Экран телефона снова вспыхнул. Яркий прямоугольник осветил половину кухонной столешницы. Кира стояла посреди кухни и смотрела на бесконечную ленту сообщений. Буквы прыгали перед глазами. Слова складывались в совершенно абсурдные конструкции.
Игнат находился здесь же. Он стоял к жене спиной. Муж с каким-то остервенением оттирал губкой кафельный фартук у плиты. Кафель был идеально чистым еще вчера вечером.
На столешнице лежал аппарат Игната. Экраном вниз. Он глухо жужжал каждые полминуты. Деревянная поверхность мелко вибрировала от уведомлений.
— По-хорошему прошу! — зачитала Кира вслух без всякого выражения.
Она не стала дочитывать многоэтажные проклятия. Перешла сразу к следующему абзацу.
— Иначе затаскаю по судам за неосновательное обогащение! Статья тысяча сто вторая Гражданского кодекса. Вы мне обязаны. Жалко что ли по-братски? Номер карты знаешь.
Кира сощурилась на прикрепленный скриншот. Демид даже подчеркнул какие-то строчки красным маркером прямо в редакторе телефона. Криво. Не попадая в текст. Зато с явным старанием напугать невестку юридическими терминами.
— Очень интересно получается, — Кира подняла взгляд на спину мужа.
Губка в руках Игната замерла на секунду. Потом заходила по плитке в два раза быстрее. Послышался противный скрип мокрого поролона по керамике.
— То есть три года назад твой братец два мешка цемента на дачу занес, а теперь мы ему кучу денег должны выплатить по суду?
— Кир, ну ты чего, — Игнат сутулился над плитой.
Он так и не повернулся. Голос звучал глухо, словно из бочки.
— Дёма просто на эмоциях. Свои же люди. Поостынет к вечеру. Не обращай внимания на эту писанину.
Кира оперлась бедром о барную стойку. Сложила руки на груди.
— Давай без этого, Игнат. Давай прямо сейчас вспомним те самые два мешка.
Она отложила телефон на самый край стола.
— Мы тогда шашлыки жарили. Демид приехал на такси. Вышел с пустыми руками. Из багажника нашей машины вытащил два мешка ротбанда. Донес до крыльца. Десять метров, Игнат. Десять.
Муж перестал тереть плитку. Положил губку на край раковины. Открыл воду и начал долго мыть руки. Слишком тщательно для человека, который просто протирал чистую стену.
— Потом он выпил три бутылки пива, — чеканила Кира.
Она не повышала голос. Ей совершенно не нужно было кричать.
— Съел половину мяса. Занял у тебя кругленькую сумму до зарплаты. И уехал в город на нашей же машине, потому что такси обратно ему показалось дорого. И это называется неосновательное обогащение?
— Ну молод был. Не подумал, — Игнат наконец закрыл кран.
Он повернулся, старательно пряча глаза. Смотрел куда-то на микроволновку. Потом на свой вибрирующий телефон. Потом на тапочки жены. Куда угодно, только не в лицо.
— Ему тридцать три тогда было. Малыш несмышленый в песочнице, — осадила Кира. — А сейчас тридцать шесть. Передай своему доморощенному юристу одну вещь. По тысяча сто девятой статье добровольные переводы не возвращаются. Пусть хоть засудится.
Телефон на столешнице снова противно зажужжал. Игнат дернулся в сторону аппарата. Но в руки не взял. Только отодвинул подальше от края.
— Кир, у него сейчас реальные проблемы. Кредиты эти чертовы. Коллекторы названивают каждый день.
Игнат сделал шаг к жене, молитвенно сложив руки.
— Мать звонила утром. Плакала. Просила помочь мальчику. Ему платеж вносить завтра, иначе пени насчитают дикие.
— А мы тут при чем? Мы ему банк? Или микрозаймы?
— Мы семья! — Игнат всплеснул руками.
На пол полетели капли воды.
— Он же не на гулянки просит! Человек в беду попал. Оступился.
Кира только усмехнулась. Беда Демида заключалась в одном. Он решил открыть точку с вейпами, вообще не изучив рынок. Прогорел за три месяца подчистую. А потом взял огромный кредит, чтобы перекрыть старый долг. И так по кругу.
Она снова взяла свой телефон. Экран засветился новым уведомлением.
Демид, видимо, понял, что юридические угрозы со статьями на невестку не работают. В ход пошла тяжелая артиллерия. Жалость пополам с оскорблениями.
Кира открыла сообщение. Быстро пробежала глазами по строчкам.
За стеной у соседей неразборчиво бубнил телевизор. Игнат нервно потирал влажные ладони о домашние спортивные штаны.
— Что там? — не выдержал муж.
Он переминался с ноги на ногу.
— Опять ругается? Дёма вспыльчивый, ты же знаешь.
— Слушай, — коротко бросила Кира.
Она специально сделала паузу. Взглянула мужу прямо в лицо.
— Ты вообще в курсе, что я из-за вас кредит просрочил? Игнаша всегда платил, когда я просил. А ты зажала! Устроилась на всем готовеньком, принцесса вафельная!
Она замолчала.
Игнат перестал вытирать руки о штаны. Вся его суетливость разом куда-то испарилась. Он стоял у раковины и смотрел на жену так, будто она внезапно заговорила на китайском языке.
— Игнаша всегда платил? — спросила Кира.
Вопрос прозвучал очень просто. Буднично. Без надрыва. Без истерики и театральных пауз.
Игнат молчал.
Мозаика в голове Киры складывалась с пугающей скоростью. Разрозненные детали быта. Мелкие ссоры. Странные, необъяснимые недостачи в семейном бюджете. Все то, на что она годами закрывала глаза ради мира в доме.
Сейчас это выстроилось в четкий график платежей.
— Значит, в Турцию мы полтора года назад не полетели, потому что на работе премию срезали? — повторила она свой вопрос.
— Кир...
— Да или нет? — она шагнула ближе к барной стойке.
— Ну он же брат, — Игнат сделал шаг назад.
Он уперся поясницей в кухонный гарнитур. Отступать было некуда.
— Я мать не хотел расстраивать! У нее давление скачет от любых переживаний. Там суммы-то смешные были. По десятке, по пятнашке переводил иногда.
— Смешные?
Кира криво улыбнулась. Ей сейчас совсем не было смешно. Наоборот, внутри все заледенело от кристально ясного понимания ситуации.
— Резина зимняя в прошлом году. Ты пришел с работы и сказал, что деньги с карточки украли мошенники.
— Ну так и было! — попытался возмутиться Игнат.
— Заявление в полицию писать отказался. Сказал, что бесполезно, только нервы трепать в отделении. Сам на лысой резине ездил до января, пока я со своей премии не купила.
Игнат втянул голову в плечи. Стал казаться ниже ростом.
— Стоматология моя, — продолжала Кира, загибая пальцы.
Она смотрела прямо на него, не мигая.
— Когда пришлось коронку ставить. Ты сказал, что заначку потратил на срочный ремонт машины. А машина так и стучала стойками до самой весны. Я тогда у подруги одалживала на врача, чтобы от боли на стенку не лезть.
— Дёма обещал отдать! Клялся здоровьем! — выпалил Игнат.
Он снова замахал руками, пытаясь оправдаться.
— У него бизнес-план был. Товар из Китая возить. Я думал, раскрутится пацан, на ноги встанет. Отдаст с процентами.
— Ему тридцать шесть лет, Игнат. Какой пацан?
Она не успела договорить. Телефон Игната, лежащий на столе, разразился громкой трелью. Это был не мессенджер. Обычный звонок.
На экране крупными буквами высветилось: «Мамуля».
Игнат затравленно посмотрел на светящийся аппарат. Потом перевел умоляющий взгляд на жену.
— Бери, — приказала Кира.
Она кивнула на телефон.
— И по громкой связи.
Игнат дрожащим пальцем провел по стеклу. Нажал на значок динамика.
— Игнаша, сынок! — раздался плачущий голос Раисы Павловны.
Динамик немного хрипел от громкости.
— Ты почему трубку не берешь? Что у вас там происходит вообще?
— Привет, мам. Мы тут разговариваем просто.
— Разговаривают они! — голос свекрови мгновенно окреп.
Плач моментально исчез. Появился металл и генеральские интонации.
— Демид мне сейчас звонил! Его из квартиры съемной выселяют! У него там проценты капают каждый день! Игнаша, ты же старший! Ты же обещал отцу за братом приглядывать!
Кира подошла к столу вплотную. Наклонилась к микрофону.
— Здравствуйте, Раиса Павловна, — сказала она ровно.
На том конце провода возникла секундная заминка. Свекровь явно не ожидала, что разговор идет публично.
— А, Кира... Здравствуй. Вот и хорошо, что ты слышишь.
Раиса Павловна быстро взяла себя в руки.
— Вы же семья! У вас две зарплаты. Неужели родному человеку в беде не поможете? Демочка же не себе просит. Ему чужим людям долги отдать надо.
— Раиса Павловна, — перебила Кира.
Ее тон был абсолютно деловым. Так общаются с надоедливыми операторами колл-центров.
— Ваш Демочка только что угрожал мне судом. Писал, что я устроилась на всем готовеньком и назвал вафельной принцессой.
— Да он на эмоциях! — снова запричитала свекровь.
Из динамика послышались искусственные всхлипы.
— Мальчик в отчаянии! Ему есть нечего!
— Этот мальчик последние три года тянул из нашего семейного бюджета деньги на свои провальные проекты, — отрезала Кира.
Она выпрямилась.
— Мы из-за этого мальчика остались без отпуска. Без зимней резины. А я ходила с больным зубом месяц, глотая таблетки. Больше этот банк не работает. Касса закрыта.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Раиса Павловна.
Динамик противно пискнул.
— Игнат! Ты почему молчишь? Твою мать оскорбляют в твоем же доме!
Игнат открыл рот. Но не издал ни единого звука. Он только беспомощно переводил взгляд с телефона на жену.
— Он молчит, потому что сказать нечего, — ответила за него Кира. — Всего доброго. Берегите здоровье.
Она сама потянулась и нажала красную кнопку сброса на чужом телефоне.
На кухне остался только гул машин за приоткрытым окном.
Кира провела ладонью по волосам. Ей совершенно не было обидно за брата. Брат был чужим, наглым потребителем. Это нормально для таких людей.
Ей было тошно от того, кто стоял сейчас перед ней.
Взрослый мужик. Прячет глаза в пол. Врет жене годами. Спонсирует трутня в ущерб собственной семье. И до смерти боится взять трубку, когда трутень требует добавки.
Демид, сам того не понимая, только что своими руками закопал единственную надежную кормушку. Хотел пристыдить невестку, а спалил брата с потрохами. Идеальная житейская глупость.
Мессенджер Киры снова звякнул.
Демид, видимо, понял, что тяжелая артиллерия в виде матери не сработала. Решил зайти с другой стороны.
«Ладно, Кир, перегнул. Извини. Давай по-человечески. Займи хоть треть от суммы. Через месяц отдам, мамой клянусь».
— Что там? — сипло спросил Игнат из угла.
— Извиняется, — хмыкнула Кира.
Она разблокировала свой экран. Открыла зеленое приложение банка. Система распознала лицо и пустила на главную страницу.
— Что ты делаешь? — Игнат подался вперед.
— То, что ты должен был сделать еще три года назад, — ответила жена.
Пальцы быстро бегали по виртуальной клавиатуре. Выбрать нужный контакт из телефонной книги. Нажать на кнопку перевода. Ввести сумму.
Один рубль.
— Кир, ну не провоцируй. Он же сейчас вообще с катушек слетит, — забормотал Игнат.
Он переминался с ноги на ногу у раковины. Подойти и вырвать телефон не решался. Слишком хорошо понимал свое положение.
Кира перешла в поле для сообщения получателю.
«Оплата услуг грузчика на даче. Неосновательное обогащение погашено полностью. Больше сюда не пиши».
Она проверила текст. Ошибок не было.
— И что дальше? — Игнат нервно сцепил пальцы перед собой.
— Я сегодня услышала все, что хотела, — Кира нажала зеленую кнопку перевода. — Больше он сюда не напишет. Гарантирую.
Экран телефона показал зеленую галочку. Перевод успешно доставлен получателю.
Прошло около минуты. В квартире было тихо.
Телефон Игната, лежащий на столешнице, внезапно взорвался звонком. Аппарат буквально подпрыгивал на деревянной поверхности, отчаянно жужжа.
На экране высвечивалось: «Дёма Брат».
Звонок оборвался. И тут же начался снова. Настойчиво. Истерично.
Игнат стоял у кухонного гарнитура, замерев. Он смотрел на светящийся экран расширенными глазами.
— Ответь, — предложила Кира будничным тоном.
Она указала на телефон.
— Поговори с братом. Семья же.
Игнат коротко и нервно мотнул головой, отказываясь.
Кира убрала свой мобильный в карман домашних брюк. Развернулась и вышла из кухни. Ей нужно было собираться на работу в ночную смену. До выхода оставалось меньше часа.
Телефон на кухонной столешнице продолжал надрываться.
Прошел месяц.
К середине лета погода окончательно испортилась. За окном зарядили мелкие, нудные дожди, превращая город в одну большую серую лужу.
Никаких судов, естественно, не было. Демид поорал в голосовых сообщениях Игнату еще пару дней. Получил от Киры полную блокировку во всех возможных мессенджерах и исчез с радаров. Он быстро понял, что ловить здесь больше нечего. Бесплатная касса закрылась навсегда.
Раиса Павловна звонила раза три. Жаловалась на черствость современной молодежи и тяжелые времена. Кира спокойно выслушивала этот монолог, угукала в нужных местах и вешала трубку. Никаких денег она больше не переводила. Игнат тоже.
Бытовой скандал постепенно сошел на нет.
Игнат очень старался. Он починил кран в ванной, который противно подтекал полгода. Стал сам заезжать за продуктами после работы без всяких напоминаний. Готовил ужины по пятницам. Был предупредителен, услужлив и идеален в быту.
Кира принимала это как должное. Они разговаривали за ужином. Планировали выходные. Обсуждали предстоящий осенний отпуск. Внешне все вернулось на круги своя, как будто ничего критичного не произошло.
Вот только телефон Игната теперь всегда лежал на столе экраном вверх.
Муж оставлял его на самом видном месте, уходя в душ или спальню. Он словно каждый день доказывал, что ему совершенно нечего скрывать. Никаких тайных звонков. Никаких левых списаний. Абсолютная, кристальная финансовая прозрачность.
Кира на этот телефон больше не смотрела. Ей было абсолютно неинтересно, кто ему звонит и что пишет. Она пила свой утренний кофе, смотрела в окно на мокрый асфальт и молча собиралась на работу.
