— Зачем ты вообще эту десятку в конверт сунула?
Макар захлопнул багажник старой иномарки и недовольно дёрнул плечом. Парковка перед рестораном была забита, и им пришлось бросить машину в соседнем дворе, прямо у мусорных баков.
— Это от нас двоих подарок, Макар.
Кира поправила воротник лёгкой куртки. Ветер гонял по асфальту прошлогодние листья и мелкий мусор.
— Матери шестьдесят лет исполняется.
— Ну и что? Могла бы пятерку положить.
Он сунул руки глубоко в карманы брюк, которые явно были ему тесноваты в поясе.
— Я вообще-то без работы сейчас сижу. Нам за коммуналку платить нечем будет.
— Коммуналку я оплатила вчера с аванса.
Кира развернулась и пошла к ярко освещённому входу в ресторан.
— А насчёт работы... Ты второй месяц на диване сидишь. Вакансии даже не открывал. Зато в приставке новый уровень прошел.
— Я ищу себя! — донеслось ей в спину с явной обидой.
Она не стала отвечать. Пять лет брака научили её одной простой вещи: если Макар начинает говорить про поиск себя, значит, следующие полгода она будет тянуть лямку за двоих. Работать на полторы ставки в бухгалтерии, экономить на проезде и покупать продукты по акции.
А ещё пять лет они прожили в убитой бабушкиной однушке на окраине. Квартира принадлежала Римме Павловне, свекрови. Когда молодые только расписались, та с барского плеча пустила их туда жить.
Там текли ржавые трубы, а из деревянных окон дуло так, что зимой приходилось спать в шерстяных носках.
Три года назад Кира получила небольшое наследство от родного деда. Она не стала покупать машину. Не поехала на острова. Она вложила всё до копейки в эту квартиру. Заменила гнилую проводку. Выровняла кривые стены. Постелила дорогой ламинат и поставила хорошие стеклопакеты.
Макар тогда играл в приставку, пока она ругалась с рабочими и таскала мешки со строительной смесью на пятый этаж, потому что лифт постоянно ломался. Римма Павловна в то время забегала с пирожками, хвалила выбор обоев и причитала, что квартирка-то теперь молодым достанется. Живите, мол, детки, обустраивайте гнездышко.
Они вошли в банкетный зал.
— Ой, ну наконец-то! А мы уж заждались!
Римма Павловна сидела во главе длинного стола, уставленного мясными нарезками и салатами. На ней было бордовое платье, а на шее тяжело поблескивала массивная золотая цепь.
— Я же ради вас, дети мои, последнюю рубашку сниму. Всё в дом, всё для семьи!
Тётя Рая, сидящая по правую руку от юбилярши, умилённо закивала, поправляя съехавшую набок шаль. Дядя Семён потянулся за очередным куском буженины. Родственники одобрительно загудели.
— Мам, ну перестань, мы же знаем.
Макар плюхнулся на свободный стул и потянулся чокнуться через стол. Лицо у него уже слегка раскраснелось от духоты и предвкушения хорошего ужина, за который не надо платить.
— Кир, ну скажи маме спасибо. Видишь, как старается ради нас.
— Обязательно скажу, — будничным тоном отозвалась Кира.
Она села на край свободного стула. Волосы убраны в тугой хвост, на лице минимум косметики. Правая рука в кармане пиджака нащупала связку ключей с брелоком в виде домика. Пальцы левой методично поглаживали экран мобильного телефона.
— Кирочка, ты салатик-то кушай, — пропела свекровь.
Она не сводила с невестки цепкого взгляда поверх своего бокала.
— А то в моей квартирке-то совсем исхудала на этих своих ремонтах. Здоровье-то не казённое. Беречь себя надо, вам же ещё внуков мне рожать. Если, конечно, здоровье позволит.
Тётя Рая сочувственно покачала головой.
— Ой, и не говори, Риммочка. Молодёжь сейчас пошла хлипкая. Моя вон тоже... Чуть что — сразу больничный берёт. А кто работать будет?
— А я ей говорю, мол, зачем вам такие дорогие двери? — голос свекрови перекрыл шум в зале.
Римма Павловна отставила бокал.
— Но наша Кирочка же у нас с претензией. Ей всё самое лучшее подавай. Итальянский кафель ей вынь да положь. Нет бы линолеум постелить, как все нормальные люди делают. Деньжищи только разбазаривает.
— Ну так для себя же делали, мам, — пробормотал Макар с набитым ртом.
Он даже не посмотрел на жену.
— Чего ты начинаешь-то при всех.
— Да я не начинаю, сынок! Я же только радуюсь!
Юбилярша поправила укладку.
— Просто говорю, что хозяйственная она у тебя. Хоть и характер сложный. Уж я-то знаю. Всю кровь из тебя выпила со своими требованиями.
Родственники за столом деликатно сосредоточились на жевании. Все прекрасно знали, что Кира тянет на себе бюджет, пока Макар перебивается случайными заработками. Но вслух об этом говорить было не принято. Римма Павловна умела выстраивать удобную для себя реальность.
Три дня назад свекровь попросила подбросить её до многофункционального центра. Надо было оформить бумаги по дачному участку. Кира согласилась, отпросилась с работы пораньше. По дороге остановилась у аптеки — купить обезболивающее от мигрени.
Она оставила машину заведённой, чтобы работал кондиционер. Регистратор под лобовым стеклом тоже работал. Он писал не только картинку на дорогу, но и звук в салоне. Чужая машина расслабляет. Особенно когда думаешь, что невестка вышла в аптеку и ничего не узнает.
— Мам, ну давай выпьем за твои шестьдесят.
Дядя Семён поднял рюмку, расплескав немного на скатерть.
— Чтоб здоровье было, и чтоб на даче урожай радовал. Картошечка чтоб уродилась!
— И чтоб молодые радовали! — подхватила тётя Рая.
Все снова сдвинули бокалы. Зазвенело стекло. Кира пригубила минеральную воду, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна.
— Кстати, о молодых.
Римма Павловна промокнула губы бумажной салфеткой. Накрашенные ресницы остались идеальными.
— Я тут подумала, детки. Пора бы вам о расширении подумать.
Макар перестал жевать. Кусок хлеба так и остался зажатым в его руке.
— В смысле, мам?
— Ну а что? Однушка — это несерьёзно. Я вот решила вам помочь. Квартирку-то мы продадим.
Только официант в углу зала звякнул подносом, собирая грязные тарелки. Дядя Семён закашлялся.
— Как продадим?
Макар часто заморгал, переводя взгляд с матери на тетку и обратно.
— Мы же там только ремонт закончили. Всю проводку поменяли. Кира вон кафель сама выбирала.
— Вот именно! — победно возвестила свекровь.
Она хлопнула ладонью по столу.
— С ремонтом-то она уйдёт за бешеные деньги! Покупатель уже есть. Моя знакомая с работы давно присматривала для дочки. Увидела фотки, которые я делала, и сразу согласилась.
Кира продолжала сидеть ровно, не откидываясь на спинку стула. Она даже не шевельнулась.
— А мы куда? — голос Макара сорвался на фальцет.
— Да вы не переживайте так!
Римма Павловна махнула унизанной кольцами рукой.
— Возьмёте ипотеку. Я вам даже на первый взнос добавлю. Ну, сколько смогу, сами понимаете, я женщина одинокая. Мне о старости думать надо.
— Мам, ты шутишь?
Макар оглянулся на родственников, ища хоть какой-то поддержки.
— У меня зарплата неофициальная. И то через раз. Кире не дадут одну такую сумму, у неё официалка маленькая. Мы на улице останемся.
— Ну, найдёшь нормальную работу, сынок! Чай, не маленький уже. Пора взрослеть. А то привык на всём готовеньком.
Тётя Рая поспешно сунула в рот кусок огурца, старательно отводя глаза.
— Римма Павловна.
Кира положила вилку на край тарелки.
— А почему вы решили продать квартиру именно сейчас?
Свекровь посмотрела на неё со снисходительной усмешкой, как на неразумного ребёнка.
— Кирочка, ну ты же умная девочка. Цены на недвижимость растут. Грех не воспользоваться. Тем более, квартирка моя, по документам-то. Я же вам дала пожить? Дала. Теперь пора и честь знать.
— Понятно.
Кира вытащила из кармана телефон.
— У меня тоже для вас подарок, Римма Павловна. От нас с Макаром. Мы долго думали, чем вас порадовать в такой день.
Свекровь мгновенно приосанилась. Обида на неудобные вопросы улетучилась в секунду. Она поправила укладку и приготовилась принимать дары. Наверняка ждала путёвку в санаторий.
Кира в пару касаний подключила телефон к небольшой беспроводной колонке, которая стояла на краю их стола для фоновой музыки. Лёгкий ресторанный джаз резко стих.
Она нажала на экран.
Из колонки раздался шорох, характерный звук работающего автомобильного кондиционера. А потом — бодрый голос Риммы Павловны.
— Алло, Лариса? Да, я. Слушай, ну всё, я решилась.
Дядя Семён замер, не донеся рюмку до губ. Тётя Рая выронила огурец на тарелку. Макар нахмурился, пытаясь понять, откуда доносится звук.
— Да плевать, куда они съедут! — вещал голос юбилярши на весь банкетный зал.
Звук был чистый. Регистратор в машине Киры стоял дорогой.
— Там ремонт свежий. Невестка вложилась неплохо, дура наивная, так что продаём дороже.
С колонки послышался неразборчивый ответ собеседницы на другом конце провода.
— Да какие обиды? — продолжала свекровь из динамика.
Она явно перекрикивала шум проезжающих за окном машины машин.
— Моя квартира. Я на эти деньги себе дом присмотрела за городом. А то в городе дышать нечем, суставы ноют. А Макарка перебьётся. Пусть эта его фифа сама крутится, у неё зарплата белая. Заодно спесь с неё собьём, а то ишь, командирша выискалась.
Кира нажала на стоп.
Римма Павловна сидела с приоткрытым ртом. Она уставилась на колонку так, будто из неё сейчас вылезет змея.
— Это... это что такое? — пролепетала она, растеряв весь свой напор.
— Это запись с моего видеорегистратора, — будничным тоном ответила Кира.
Она отсоединила телефон от блютуза.
— Три дня назад. Возле аптеки.
Макар подскочил со стула, едва не свалив бутылку с минералкой.
— Кир... ты чё делаешь?
Он бросился к колонке, споткнулся о ножку стула и чуть не завалился на стол.
— Нормально же сидели!
Он смотрел не на мать, которая только что призналась, что выкидывает его на улицу ради дачи. Он смотрел на дядю Семёна и тётю Раю. Ему было невыносимо стыдно перед гостями за то, что грязное бельё вытащили на всеобщее обозрение.
— Кирочка, это... это недоразумение.
Римма Павловна попыталась натянуть на лицо улыбку, но вышло жалко и криво.
— Ты не так поняла. Мы с Ларисой просто обсуждали гипотетический вариант... Вдруг что случится.
— Я всё поняла правильно, Римма Павловна. Дома за городом нынче дорогие.
Кира встала. Вытащила из правого кармана связку ключей с брелоком в виде домика.
— Вот ключи. От вашей квартиры.
Она бросила их прямо на скатерть. Ключи со звоном приземлились рядом с тарелкой, полной дорогой мясной нарезки.
— Кира! Сядь немедленно! — зашипел Макар.
Он затравленно оглянулся на официанта у дверей.
— Не позорь меня перед людьми! Дома поговорим!
— Дома у нас больше нет, Макар.
Она развернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь на гул голосов, который тут же взорвался за спиной.
На следующее утро в тесной прихожей съёмной квартиры, которую Кира успела снять онлайн прямо по пути из ресторана, стояли четыре объёмные сумки. За окном шумел утренний автобус. Кира застёгивала легкую ветровку.
Макар топтался у порога. Он так и не поехал к матери требовать объяснений. Всю ночь он мерил шагами кухню, пил воду из-под крана и громко вздыхал, обвиняя всех подряд в испорченном вечере.
— Ну можно же было по-человечески всё решить! — бухтел он.
Он подпёр косяк плечом, старательно не глядя на собранные вещи жены.
— Зачем при всех-то? Тётя Рая чуть скорую не вызывала. Маме плохо было с сердцем. Ты весь юбилей испоганила своей выходкой.
— Я тебя услышала.
Кира подхватила первую сумку за лямки.
— Вызови мне такси до склада, пожалуйста. Вещи пока там полежат.
— Куда ты поедешь? Давай остынем.
Макар суетливо переступил с ноги на ногу.
— Мама просто погорячилась. Ну ляпнула подруге, с кем не бывает. Мы бы как-нибудь договорились! Я бы работу нашел.
— Угу.
— Ну это её квартира по закону! Имеет право делать, что хочет. Мы там никто.
— Имеет, — согласилась Кира.
Она поправила ремешок сумки на плече.
— А я имела право знать, прежде чем покупать туда итальянский кафель и сантехнику на деньги моего деда.
— Да я бы отдал тебе эти деньги! Со временем. Как только устроюсь.
— Не отдал бы.
Кира перешагнула через порог и потянула на себя тяжелую подъездную дверь.
