— В смысле, чехлы из экокожи с ромбиком, Миша? — Олеся стояла посреди прихожей, рассматривая мужа, который ввалился в квартиру с огромным свертком под мышкой и выражением лица триумфатора, только что взявшего Измаил. — Ты помнишь, что сегодня тридцатое число?
— Олесь, ну ты посмотри, какой колер! — Миша, не разуваясь, начал разворачивать упаковку прямо на коврике, пачкая его весенней грязью. — «Шоколадный графит». Там такая строчка, загляденье! На солнце переливаться будет. Салон теперь — чисто бизнес-класс.
— Бизнес-класс в твоей двенадцатилетней «ласточке» — это, конечно, именно то, чего нам не хватало для полного счастья, — Олеся аккуратно, кончиками пальцев, отодвинула край экокожи. — А теперь спустись с небес на парковку и скажи: на какие шиши я завтра пойду оплачивать квитанцию? Нам за один общедомовой счетчик тепла выставили столько, будто мы всю зиму подогревали бассейн для пингвинов в зоопарке.
Миша на секунду замер, но тут же расправил плечи.
— Ну, Олесь, ну чего ты начинаешь? Май на дворе, птички поют. Разберемся. Я там акцию поймал, последний комплект со склада ушел. Завтра бы уже в два раза дороже было. Это же инвестиция в комфорт!
Олеся вздохнула и пошла на кухню. Инвестиция в комфорт. Господи, дай сил. В раковине сиротливо лежала пара грязных тарелок — Аня, старшая, опять завтракала в режиме «ураган». На столе крошки от печенья и пустая упаковка от йогурта. В начале мая жизнь в их трехкомнатной квартире всегда напоминала поле боя, где мирное население в лице Олеси пыталось удержать оборону против стихии бытового хаоса.
***
Олеся открыла холодильник. Там было негусто: половина качана капусты, синюшная курица, купленная по скидке, и три яйца. Плюс банка соленых огурцов, которую мама передала еще в марте. Цены в супермаркете за углом росли так, будто их поливали дрожжами. Каждый поход за хлебом и молоком превращался в упражнение по высшей математике: как купить еды на семью из четырех человек и при этом не заложить почку.
— Мам, а где мой синий сарафан? — в кухню влетела Даша, младшая. Восемнадцать лет — возраст, когда главная проблема в жизни — это отсутствие нужной тряпки в нужный момент.
— В стирке, Даш. Вместе с остальными твоими вещами, которые ты вчера бросила живописной кучей возле ванной.
— Ну ма-а-ам! Мне сегодня на выставку надо, мы с девчонками договорились.
— На выставку можно сходить и в джинсах. А если хочешь сарафан — бери утюг и вперед. Кстати, ты не видела квитанцию за свет? Она на тумбочке лежала.
— Не-а, — Даша уже рылась в шкафу в коридоре. — Ой, пап, это что, чехлы? Круто! А на заднее сиденье тоже есть?
Миша, ободренный поддержкой молодежи, начал хвастаться покупкой с новой силой. Олеся слушала их восторженные возгласы и чувствовала, как внутри закипает что-то покрепче утреннего чая. Квитанция за коммуналку вместе с долгом за прошлый месяц составляла ровно ту сумму, которую Миша только что «инвестировал» в салон своего старого коня.
— Так, семейство, — Олеся вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. — Давайте считать. Аня, выходи из комнаты, у нас тут экстренное совещание акционеров «ОАО Безденежье».
Старшая, Аня, показалась в дверях с телефоном в руке. В свои двадцать один она считала себя невероятно взрослой, потому что работала помощником администратора в салоне красоты и иногда даже покупала домой туалетную бумагу.
— Что случилось? Опять за коммуналку платить? Я в этом месяце пас, я себе босоножки купила. На лето.
— Прекрасно, — Олеся прислонилась к косяку. — У отца — новые чехлы, у Ани — босоножки, у Даши — выставка. А у нас в почтовом ящике — предписание об отключении электроэнергии за неуплату. Миш, ты чем думал?
— Олесь, ну премия же должна быть! — Миша начал оправдываться, стараясь не смотреть жене в глаза. — Нам обещали к праздникам подкинуть.
— Обещали — не значит женились, — отрезала Олеся. — К праздникам нам подкинули только повышение тарифа на вывоз мусора. Значит так. Раз у нас тут у всех обновки, будем жить по средствам. Экономия — наше всё.
***
Вечер прошел в атмосфере легкого траура. Олеся принципиально не стала готовить ничего изысканного. На стол была выставлена тушеная капуста с той самой синюшной курицей, причем курицы там было ровно столько, чтобы просто обозначить ее присутствие в мире.
— И это всё? — Даша брезгливо ковырнула вилкой в тарелке. — Я думала, мы закажем пиццу, сегодня же пятница.
— Пицца уехала в магазин автозапчастей вместе с папиными деньгами, — лаконично пояснила Олеся, прихлебывая пустой чай. — А на десерт у нас сегодня изучение правил пользования электроэнергией.
— В смысле? — Аня подняла глаза от телефона.
— В прямом. Телевизор работает только полчаса в день — папе новости посмотреть. Свет в комнатах выключаем сразу, как выходим. Зарядки для телефонов из розеток вынимаем. А еще, Анечка, твои пятнадцатиминутные медитации под горячим душем отменяются. Вода нынче стоит как хороший парфюм.
— Ты шутишь? — Миша попытался улыбнуться. — Олесь, ну перегнула. Завтра поеду, подтаксую немного на новых чехлах, заработаю.
— Подтаксуешь ты ровно на бензин, который прокатаешь, — скептически заметила жена. — Ладно, отдыхайте. Завтра суббота, великий день ревизии.
Утром Олеся встала раньше всех. Она прошла по квартире, собирая разбросанные вещи. Вот Дашины носки, сиротливо притаившиеся под диваном. Вот Анина косметичка, занимающая половину раковины. На полках скопилась пыль, которую никто, кроме неё, не замечал годами. Все привыкли, что чистота — это природное явление, вроде дождя или снега.
Миша храпел на диване, обняв подушку. На тумбочке рядом с ним лежал рекламный буклет автоателье. «Ваш автомобиль — ваше лицо».
— Ну-ну, — прошептала Олеся. — Посмотрим, какое у этого лица будет выражение, когда зубы чистить придется в холодной воде.
Она достала из заначки последние две тысячи рублей. Это были деньги, отложенные на поход к парикмахеру. Седина уже предательски пробивалась на висках, но, глядя на стопку счетов, Олеся поняла: стрижка подождет. Или она сама себя подровняет кухонными ножницами — в конце концов, в фильмах про войну так и делали, и ничего, выглядели героически.
***
Первого мая, когда вся страна собиралась на шашлыки, в семье Олеси наступил «День великого передела».
— Значит так, — объявила она за завтраком, состоявшим из подсушенного хлеба и чая без сахара (сахар закончился, а новый купить забыли). — Раз денег на коммуналку нет, будем отрабатывать. Миша, ты сегодня идешь в гараж. Но не чехлы натягивать, а разбирать завалы. Там старый аккумулятор, медная проволока и куча железа, которую ты копил со времен Олимпиады-80. Всё это грузишь и везешь в пункт приема металлолома.
— Олеся! Это же нужные вещи! Вдруг пригодится? — Миша аж поперхнулся чаем.
— Пригодится, когда нас за долги в коммуналку переселят. Марш в гараж! Даша, ты садишься за ревизию своих вещей. Всё, что мало, велико или «ой, я это уже не ношу», выставляем на сайт объявлений. Каждая копейка в дом.
— Мама, это унизительно! — взвыла Даша. — Кто купит мои старые джинсы?
— Те, у кого нет денег на новые чехлы, купят. Аня, а ты...
— А я на работе, — быстро вставила старшая, пытаясь ускользнуть.
— Нет, дорогая. У тебя сегодня выходной. Поэтому ты берешь тряпку, ведро и моешь окна во всей квартире. А потом идешь к соседке, бабе Шуре, и помогаешь ей помыть окна. Она обещала за это пятьсот рублей и банку меда.
— Я? К бабе Шуре? За пятьсот рублей? — Аня посмотрела на свои ногти с идеальным маникюром.
— Можешь считать это фитнесом и благотворительностью. Деньги — в общую кассу.
Олеся распределила роли с грацией генерала перед решающим наступлением. Сама она занялась ревизией кухонных шкафов. Оказалось, что в дальнем углу завалялся пакет с рисом и банка рыбных консервов. «Жить можно», — подумала она, прикидывая, как растянуть это богатство на три дня.
К обеду Миша вернулся, весь в мазуте, но с горящими глазами.
— Слушай, Олесь, а медь-то нынче в цене! Я там еще старый холодильник от соседа прихватил, он его выбросить хотел. Сдал всё. Гляди!
Он выложил на стол несколько мятых купюр.
— Три тысячи восемьсот рублей! — торжественно объявил он. — На половину света хватит.
— Молодец, — скупо похвалила Олеся. — А чехлы?
— Что чехлы? — сник Миша.
— Натянул?
— Да ну их... Руки не дошли. Да и как-то, знаешь, не до чехлов сейчас, когда в гараже такой клондайк.
Даша к вечеру тоже приободрилась. Оказалось, что её «старье» пользуется спросом: одна девочка из параллельного класса сразу забронировала три кофточки.
— Семьсот рублей уже на карту скинули! — похвасталась она.
Аня пришла от бабы Шуры уставшая, с запахом хлорки, но с медом и заветной пятисоткой.
— Она мне еще и конфет дала, — буркнула Аня, выкладывая деньги на стол. — Сказала, что я молодец.
***
Вечером, когда семья, сплоченная общим трудовым порывом, сидела на кухне и ела рис с консервами, раздался звонок в дверь. На пороге стоял сосед снизу, Аркадий Петрович — человек-катастрофа и обладатель самого скверного характера в подъезде.
— Слушайте, вы, бизнес-класс! — начал он без предисловий. — Вы меня заливаете. В туалете по стене течет. Идите, смотрите, что у вас там рвануло.
Олеся похолодела. Залив — это не просто коммуналка. Это ремонт, суды и еще большие траты. Миша бросился в санузел. Через минуту оттуда донеслось:
— Олеся, тут это... Труба холодной воды. Проржавела под корень. Видимо, когда Аня сегодня ванну драила, задела.
Олеся зашла в туалет. Тонкая струйка воды бодро била из-под вентиля, заливая пол.
— Ну вот, — тихо сказала она. — Приехали. Теперь нам не только за свет, нам теперь сантехнику платить, соседу ремонт оплачивать... Миш, сколько там твои чехлы стоили?
Миша молчал, глядя на воду.
— Семь тысяч, — наконец выдавил он. — И вернуть их нельзя, я упаковку разорвал.
— Значит так, — Олеся выпрямилась. — Аня, неси таз. Даша, тряпки. Миша, перекрывай стояк. Завтра второе мая, магазины работают. А у нас в запасе есть одна вещь, которая стоит ровно столько, сколько нам сейчас нужно.
— Какая? — хором спросили домочадцы.
— Твоя заначка на летнюю резину, Миша. Не делай такое лицо, я про неё знала с прошлого ноября. Либо мы сейчас меняем трубы и отдаем долг Аркадию, либо твоя машина будет стоять на новых чехлах, но без окон, потому что нам их выбьют разгневанные соседи.
Миша тяжело вздохнул и поплелся в комнату. Через минуту он вернулся с конвертом.
— Здесь десять, — сказал он. — Думал, в Крым в августе съездим...
— В Крым мы съездим на электричке в Талдом к маме на огород, — отрезала Олеся. — Там как раз картошка не посажена. Это, кстати, будет наш следующий этап финансового оздоровления.
***
Утром пришел сантехник, дядя Вася, угрюмый человек с чемоданчиком, от которого пахло перегаром и надеждой. За два часа он заменил трубу, содрал с Олеси «праздничный тариф» и ушел, оставив после себя запах сварки и тишину.
Олеся сидела на кухне и считала остатки. Денег не было совсем. То есть абсолютно. До зарплаты оставалось десять дней. В кошельке лежало триста рублей и надежда на то, что Даша продаст еще пару юбок.
— Мам, — в кухню заглянула Аня. — Там это... Папа чехлы натягивает.
— Пусть развлекается, — махнула рукой Олеся. — Хоть какой-то толк от него будет.
— Нет, ты не поняла. Он их натягивает, чтобы сфотографировать. Говорит, выставит на продажу. Написал: «Абсолютно новые, муха не сидела, отрываю от сердца ради спасения семьи».
Олеся не выдержала и рассмеялась. Впервые за эти дни по-настоящему, до слез. Сквозь смех она видела, как в окно светит яркое майское солнце, как на подоконнике (который Аня всё-таки вымыла) стоит банка меда, и как её семья, оказывается, может работать в команде, если их хорошенько прижать к стенке квитанциями.
Она встала, подошла к окну и посмотрела во двор. Там Миша, высунув язык от усердия, разглаживал «шоколадный графит» на водительском сиденье, а Даша стояла рядом с телефоном, выбирая лучший ракурс для фото.
— Ничего, — прошептала Олеся. — Прорвемся. Где наша не пропадала.
Она еще не знала, что через час в дверь снова позвонят, и на этот раз это будет не вредный сосед Аркадий Петрович, а кое-кто, чье появление заставит всю семью вздрогнуть и напрочь забыть о проданных чехлах. Жизнь умеет подкидывать сюрпризы как раз в тот момент, когда ты решил, что хуже уже быть не может... или когда ты только что вымыл полы.
План мести Олеси сработал лишь наполовину, ведь на пороге стояла ее свекровь, которая решила «пожить недельку, пока на даче свет не дали», и в руках у нее была не корзинка с гостинцами, а чемодан, по весу сравнимый с тем самым металлоломом из гаража. Как Олеся будет выживать в условиях тотальной экономии и нашествия «второй мамы»?
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...