Орловщина, 18 августа 1943 года. Двое в форме капитанов Красной Армии только что приземлились с парашютами. Один, молодой, лет двадцати, с рацией за плечами. Второй, постарше, жилистый, с взглядом завсклада, который вдруг стал зверем.
Радиста звали Василий Орлов, его оперативный псевдоним был «лейтенант Смирнов». Он предложил напарнику пойти с повинной. Старший, Антон Гнецких, выпускник Борисовской разведшколы «Сатурн», возразил, что хочет добраться до далёкого Алтая (откуда его призвали). Поскольку война почти проиграна немцами, надо забиться в нору и переждать. Радист согласился не выдавать старшего и разойтись по-тихому.
Гнецких кивнул. Он предложил отдохнуть, привести форму в порядок. Орлов опустился на землю и прилёг, глядя в серое небо. И в этот миг чужой карабин чихнул порохом. Пуля прошла аккурат по центру лба, словно диверсант ставил контрольный выстрел по учебному манекену.
Следом Гнецких, не торопясь, с хозяйским расчетом, снял с тела Василия комсомольский значок, медаль «За боевые заслуги», трофейные часы и командирские документы. Рацию закопал. Тело накрыл шинелью. Затем, запахнувшись в чужой капитанский китель, побрел к станции Верховье.
Так уроженец местечка Сацкая (Сацка) Липка, белорусский голодранец, алтайский ссыльный и бывший зэк по статье 120 УК РСФСР за подделку денег начал свой главный «бизнес-план»: ликвидировать свидетеля и раствориться на просторах страны...
Нытик из 74-й бригады
За год до этого, в Барнаульских учебных лагерях, сослуживец Соломон Спивак охарактеризовал Гнецких коротко и емко: нытик, не желающий защищать Родину. Антон Павлович жаловался на болезни, «косил» от пребывания в окопах и говорил, что Советская власть с ним поступила несправедливо. Мол, в 1938-м дали срок за подделку, а он всего-то хотел пожить лучше.
Отец его, Антон Павлович, вообще пытался взять польское подданство и критиковал большевиков. Семья Гнецко (исходная фамилия) бежала из голодной Западной Белоруссии на Алтай в начале 1920-х. А в 1931 году парень Антон при поступлении в техникум вдруг стал Гнецких: выписывая справку в Солтонском районе якобы ошиблись (чему он постарался финансово поспособствовать), а он переделывать не стал.
К июлю 1942-го его мобилизовали. Но воевать Гнецких не хотел. Он выжидал. И дождался: в октябре 1942-го, когда 74-ю Сталинскую стрелковую бригаду бросили на передовую, рядовой исчез. Позднее на допросах он врал, что когда пошёл за продуктами, свернул в лесу за ягодами. А там якобы появился немец в форме красноармейца и взял его в плен. Винтовка была за спиной, и боец просто испугался. Но потом Гнецких решил сознаться – да, злоба на Советскую власть была, и к врагу он решил перейти добровольно.
В штабе германской части он выложил всё, что знал: где у Красной Армии огневые точки, кто командиры, куда бить. И тут же заработала немецкая артиллерия. Потери, по показаниям выжившего сослуживца предателя, Спивака, были большие.
Но Гнецких не был бы Гнецких, если бы не продумал отход на всякий случай. В Борисовском лагере для перебежчиков он назвался Клавдием Чумаком, боясь, что НКВД найдет его жену Александру Калюжнову. Однако уже в марте 1943-го Чумак дал добро на сотрудничество с абвером. Его зачислили в ту самую школу «Сатурн», кузницу диверсантов, которую через десятилетия покажут в советском кино.
Там Гнецких расцвел: топография, парашютная подготовка, радиодело, методики уничтожения. Он дослужился до помощника старшины и сам учил других предателей чертить карты.
Ящик в сундуке
Поезд Москва-Бийск. Ранняя осень 1943-го. В плацкарте едет капитан с безупречной выправкой выпускника абвершколы. На руках у него командировочное предписание, вписанное в чистый бланк собственной рукой. Военный комендант Северного вокзала не поверил, но Гнецких всё же убедил его в правильности своих документов. Помогло лицо положительного киногероя. Контролеры в пути придирались, спорили, но отпускали, потому что слишком гладко говорил этот капитан.
...Он постучал в родительский дом в Солтоне сентябрьской ночью. Отец, мать, жена, сестра, все молчали. Гнецких откровенно сказал им, что он перебежчик к немцам, за ним – человеческая жизнь и просил спрятать его. Понадеялся, что свои не выдадут. И не зря.
Умный отец не стал рыть подкоп. Он сколотил ящик. Длина составляла 113 сантиметров, ширина и высота по полметра. Фактически гроб без крышки. Именно в нем сын лежал дни напролет, свернувшись калачом, вывернув шею, дыша через щель. Когда соседи или милиция заходили в дом, они видели только деревянный сундук в углу.
Но чекисты уже шли по следу. Капитан госбезопасности Александр Шевелев был уверен, что предатель вернётся в свои места и приказал наблюдать. Соседи доносили: в доме Гнецких стали запирать дверь днем, белье стали сушить по ночам, продуктов покупают значительно больше. Пора было действовать.
31 января 1944 года. Обход по дворам
Шевелев вошел в избу, вежливо осмотрел углы, полез на чердак. Никого. Он уже повернулся к выходу, когда взгляд зацепился за большой сундук. Крышка не была заперта. Чекист приказал открыть. Внутри, обливаясь потом, с пистолетом в руке лежал Антон Гнецких. Он не выстрелил. Не потому, что не успел. А потому что трусость въелась в него глубже, чем запах хвои в алтайскую тайгу. Он просто обмяк, как мешок с гнилой картошкой. 5 июня предателя этапировали в московской Лефортово – ГУКР СМЕРШ интересовало всё, что он знал о школе «Сатурн» и её выпускниках.
Амнистия для асов «Сатурна»
Следствие закончили быстро: статья 58-1 «б» УК РСФСР, измена Родине. 5 августа 1944 года Особое совещание при НКВД дало 25 лет лагерей. Жена, Александра Калюжнова, получила 10 лет за укрывательство.
К сожалению, это был не финал истории предателя.
В 1955 году грянула амнистия. Президиум Верховного Совета отпустил на волю власовцев, бандеровцев и прочую абверовскую братию. Гнецких вышел. И не куда-нибудь, а прямиком к своей жене, бухгалтеру, которая тоже отсидела свое.
Они обосновались в Турочаке, в 110 километрах по трассе от Солтона. В феврале 1956-го бывший агент «Сатурна» написал заявление военному прокурору СибВО с просьбой вернуть его диплом Свердловского строительного техникума и трудовую книжку. И ему вернули.
Антон Гнецких добрался до должности главного инженера стройучастка Турочакского леспромхоза. Принимал работы, подписывал наряды, чертил топографию, уже мирную, для лесовозных дорог. Ушёл из жизни в июле 1973 года от атеросклеротического кардиосклероза, попросту – от старости. Лежал в больнице с чистым советским паспортом, где ни слова про «Сатурн» или забытого в дубняке радиста Василия, который так и остался лежать в земле под Орлом, без часов и медали, обманутый тем, кто обещал не выдавать.
Справка по архиву: из Солтонского района на войну ушли 9452 человека. 3928 не вернулись. Пятеро стали Героями Советского Союза. Один, Федор Першин, стал полным кавалером ордена Славы. И один, Антон Гнецких, стал главным инженером, который когда-то расстрелял товарища, чтобы не отвечать за предательство. И ушёл из жизни в собственной постели – роскошь, которой не досталось никому из павших по его вине. Так уж сложилось...
Следственное дело №4884 на Антона Антоновича Гнецких было открыто Алтайскими органами ФСБ в 2020 году.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.