Кандалы весят тяжелее, чем кажется. Это Аделита де Сандоваль поняла, когда проснулась в кошмаре, пропитанном смертью и чужим страхом. Первая мысль была жестокой: Хуан. Вторая — еще ужаснее: я жива, а он, возможно, мертв. Темнота вокруг не была абсолютной. Сквозь щели в палубе пробивались тонкие полоски света, разрезая мрак, как лезвия. Пыль кружилась в этих лучах, создавая золотой узор на фоне кошмара. Аделита лежала на боку, щекой прижимаясь к влажным доскам. Дерево пропиталось чем-то липким — кровью, рвотой, мочой — она не хотела знать, чем именно. Запах был таким сильным, что она с трудом глотнула воздух, густой и гнилостный, словно саван. Воспоминания возвращались отрывочно, как страницы из разорванной книги. "Эсперанса": качающаяся палуба, волны, достигавшие высоты дома, Мария, тащившая Хуана к шлюпке, его крик: "Мама!". Затем холодная вода, затягивающая ее, когда палуба корабля разломилась надвое, темнота, пустота и этот проклятый трюм. Она попыталась пошевелиться, чтобы почувст
Публикация доступна с подпиской
ИнтересныйИнтересный