Нонна Семёновна никогда не думала, что останется на старости лет жить с Парижем. Париж — это её мелкая собачка. Тявка такая. Париж — её лучший друг, родная душа и благодарный слушатель всех её рассказов.
По вечерам Нонна Семёновна любит не телевизор смотреть, а, сидя в кресле и обняв щенка, рассказывать ему всю свою жизнь. Ей кажется, что он всё понимает и сочувствует ей.
Нонна была первой красавицей: в садике, в школе, в ПТУ. Училась плохо, а так бы в актрисы пошла, точно. Да не пошла бы, боялась она людей и публики. Ей с юных лет в одиночестве как-то спокойнее было.
Какие завидные женихи вокруг неё крутились, когда ей было двадцать! Когда коса до плеч, глаза были красивей, чем у актрисы Малявиной, а талия — ну чуть больше, чем у Гурченко. И кому она эту всю красоту преподнесла на блюдечке? Пашке-кудрявому. Павлу Андреевичу, моряку дальнего плавания. Они были красивой парой. Идут такие по улице — хоть фотографируй их на обложку журнала.
От Пашки она получила в подарок две ракушки, французскую тушь, румынскую кофточку, три розы и дочь Тому. Когда она выписывалась из роддома, Пашка уже уплыл к далёким берегам и не вернулся. Дочь ни разу не видел.
ННад Томочкой она дрожала всю жизнь. Томочка должна дышать чистым воздухом, Томе нужен творожок с рынка, Томе нужны самые модные сапожки.
На себя махнула рукой. Из красавицы превратилась в тётку с отрешённым взглядом, которая постоянно решает в голове задачи: как выкрутиться? Как дотянуть до зарплаты?
Работала она много лет: в химчистке, и в теплице, и на одной фабрике учётчицей. Подруг у неё близких не было. Была школьная подруга Нинка, но перестала с ней общаться. У той «всё в шоколаде»: коттедж, внуки, муж — начальник. А ей чем хвастаться? Что собачка хорошо поела?
Томка её лет десять назад ещё в Турцию рванула, уговорила мать квартиру двухкомнатную продать, купила Нонне Семёновне комнатку в провинциальном городке. Все деньги на валюту поменяла и — чао-какао!
А ведь Нонна Семёновна каждое утро ей морковку тёрла, чтобы Томочке витамина А хватало. Томочка выросла красавицей! В ней вся азбука витаминов была в избытке. Груди пятого размера — как надувные шары на первомайской демонстрации. Красивая деваха, ничего не скажешь, вымахала.
Девахе всю жизнь внушали, что она достойна лучшей жизни. Она и приняла к сведению.
Живёт в Стамбуле, вышла замуж там за турка, потом развелась, потом опять вышла замуж за очень богатого, но очень старого турка. У неё свой там «Великолепный век», маме в этом её турецком сериале роль не отведена. Даже крохотная. Даже служанки.
Иногда раз в два месяца звонит. На три минуты. Три минуты говорят о погоде — и всё. Будто агрономы они, передают друг другу сводки погоды. Нет близости между ними и никогда не было. Матери с дочерью говорить не о чем.
Денег никогда не высылала, проведать не приезжала. В гости не зовёт.
Нонна Семёновна каждый день сама с собой разговаривает, оправдывает сама перед собой дочь. Получает на карточку пенсию, тут же снимает наличные. Она боится мошенников. А так — свои рублики при себе, рядом — оно надёжнее.
Она никогда не пользовалась интернетом. Ни с кем не общается, ничем не увлекается. Она застыла в прошлом. И только вспоминает, вспоминает...
Ведь могла её жизнь по-другому сложиться! Могла! Могла бы выйти замуж за Равшана Закировича, директора овощной базы. Он ей фрукты ящиками к дому подвозил; и добрый он был мужик. Но тогда у Томочки ветрянка случилась, и не в ветрянке дело. Просто побоялась она Томочке не угодить, что обидит ее.
Вот и уехал Равшан Закирович в свой Ташкент без неё. Нашел себе там какую-то Зухру, и нарожали они, наверное, много детей, едят арбузы и персики.
Ещё подкатывал к ней сосед Виктор Петрович, профессор математики, плешивенький, но при дорогой машине и аккуратный такой мужчина. Подкатывал-подкатывал, да так и не подкатил... Потом он в Париж уехал к дочери.
Она когда узнала про Париж, несколько дней у неё сердце щемило. Она с детства мечтала побывать в Париже! Сама не знает почему, этот Париж преследовал её всю жизнь... Потом и собачку свою так назвала...
Обида глыбой накрыла сердце Нонны Семёновны уже давно. А на кого обида? На жизнь? На Томочку? На себя? На мир? Она и сама не знает...
Так и живёт, прибитая этой глыбой, и иногда всё же поглядывает на телефон: а вдруг Томочка позвонит из своей этой Турции...
(копирование текста запрещено.)