Ольга медленно убирала посуду со стола, внимательно наблюдая за мужем. Виктор нервно постукивал пальцами по столешнице — верный признак того, что он хочет что-то сказать, но не решается.
— Слушай, я сегодня встречался с Пашкой, — наконец выдавил он.
— С каким Пашкой?
— Ну, помнишь, я тебе рассказывал про одноклассника. Он сейчас в определённых кругах вращается.
Ольга замерла с тарелкой в руках. В голосе мужа была такая интонация, которая всегда предвещала неприятности.
— И что предложил твой приятель?
— Схему хорошую подкинул. Через наши мастерские можно провести операции. Он говорит, это безопасно, проверено. За полгода мы соберём на лечение мамы и ещё останется.
Ольга поставила тарелку на стол и посмотрела Виктору прямо в глаза.
— Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Это же отмывание нелегальных средств!
— А что делать-то? Банк кредит не даёт, операция нужна срочно, время идёт!
История с болезнью свекрови Людмилы Борисовны началась месяц назад. Диагноз оказался серьёзным — требовалась дорогостоящая процедура за границей. Семейный бизнес Виктора и Ольги — небольшая сеть автомастерских — приносил стабильный доход, но таких денег у них не было.
— Виктор, подумай сам. Если нас раскроют...
— Пашка всё предусмотрел. У него связи, он защитит.
Ольга знала, что муж уже принял решение. За семь лет брака она привыкла, что в критических ситуациях он теряется и хватается за первое попавшееся решение. Всегда именно ей приходилось разбираться с последствиями его импульсивных поступков.
Через три дня они встретились с Павлом в кафе. Ольга задавала вопросы, требовала гарантий, продумывала схему. Виктор молчал, доверяя жене вникать в детали.
Следующие восемь месяцев прошли как в тумане. Людмила Борисовна уехала на лечение, операция прошла успешно. Бизнес работал по новым правилам — через мастерские проходили фиктивные сделки, в отчётах появлялись несуществующие клиенты.
Ольга каждый раз, подписывая очередную бумагу, чувствовала, как сжимается желудок. Но останавливаться было поздно.
Развязка наступила неожиданно. Кто-то из окружения Павла сдал всю группу правоохранительным органам. В их мастерскую нагрянули с обыском, изъяли документы, компьютеры.
Адвокат был откровенен:
— Кто-то из вас должен взять вину на себя. Если оба будете отрицать причастность, получите оба. А так есть шанс на мягкий приговор для одного.
Вечером собрались всей семьёй. Людмила Борисовна, вернувшаяся из-за границы здоровой, уговаривала невестку:
— Оленька, милая, Витя же не выдержит. У него здоровье слабое, астма. Он в таких условиях не протянет и года.
Виктор молчал, уткнувшись в телефон.
Ольга ждала, что он скажет хоть слово. Что возразит матери, что предложит себя. Даже если она всё равно отказалась бы — ей было важно это услышать.
Но тишина затягивалась.
— Хорошо, — тихо произнесла Ольга. — Я возьму на себя. В конце концов, все документы подписывала я.
Суд прошёл быстро. Адвокат выбил три с половиной года в колонии общего режима. Виктор подал на развод через две недели после приговора — мать убедила его "начать новую жизнь".
Павел, узнав об этом, разыскал Виктора и высказал всё, что думает о предателях. Но трогать его не стал — обещал Ольге через адвоката.
Первые месяцы в колонии были адом. Ольга не знала правил, не понимала иерархии. Попала в конфликт с авторитетной заключённой по кличке Барс. Получила карцер, потом ранение заточкой в драке.
Когда её перевели в медчасть, пришёл начальник колонии — полковник Егор Семёнович Краснов. Высокий, седеющий мужчина с усталыми глазами осмотрел раненую и неожиданно мягко спросил:
— Вам здесь удобно? Может, усилить питание?
С того дня всем стало ясно, что новенькая под защитой начальства. Но Ольга держалась независимо, не отвечала на знаки внимания полковника. Это подняло её авторитет среди остальных.
А тут ещё пришла весточка от Павла — он передал через связи, чтобы её не трогали. Три года пролетели в тяжёлом труде в швейном цеху и редких свиданиях с матерью.
За две недели до освобождения Ольгу вызвали к начальнику.
— Ходатайствую о досрочном, — коротко сказал Егор Семёнович. — Заслужили.
Когда массивные ворота закрылись за спиной, Ольга вдохнула полной грудью. У входа стоял Павел с букетом.
— Не спорь. Первые две недели проживёшь в гостинице за мой счёт. Это не обсуждается.
— Спасибо, но дальше сама.
— Знаю. Оль, а ещё хочу сказать... Ты мне нравишься. Давно.
Ольга на помощь Павла мягко отказалась. Сняла квартиру на деньги, заработанные в колонии. Начала искать работу. Но везде получала вежливый отказ, как только упоминала о судимости.
Через месяц безуспешных поисков она случайно встретила Егора Семёновича в городском парке.
— Как дела, Ольга?
— Не везёт с работой. Никто не хочет брать бывшую заключённую.
— У нас в колонии освободилась должность главного бухгалтера. Работа честная, стабильная. Подумай.
— Не знаю... Возвращаться туда...
— Не место человека красит. Приходи, никто не обидит. И не бойся, что буду навязываться. Понимаю всё.
Ольга посмотрела на этого немолодого мужчину с открытым взглядом и вдруг поняла, что он нравился ей ещё тогда, в колонии. Просто было неправильно отвечать на его внимание в тех обстоятельствах.
— Знаете, Егор Семёнович, а вы мне тоже нравитесь. Тогда нравились, но я не могла... Не по правилам это было.
Он замер, потом медленно шагнул ближе.
— Тогда давай начнём всё правильно. С самого начала.
Их первый поцелуй был робким и нежным — как будто они оба боялись спугнуть хрупкое счастье, которое неожиданно нашли друг в друге.
Через полгода они поженились. Ольга стала работать главным бухгалтером в колонии, помогая другим женщинам готовиться к освобождению и новой жизни. Иногда она думала о Викторе, но без злости — просто как о закрытой главе прошлого.