– Витька. Он съехал с того адреса, который дал тебе, ещё в октябре.
Игорь пожал плечами.
– Ну, снял другое место. И что?
– Игорь, я была там. Ему туда уже несколько человек приходили. С той же историей. Ремонт, предоплата, телефон недоступен.
Молчание. Игорь выключил телевизор и повернулся к ней.
– Ты хочешь сказать, что я его специально нашёл?
– Я хочу понять, откуда ты взял его контакт. Ты сказал "работали вместе три года назад". Как именно вы связались?
– Он сам написал. В ноябре. Сказал, что ищет объекты, спросил, нет ли у кого знакомых с ремонтом.
– Написал сам, — повторила Катя. — В ноябре. То есть он тебя нашёл, а не ты его.
– Ну и что? Он же нормальный был.
– Был. — Катя встала. — Игорь, подумай. Он написал тебе первым. Через три года молчания. Именно в тот момент, когда мы обсуждали ремонт — ты же мне говорил об этом в октябре, что надо бы начать искать мастеров.
– Ты что, считаешь, что я разговариваю о наших планах с кем попало?
– Я не знаю. Я спрашиваю.
Они смотрели друг на друга. В комнате было тихо.
– Иди спать, — сказал наконец Игорь. — Завтра придумаем что-нибудь.
Но Катя уже знала, что придумывать она будет сама. Как обычно.
Алина, Катина подруга, работала помощником юриста и иногда помогала советом — не официально, но толково. Они встретились на следующий день в кафе рядом с её офисом.
– Расписки нет, договора нет, наличные, — перечислила Алина, выслушав. — Ну, Кать.
– Я знаю.
– Это не значит, что всё потеряно. Это значит, что сложнее. Нужно собирать доказательства. Переписка есть?
– Между Игорем и Витькой — есть. Они в мессенджере общались.
– Это уже что-то. Там должны быть договорённости о сумме, о работах?
– Я не видела переписку. Игорь мне не показывал.
Алина посмотрела на неё.
– Попроси показать.
– Он скажет, что там ничего нет.
– Катя. — Алина положила руку на её руку. — Ты сама-то как думаешь — он знал?
Катя долго молчала.
– Я не хочу так думать.
– Это я понимаю. Но "не хотеть думать" и "знать" — это разные вещи. Тебе нужно решить для себя: ты ищешь Витьку, или ты ещё и разбираешься в том, что происходит у тебя дома.
Катя смотрела в окно. По улице шли люди — в куртках, с пакетами, обычные январские люди. Никто из них не знал, что у неё внутри сейчас что-то переворачивается медленно и необратимо.
– Обе задачи, — сказала она наконец. — Я разберусь с обеими.
Вечером она взяла телефон Игоря. Он был в душе, телефон лежал на тумбочке. Катя знала код — они не скрывали друг от друга пароли, по крайней мере так считалось. Она открыла мессенджер.
Переписка с Витькой начиналась в октябре. Первым написал Витька: "Игорян, привет, не пропал? Слышал, у тебя квартирный вопрос?"
Откуда он знал про квартирный вопрос?
Катя листала вниз. Они переписывались долго — сначала про жизнь, потом про работу, потом Витька предложил "помочь по старой дружбе". Игорь отвечал охотно, подробно. Рассказывал, что квартира двушка, что планируют полный ремонт, что деньги уже есть, "жена копила, молодец, не зря".
Жена копила. Не зря.
У Кати потемнело в глазах. Не от злости — от чего-то другого, более холодного.
Она дочитала переписку до конца. Там не было ничего, что прямо говорило бы об участии Игоря. Не было дележа денег, не было договорённостей. Но было кое-что другое.
В середине декабря, за несколько дней до того как они отдали предоплату, Витька написал: "Ну всё, после праздников стартуем. Ты понял, да?"
И Игорь ответил: "Понял. Всё нормально."
Что он понял? Что нормально?
Катя положила телефон обратно на тумбочку ровно так же, как он лежал. Зашла на кухню. Налила себе воды. Выпила.
Игорь вышел из душа, прошёл мимо, буркнул "спокойной ночи". Она не ответила.
Она сидела на кухне ещё долго и думала о том, что знает про своего мужа. О том, что не знает. О том, как эти две вещи соотносятся.
На следующий день она поехала в полицию.
Дежурный выслушал её без особого энтузиазма. Записал. Объяснил, что без договора и расписки доказать факт мошенничества сложно, но "заявление примем, будем разбираться". Посоветовал собрать всё, что есть, — переписки, имена, любые документы.
Катя кивала и думала о том, что у неё есть переписка Игоря с Витькой. И что Игорь об этом не знает.
По дороге обратно ей позвонила та самая женщина — Зинаида Петровна. Голос у неё был взволнованный.
– Катя, я нашла кое-что. Вы можете приехать?
На этот раз Зинаида Петровна провела её сразу в комнату. На столе лежала бумага — обычный тетрадный лист, исписанный от руки.
– Витька попросил меня подержать в прошлом ноябре. Сказал, что бумага нужная, пусть у меня полежит, "на всякий случай". Я и взяла. А потом он съехал, я забыла. Нашла сегодня вот, когда полку разбирала.
Катя взяла лист.
Это был список. Имена, суммы, даты. Семь строчек. Напротив каждого имени стояла сумма — от восьмидесяти до ста пятидесяти тысяч. Напротив некоторых — пометки. Буквы. Аббревиатуры, которые Катя не сразу поняла.
А потом поняла.
Напротив одной строчки стояло: "Сем. — 120, И.подтв."
Семёнова. Сто двадцать тысяч. И — подтвердил.
Буква "И".
Катя смотрела на этот лист долго. Она не плакала — слёз не было. Было что-то другое, очень спокойное и очень страшное.
Значит, Игорь знал. Не просто "не спросил", не просто "доверился старому знакомому". Знал и подтвердил. И пока она копила эти деньги по три тысячи в месяц, отказывая себе во всём, он уже договорился.
– Можно я сфотографирую? — спросила Катя.
– Конечно, — сказала Зинаида Петровна и смотрела на неё с тем выражением, с каким смотрят на человека, которому внезапно стало очень плохо, но который держится.
Домой Катя вернулась около шести вечера. Игорь был дома, что-то смотрел в телефоне.
– Ну что, была в полиции? — спросил он, не поднимая взгляда.
– Была.
– И что сказали?
– Что нужны доказательства.
– Ну вот, я же говорил, бесполезно.
Катя сняла пальто. Повесила его. Прошла в кухню, поставила чайник. Всё спокойно, всё как обычно.
– Игорь, — позвала она.
Он пришёл, встал в дверях.
– Ты никогда не спросил меня, сколько именно я отложила, — сказала Катя. — Все полтора года. Ни разу не спросил — сколько там накопилось. Но когда Витька написал в октябре про "квартирный вопрос", ты сразу рассказал ему про сто двадцать тысяч.
Игорь не изменился в лице. Почти.
– Ты читала мою переписку?
– Я читала переписку с человеком, который забрал наши деньги.
– Это мой телефон.
– Это мои деньги, Игорь.
Они стояли и смотрели друг на друга. И в этой тишине Катя вдруг почувствовала, что больше не боится. Она боялась всё это время — боялась выглядеть параноиком, боялась ошибиться, боялась того, что обнаружит. Теперь она всё обнаружила, и бояться стало нечего.
– Я нашла список, — сказала она. — Там написано: "120, И.подтв." Буква "И". Ты подтвердил ему сумму.
Молчание было долгим.
– Я не знал, что он так сделает, — сказал наконец Игорь. И это само по себе было ответом — не "я не понимаю, о чём ты", не "это не я", а "я не знал, что он так сделает". Значит, что-то он всё-таки знал.
– Что именно ты знал? — спросила Катя.
Он не ответил.
Чайник закипел. Катя выключила его и вышла из кухни.
Ту ночь она спала в другой комнате. Не плакала — просто лежала и думала. Думала о том, что человек, с которым ты живёшь, может оказаться не тем, кем ты его считала. И это не значит, что он чудовище. Это значит, что у него была своя правда, которую он от тебя прятал. И что-то он получил от этой истории с Витькой — не деньги, может быть. Может быть, что-то другое. Какой-то долг, какую-то услугу, какое-то молчаливое "я тебе должен".
Утром она встала раньше него, умылась, оделась и вышла из квартиры. В кармане лежал телефон с фотографией списка. На телефоне было сохранено несколько номеров: Алина, участковый, и — новый контакт, который она нашла вчера, разыскивая в интернете информацию о Витьке Семёнове.
Этот контакт звали Максим. Он тоже потерял деньги. Он тоже подал заявление. И в своём заявлении он упомянул кое-что, что Катя прочитала на каком-то форуме случайно — что у него есть информация о том, где сейчас находится бригада.
Она ещё не звонила ему. Но собиралась.
Потому что сто двадцать тысяч — это были её деньги. И она намеревалась разобраться с этим сама. Без Игоря, без его объяснений, без его "так получилось".
На улице было холодно, январское утро, серое небо. Катя шла к метро и думала о том, что у неё теперь есть список с семью именами, фотография на телефоне, показания соседки и контакт человека, который, возможно, знает больше, чем она.
Это было не много. Но это было что-то.
А ещё у неё было понимание, которого не было неделю назад: она ошиблась не тогда, когда отдала деньги. Она ошиблась раньше. Намного раньше. И с Витькой это только проявилось — как трещина, которая была всегда, но стала видна только когда всё начало рушиться.
С этим пониманием Катя спустилась в метро и поехала туда, где, по словам Максима, видели знакомую машину.
Игорь не позвонил ей до вечера. Когда позвонил — она не взяла трубку.
Не потому что злилась. А потому что разговор им ещё предстоит. Только теперь у неё будет что сказать — и она точно знала, что именно.
Список оказался не просто списком. В нём было кое-что, чего Катя сначала не заметила — маленькая деталь, на которую она обратит внимание чуть позже. Деталь, которая изменит всё — и её понимание схемы, и её понимание роли Игоря в этой истории. Продолжение — в следующей части.