Оставив будущей жене самое ценное — 🔥 преданного пса покойной бабушки, — он и представить не мог, на какую изощренную жестокость способна его избранница.
– Илюх, выручай. Гори оно всё синим пламенем, но мне нужно сорваться на пару недель, – Роман устало потер переносицу, глядя на коллегу. – Подстрахуешь по текущим проектам? Если заказчики по новым сметам начнут дергать, решай на свое усмотрение, я на связи буду редко.
– Без проблем, Ром. А что стряслось-то? На тебе лица нет.
– Бабушка угасает. Соседи утром набрали, говорят, совсем плоха. Я ведь мотался к ней, врачей привозил, медикаменты лучшие брал, но против времени не попрешь. Девяносто третий год пошел...
– Да уж, солидный век. Дай бог каждому столько землю топтать.
– Век-то солидный, да только горький. Столько на ее долю выпало, врагу не пожелаешь. Меня вот, считай, из пеленок вытащила и на крыло поставила. Железная женщина. Была... А теперь, видать, её срок пришел. – Роман судорожно выдохнул, пытаясь сглотнуть ком в горле, и резко сменил тему: – Как там мой крестник поживает?
– Данька-то? Растет хулиган. Три года стукнуло, шило в одном месте. Оксанка моя уже на стену лезет, дни до садика считает. Мечтает в офис вырваться, говорит, в четырех стенах деградирует.
– Путевка скоро?
– Да, в первых числах должны дать.
– Везет тебе, Илья. Белой завистью завидую. Дом полная чаша, жена золото, пацан растет.
– Так в чем проблема? Женись! Карина твоя – девушка эффектная, с обложки журнала сошла.
– С обложки... – горько усмехнулся Роман. – Ладно, Илюх, философствовать потом будем. Мне в дорогу пора.
Спустя полтора часа трасса сменилась разбитой проселочной дорогой. Роман возвращался к своим корням, туда, где пахло парным молоком и печным дымом, где его ждала Анна Васильевна. Единственный по-настоящему родной человек.
Увидев внука, иссохшая, почти прозрачная старушка словно нашла в себе скрытые резервы и даже приподнялась на подушках.
– Ромочка... Дождалась-таки. Какой же ты статный стал, гордость моя. А я вот, видишь, расклеилась, думала, уже не свидимся. Садись поближе, дай хоть наглядеться на тебя.
– Бабуль... – Роман опустился на колени у кровати, прижавшись лбом к её сухим, испещренным пигментными пятнами рукам.
Он сам заварил травяной чай, поправил перины. Они проговорили до сумерек. Когда Анна Васильевна забылась беспокойным сном, Роман тихо вышел на крыльцо и закурил. Из темноты вынырнул Буран – лохматый дворовый пес, помесь овчарки с неизвестной породой, и преданно уткнулся влажным носом в ладонь.
– Что, брат, чуешь беду? – тихо спросил мужчина, зарываясь пальцами в жесткую шерсть. Пес лишь тихо заскулил в ответ.
Анна Васильевна не приходилась Роману кровной родственницей. Судьба дважды оставляла её вдовой, а своих детей так и не дала. Взяла она к себе сироту Дашу из неблагополучной семьи, спасла от детдома. Всю нерастраченную материнскую нежность вложила в девчонку. Даша выросла, уехала в областной центр поступать на педагога, да там и пропала. Связалась с плохой компанией, променяла учебу на дешевый кураж и сомнительных мужчин.
Анна пыталась вытащить приемную дочь из этого болота, но та лишь огрызалась. А потом, однажды зимней ночью, Даша заявилась на порог с грудным свертком, оставила его на столе и исчезла навсегда. Через два года пришла весть: сбила машина по пьяной лавочке. Так маленький Ромка стал для Анны Васильевны центром вселенной. Он никогда не тосковал по биологической матери – любовь бабы Ани заменяла ему всё.
На четвертые сутки Анна Васильевна тихо ушла. Просто закрыла глаза, держа руку внука в своей.
Организация похорон легла на плечи Романа тяжким грузом. Если бы не соседка тетя Валя и её дочь Мария, он бы точно сошел с ума от растерянности. Примчался и Илья с Оксаной – поддержали, помогли.
– А Карина твоя почему не приехала? – как-то вечером спросил Илья.
– Да ну её. Начала ныть: грязь, сырость, депрессивная обстановка. Я послушал и понял, что здесь она будет смотреться как инородное тело.
– Понятно. А Маша – это кто?
– Соседка. Вернулась из города недавно, развелась.
– Видная девушка. И глаза у неё добрые. Оксанка моя с ней быстро спелась.
Утром после поминок Роман потерял Бурана. Искал по всей деревне, пока тетя Валя не подсказала: «Ром, так он за оградку на погост усвистал».
Пес действительно лежал на свежем холмике земли, свернувшись калачиком, и даже не поднял головы на шаги хозяина.
– Пойдем, Буран. Мне тоже тошно. Но жить-то надо, – Роман взял пса на руки.
Оставить его в пустом доме Роман не мог.
В день возвращения в город Карина устроила сцену прямо в прихожей.
– Это еще что за чучело?! – завизжала она, отскакивая от лохматого Бурана, который настороженно глухо зарычал.
– Карина, тон сбавь. Это собака моей бабушки. Его зовут Буран. И теперь он будет жить со мной.
– Ты в своем уме? От него псиной несет на всю квартиру! Сдай его в приют!
– Я сказал: он будет жить здесь, – голос Романа лязгнул металлом. – Я его отмою, запаха не будет. А теперь перестань истерить.
Буран так и не принял гламурную пассию хозяина. Он игнорировал её попытки командовать, а когда Карина приходила, просто уходил на свою лежанку. Зато от Романа не отходил ни на шаг: сидел у кресла, пока тот работал, ложился в ногах во время просмотра фильмов, радостно носился за палкой на пустыре.
Полгода спустя Роману понадобилось улететь в срочную командировку. До свадьбы с Кариной оставался месяц.
– Карин, присмотри за Бураном. Корм куплен, гулять два раза в день. Я ненадолго.
Пес словно чувствовал неладное – долго смотрел вслед уезжающему такси.
Вернувшись, Роман едва переступил порог, как на него обрушился водопад фальшивых восторгов.
– Любимый! Наконец-то! Я такой ужин заказала, кольца привезли, ресторан подтвердил меню!
– Карин, постой. А где Буран?
Карина закатила глаза:
– Господи, ты опять со своей шавкой! Я тут перед тобой распинаюсь, а тебе псина важнее невесты!
– Где. Моя. Собака? – чеканя каждое слово, повторил Роман.
– Сбежал твой Буран! Вырвался с поводка три дня назад и рванул за бродячей стаей. Я его по всему району искала, ногти обломала!
Роман бросился на улицу. Он клеил объявления, опрашивал дворников, не спал ночами. Всё было тщетно.
Спустя неделю, выходя из подъезда, он столкнулся с соседским мальчишкой, Стёпкой.
– Дядь Ром, а вы почему Бурана на улицу выкинули?
Роман остолбенел:
– Стёпа, ты что такое говоришь? Он сам убежал!
– Ничего он не убежал. Тетя Карина его за ошейник вытолкала, кричала на него матом. Он два дня у подъезда на коврике лежал, ни крошки не съел. А потом исчез.
Влетев в квартиру, Роман застал сюрреалистичную картину: по паркету неуклюже семенил щенок французского бульдога, а Карина умиленно сюсюкала с ним.
– Сюрпри-и-из! – пропела она. – Раз уж тебе так нужны собаки, пусть это будет породистый Марсель, а не та помойная крыса!
– Собирай свои вещи. И своего Марселя прихвати. Чтобы через полчаса духу твоего здесь не было, – тихо, но так страшно сказал Роман, что Карина побледнела.
– Ты больной?! Из-за шавки бросаешь меня перед самой свадьбой?! Да пошел ты! Неудачник!
На следующий день Роман встретился с Ильей, чтобы отдать ему купленные к несостоявшейся свадьбе костюмы.
– Жестко ты, конечно, – почесал затылок Илья. – Хотя, если вдуматься... Как можно животину на мороз выкинуть?
Из кухни выглянула Оксана:
– Ром, слушай. Я тут с Машей созванивалась, ну, соседкой твоей из деревни. Она говорит, на кладбище второй день собака воет. Точь-в-точь как твой Буран. Худой как скелет. Никого к себе не подпускает.
Роман не помнил, как долетел до деревни.
Буран действительно был там. Истощенный, с в кровь стертыми лапами – он прошел десятки километров, вернувшись к единственному месту, где чувствовал покой. Увидев Романа, пес не смог встать, лишь слабо застучал хвостом по сырой земле.
Рядом стояла Мария с миской похлебки в руках.
– Здравствуй, Рома. Я пыталась его забрать, не идет. Верный он у тебя.
– Спасибо тебе, Маш, – голос Романа дрогнул, когда он прижимал к себе грязного, дрожащего пса. – Ты надолго в эти края?
– Насовсем. Наелась я городом досыта. Там сейчас фасад важнее того, что внутри. Губы накачают, бренды нацепят, а душа пустая, как барабан. А мне семья нужна. Настоящая. Да кому это сейчас интересно?
– Мне, – Роман поднял глаза и впервые по-настоящему посмотрел на неё. В этих глазах не было ни грамма фальши.
Прошло полтора года.
Роман открыл калитку нового, просторного загородного дома. Навстречу с радостным лаем выскочил откормленный, лоснящийся Буран.
– Машунь, я дома!
Мария, с внушительным животом, вышла на веранду, вытирая руки о фартук.
– Вовремя! Я пирог с капустой достала. Иди мой руки, папочка. Врач звонила, подтвердила – двое мальчишек у нас!
– Значит, будем строить детскую площадку побольше, – рассмеялся Роман, целуя жену.
В этот момент у калитки раздался звонок.
На пороге стояла Карина. Потускневшая, с нервным блеском в глазах. Увидев выглядывающего из-за ног Романа Бурана, она скривилась, но тут же натянула жалкую улыбку:
– Ром... Я всё поняла. Я была дурой. Эти богатые папики – они все пустые. Я хочу к тебе. Начнем всё с чистого листа? Я даже согласна завести детей, если ты так хочешь.
– Ты опоздала, Карина. Я женат. И счастлив.
– Рома, но ты же любил меня!
– Я любил красивую глянцевую картинку. А за картинкой оказалась черная дыра. Прощай.
Он захлопнул калитку и вернулся в дом, где пахло свежей выпечкой, где ждала любимая женщина и где преданно вилял хвостом его Буран.
Как вы считаете, правильно ли поступил Роман, что не дал Карине второго шанса? Или ради былой любви можно было простить этот поступок? Делитесь своим мнением в комментариях!