Давайте без дураков: я не профессор и даже не учитель истории. Просто накопал в интернете то, что показалось интересным. Мог ошибиться в датах или фактах — такое бывает. Если вы знаете больше или заметили лажу — напишите, я всё поправлю и скажу спасибо. Я не пишу диссертацию, а это лишь моë рассуждение.
Знаете, что меня каждый раз цепляет, когда я работаю над своим историческим каналом? Огромная страна, а мы знаем только верхушку айсберга: русские, татары, чеченцы, якуты. А ведь между ними живут люди, про которых в школе вообще не говорят, причём некоторые из них настолько уникальны, что их языки попали в Книгу рекордов Гиннесса, а численность меньше, чем один подъезд в хрущёвке.
Я почитал официальные итоги Всероссийской переписи населения 2020–2021 годов — это самые свежие данные на 2026 год и сегодня хочу познакомить вас с теми, кто меня поразил больше всего, плюс один народ, с которого всё началось. Табасараны: они не вымирают, но их обычаи сломают ваш шаблон о том, что такое Дагестан.
Табасараны. 151 тысяча человек. Народ, который говорит на 48 падежах.
Начну с героев нашего первого разговора. Табасараны живут в юго-восточном Дагестане, в основном в Табасаранском и Хивском районах. По переписи 2020–2021 годов, их в России 151 466 человек, из них в самом Дагестане 126 319.
Их численность, в отличие от многих народов из этого списка, растёт: в 1970 году было 55 тысяч, в 2002 уже 132 тысячи, в 2010 — 147 тысяч, то есть табасараны чувствуют себя уверенно.
Теперь приготовьтесь. Табасаранский язык входит в лезгинскую группу нахско-дагестанской семьи, и он попал в Книгу рекордов Гиннесса. Почему? Потому что у него от 46 до 48 падежей. Для сравнения, в русском языке их 6. Представьте себе: вы изучаете язык, где одно и то же слово может звучать почти полусотней разных способов в зависимости от того, куда предмет движется, стоит на месте или внутри него находится.
Лингвисты до сих пор спорят, 46 или всё-таки 48, но суть не в цифре, а в том, что табасаранин, даже самый простой пастух или ткач, оперирует грамматической сложностью, которая европейскому профессору не снилась. При этом табасаранский язык имеет два больших диалекта — северный и южный — и носители этих диалектов понимают друг друга с трудом.
Табасараны — мусульмане-сунниты, ислам пришёл к ним в VIII веке вместе с арабскими завоевателями, но до сих пор в их культуре чувствуются отголоски древних верований: почитание святых мест, например, некоторые родники и деревья считаются целебными или священными.
Но главное, чем табасараны известны на весь мир, это ковры. Табасаранский ковёр — это бренд: ручная работа, натуральные шерсть и красители, уникальные орнаменты, которые передаются из поколения в поколение. Каждый узор имеет своё значение: оберег от сглаза, пожелание богатства, защита дома. В советское время в Табасаране работала самая крупная ковровая фабрика в Дагестане, сегодня традиция жива: во многих сёлах женщины ткут ковры вручную так же, как их прабабушки.
Ещё одна черта: табасараны — воинственный народ. В Российской империи они славились как отличные наездники и стрелки, в советское время из них получались надёжные пограничники, а сейчас табасараны занимают одно из первых мест среди народов Дагестана по количеству контрактников в российской армии. Есть даже неофициальное прозвище — «табасаранский батальон», хотя никакого отдельного батальона нет, просто служат они часто и много.
И вот какой парадокс: язык невероятно сложный, численность растёт, ковры известны во всём мире, а большинство россиян о табасаранах ничего не слышали. Вот она, наша страна: глубинная, неочевидная.
Кереки. 23 человека. Народ с мёртвым языком.
Теперь от многотысячного табасарана уйдём на другой край страны, на Чукотку.
По переписи 2010 года кереков оставалось всего 4 человека — эту цифру до сих пор многие повторяют, но перепись 2020–2021 годов показала другую картину: 23 человека назвали себя кереками.
Цифра выросла не потому, что кереки начали массово размножаться, а потому что те, кто раньше записывался чукчами или коряками, теперь называют себя кереками. Национальное самоопределение, а не демографический взрыв.
Из этих 23 человек 13 мужчин и 7 женщин живут в городах, только 3 женщины остались в сельской местности, и почти все они за пределами Чукотки — в Москве, Подмосковье, Самарской области.
Кереки называли себя анкалгакку, то есть «приморские люди». Веками они охотились на морского зверя: нерпа, морж, кит. Их средний рост был около 150 сантиметров, что отличало их от высоких соседей чукчей, но охотиться на моржа всё равно выходили.
Самое страшное даже не в малой численности, самое страшное в языке. Перепись 2020–2021 годов не зафиксировала ни одного человека, владеющего керекским языком, он признан мёртвым абсолютно официально. Последние носители ушли из жизни ещё до переписи.
Сейчас 23 человека хранят память о народе, которого когда-то было 600. Они знают отдельные слова, помнят бабушкины песни, но говорить на керекском уже никто не может. Культура держится только на воспоминаниях и записях этнографов.
Энцы. 198 человек. Народ, который не поймёт сам себя.
Энцы живут на Таймыре, в Красноярском крае. Название им придумал советский этнограф Георгий Прокофьев в 1930‑х годах: он взял энецкое слово «эннэчэ», что значит просто «человек».
Перепись 2020–2021 годов насчитала 198 энцев, из них 132 живут в сёлах, 66 в городах.
Но вот что делает энцев по-настоящему необычными: они делятся на две группы. Тундровые называют себя сомату, лесные называют себя пэ бай. Диалекты настолько разные, что сомату и пэ бай с трудом понимают друг друга. Представьте себе: один народ живёт не так далеко друг от друга, а разговаривает на почти разных языках.
Сегодня энецким языком владеют около 60 человек, остальные перешли на русский или ненецкий.
У энцев есть легенда про озеро, которое называют Собачьим. Однажды люди увидели торчащий изо льда рог, решили его вырубить, чудовище подо льдом шевельнулось, лёд треснул, и все, кто рубил, утонули. С тех пор местные объезжают это озеро стороной. Это не просто страшилка, это кодированный опыт предков, знание о смертельной опасности зимних переходов.
Тофалары. 675 человек. Затерянные в Саянских горах.
Если вы ни разу не слышали о тофаларах, ничего страшного: это один из самых редких народов Сибири. Живут они в труднодоступных местах Иркутской области, в Саянских горах.
Перепись 2020–2021 годов дала 675 тофаларов, из них 437 в сёлах, 238 в городах. Владеют тофаларским языком около 140 человек.
Чем они занимались до XX века? Горно-таёжным вьючно-верховым оленеводством. Расшифрую: это значит, что они не просто держали оленей, они ездили на них верхом по горам, у них были специальные сёдла, вьюки, упряжь, разработанные веками. Фактически они единственные в регионе, кто освоил вьючно-верховое оленеводство.
В 1908 году этнограф Виктор Васильев поехал к тофаларам, собрал уникальную коллекцию: оленья упряжь, атрибуты шаманского культа, предметы быта, и передал её в музей при посредничестве самого императора Николая II в 1911 году. Сегодня эти экспонаты — главное, что осталось от материальной культуры тофаларов. Самих носителей традиций осталось так мало, что коллекция в музее ценнее живых свидетельств.
Алеуты. 397 человек. Народ, чью родину продали.
Алеуты живут на Камчатке, но изначально они коренное население Алеутских островов. В XVIII веке эти острова открыли русские, а потом Российская империя продала Аляску вместе с Алеутскими островами Америке в 1867 году.
Часть алеутов осталась на тех островах (теперь они граждане США), а часть перекочевала на Камчатку.
Перепись 2020–2021 годов насчитала 397 алеутов в России, из них 231 мужчина, 166 женщин. В сельской местности живут 255 человек, в городах 142.
Только 45 человек заявили, что знают алеутский язык. Его особенность: в нём нет губных согласных, то есть привычных нам «б», «п», «м», зато есть гортанные смычки, которые европеец воспроизвести почти не может. Алеуты были искусными мореходами: строили байдары из шкур морских зверей и выходили в открытый океан охотиться на каланов и сивучей.
Чулымцы. 353 человека. Шаманы в центре Сибири.
Чулымцы названы в честь реки Чулым, живут в Томской области и Красноярском крае. Это тюркский народ.
По данным переписи 2020–2021 годов, их 353 человека, из них 301 в сёлах, 52 в городах. Только 43 человека владеют чулымским языком.
Но культура жива: многие чулымцы до сих пор верны шаманизму, сохранились обряды камлания, почитание духов природы, вера в хозяев тайги. У нас в центре Сибири, в XXI веке, есть люди, которые разговаривают с духами, и это не туристический аттракцион, а настоящая живая вера.
Как народ численностью меньше одной школы может сохранять свою мифологию, песни, обряды в мире, где ютуб и тикток? Это настоящее сопротивление ассимиляции.
Ороки. 243 человека. Олений народ Сахалина.
Ороки живут на Сахалине. Название им дали японцы, сами они называют себя ульта, то есть «олений».
Перепись 2020–2021 годов показала 243 орока, из них 210 мужчин и всего 33 женщины. Цифра странная: либо мужчины чаще указывают национальность, либо реальный перекос в половой структуре. 217 человек живут в сёлах, 26 в городах.
В советское время почти всех ороков согнали в один колхоз в посёлок Вал: кочевой народ, который веками перемещался по Сахалину со своими оленями, поместили в стационарное поселение, лишили оленей, лишили свободы передвижения. Как сохранить культуру в таких условиях? Орокам это удалось, хотя и с большими потерями.
Тазы. 221 человек. Народ на стыке трёх культур.
Тазы — это результат смешения. В середине XIX века китайские мужчины-отходники (сборщики женьшеня) приходили на Дальний Восток без женщин и вступали в брак с удэгейками, нанайками и орочками. Так, всего за несколько десятилетий, родился новый народ.
Перепись 2020–2021 годов насчитала 221 таза: в Приморском крае 92 человека, в Хабаровском крае 68, остальные по другим регионам.
Их культура — это уникальный коктейль: русские традиции, северокитайские обычаи, элементы удэгейской и нанайской культуры. Язык тазов сформировался на основе одного из китайских диалектов, но с сильным влиянием удэгейского и нанайского. Сегодня им владеют всего несколько человек — большинство тазов говорят по-русски, большинство считают родным русский.
Тазы — живой пример того, как на стыке цивилизаций рождается что-то новое и как быстро это новое исчезает, не оставив следа.
Водь. 64 человека. Полтора часа от Петербурга.
Деревня Краколье в Ленинградской области, Кингисеппский район. До Питера полтора часа на машине. Тысячи дачников проезжают мимо каждые выходные и не знают, что здесь живёт один из самых редких финно-угорских народов Европы. Основное место проживания води — деревни Лужицы и Краколье (сегодня это уже квартал посёлка Усть-Луга) в Кингисеппском районе Ленинградской области.
Перепись 2020–2021 годов зафиксировала 99 человек. Это больше, чем 10 лет назад (было 64), люди стали смелее указывать свою национальность.
Первое письменное упоминание о води содержится в хрониках начала XII века. Их предки смешались со славянами ещё в эпоху Киевской Руси, но народ не исчез. Водским языком сегодня владеют от 2 до 5 человек, все пожилого возраста.
И всё-таки есть надежда: сейчас проходит возрождение водской культуры, работают курсы языка, существует кукольный театр «Кагракару» со спектаклями на водском языке по мотивам национального фольклора. Маленькая искра, которая может разгореться или может погаснуть.
Юги. 1 человек. Один на всю страну.
Самый трагичный пункт в этом списке.
После революции 1917 года югов не выделяли в переписях, их учитывали как кетов. В 2002 году перепись вдруг показала 19 югов — чудо, народ нашёлся. В 2010 году о принадлежности к этому народу заявил только один человек.
Перепись 2020–2021 годов дала тот же результат: один человек.
Один человек на всю Россию, который называет себя югом. Это уже не народ в привычном понимании, это воспоминание о народе, последний осколок. Когда он уйдёт, останутся только записи этнографов.
Что со всем этим делать?
Я пишу этот текст в 2026 году. Последняя перепись населения была в 2020–2021 годах, следующая пройдёт в 2030 году. Мы понятия не имеем, кого она застанет.
Может быть, через четыре года югов станет ноль, может быть, кереки упадут с 23 до 10, а может быть, наоборот, тот самый один юг передаст свою память дальше.
Цифры в тексте — это не просто статистика, за каждой цифрой стоит история выживания. Табасараны с их 48 падежами ткут ковры и служат в армии. Водь ставит кукольные спектакли на языке, который знают пять человек. Энцы рассказывают легенду о чудовище подо льдом, чтобы дети не ходили по тонкому льду.
Наша страна — это не только Москва и Петербург, не только Чечня и Татарстан. Это ещё и кереки, тофалары, алеуты, чулымцы, ороки, тазы, водь, юги и табасараны, с которых мы начали.
Пока мы помним эти названия, пока произносим их вслух, пока читаем и рассказываем другим, они живы. Спасибо, что дочитали до конца.