— Ян, ты серьезно считаешь, что сто тридцать килограммов живого веса в виде твоих родителей — это «просто гости на пару дней»? — Таня смотрела на мужа, который усердно заталкивал в багажник старый складной мангал, больше похожий на груду ржавого металлолома.
— Тань, ну чего ты начинаешь? Майские же. Люди хотят на воздух, земельку потрогать. Мама соскучилась по твоим щам.
— Твоя мама соскучилась по бесплатному санаторию, где горничная, повар и аниматор — это я в одном лице, — Таня поправила выбившуюся прядь. — Прямо вижу эту идиллию: Дмитрий Борисович с газетой в гамаке, Юлия Анатольевна с советами под кустом смородины, а я с тяпкой и половником наперевес. Прямо «Любовь и голуби», только без голубей, зато с повышенным артериальным давлением.
Ян захлопнул багажник так, что машина жалобно лязгнула. В его тридцать восемь он всё еще верил, что семейный отдых — это когда все улыбаются как в рекламе майонеза, а еда материализуется на столе сама собой, по щучьему велению.
— Дети, вы загрузились? — крикнул он в сторону дома.
Из подъезда вывалились Вадим и Рома. Младший, Вадим, волок за собой огромную сумку с проводами и какой-то электроникой, без которой жизнь в Подмосковье, видимо, была невозможна. Старший, Рома, задумчиво жевал жвачку, глядя в экран телефона так, словно там транслировали смысл бытия.
— Пап, а там интернет ловит? — Вадим скептически оглядел семейный внедорожник. — Если нет, я ухожу в оппозицию.
— Ловит там всё, — буркнул Ян. — Грузитесь.
Таня залезла на переднее сиденье и глубоко вздохнула. В бардачке лежал чек из супермаркета на восемь тысяч рублей — только «стартовый набор» для дорогих гостей. Там были сосиски (потому что папа любит потолще), говядина на гуляш (потому что маме нельзя жареное, но хочется сытного), мешок угля и четыре упаковки туалетной бумаги. Последнее особенно удручало — масштаб предстоящего «отдыха» ощущался физически.
Дача встретила их запахом прелой травы и бодрящим холодом. Дом за зиму вымерз, и теперь требовал внимания, как капризный старик. Таня сразу пошла на кухню. Там, на полках, еще лежали прошлогодние сухари, а в углу паук плел интриги против залетных мух.
— Так, мальчики, Вадим — дрова, Рома — воду из колодца, Ян — разгружай сумки! — скомандовала Таня.
— Тань, ну дай людям отдышаться, — Ян уже успел достать из багажника раскладной стул и примеривался к самому солнечному месту на веранде. — Мама с папой через два часа на электричке будут. Надо им встречу организовать.
— Встречу? Хлеб-соль? Или сразу красную дорожку от калитки до туалета постелить? — Таня включила электроплитку. — У нас холодильник пустой, Ян. То есть он полный продуктов, которые надо превратить в еду.
Через два часа на горизонте показались они. Юлия Анатольевна плыла по пыльной грунтовке в светлом плаще, как лебедь по пруду, а Дмитрий Борисович семенил сзади, нагруженный двумя сумками-тележками.
— Танечка, деточка! — закричала свекровь еще от ворот. — Какое счастье! Воздух-то какой! Прямо амброзия!
«Амброзия» пахла навозом от соседского участка, но Таня вежливо натянула улыбку.
— Здравствуйте, Юлия Анатольевна. Проходите, располагайтесь. Чайник почти закипел.
— Ой, только не чай, — свекровь уже вошла в дом и начала брезгливо осматривать занавески. — У меня от чая изжога. Мне бы водички теплой с лимоном. И, Танечка, ты же знаешь, папе нельзя холодное. И еще — я видела у тебя там в пакете колбасу... Ты же помнишь, что нам такую нельзя? Там соя и ГМО.
— Это детям, — коротко ответила Таня.
— Ну, детям тоже вредно, — Юлия Анатольевна уже хозяйским жестом открыла кастрюлю. — А что на обед? Мы так проголодались в дороге. В электричке какие-то люди ели чеснок, я чуть сознание не потеряла.
Дмитрий Борисович тем временем уже оккупировал единственное мягкое кресло в гостиной и включил телевизор на полную громкость.
— Яша! — крикнул он. — А где у нас тут пульт от приставки? Почему каналы не переключаются?
Ян, который только что пригрелся на солнышке, нехотя побрел в дом.
К вечеру Таня чувствовала себя так, будто отработала смену на стройке. Она начистила ведро картошки, сварила суп на говяжьей косточке (маме — мясо помельче, папе — побольше), нарезала салат и трижды перемыла полы, потому что Дмитрий Борисович упорно забывал переобуваться, выходя на крыльцо «курнуть».
— Танечка, а чего у нас занавески такие пыльные? — Юлия Анатольевна сидела за столом, изящно подперев щеку рукой. — Ты бы их сняла, сполоснула. Май же на дворе, время чистоты.
— Юлия Анатольевна, я сегодня уже пять раз «сполоснула» посуду за всеми, — Таня старалась говорить спокойно. — Занавески подождут.
— Ну, как знаешь, — вздохнула свекровь. — Я просто о твоем уюте забочусь. Кстати, Ян сказал, что завтра вы планируете огород копать. Ты уж присмотри за ним, у него спина слабая. В отца пошел.
— А я? — спросила Таня, замирая с тряпкой в руках. — У меня спина, видимо, из титана отлита?
— Ой, ну ты же женщина, — отмахнулась Юлия Анатольевна. — Ты привычная. Женский организм — он как сталь, только крепче.
Дети в конфликт не ввязывались. Вадим забаррикадировался в маленькой комнате с ноутбуком, а Рома вообще исчез в неизвестном направлении, скорее всего, к соседской дочке, которая «случайно» тоже приехала на дачу.
Наступило утро второго мая. Таня проснулась от того, что в дверь спальни настойчиво скреблись.
— Танечка, — прошептала через щель свекровь. — Папа проснулся, хочет омлет. Но только из домашних яиц, ты же купила у соседей? И еще, там в раковине с вечера тарелки остались, нехорошо это. Мухи налетят.
Таня посмотрела на часы. Шесть тридцать утра. Ян рядом богатырски храпел, натянув одеяло на голову.
— Юлия Анатольевна, яйца в холодильнике, сковородка на плите, — выдавила из себя Таня.
— Ой, ну я же не знаю, как у тебя эта плита работает, — кокетливо отозвалась та. — Еще взорву что-нибудь. Давай, вставай, соня. Кто рано встает, тому бог подает.
«Бог подает только новые обязанности», — подумала Таня, но встала.
За завтраком началось обсуждение планов.
— Значит так, — вещал Дмитрий Борисович, прихлебывая горячий напиток. — Сегодня Ян копает под картошку. Вадим помогает таскать ведра. А Танечка... Танечка, ты там на клумбах порядок наводи. И надо бы окна помыть, а то свет плохо проходит.
— А отдыхать мы когда будем? — поинтересовался Вадим, не отрываясь от телефона.
— Труд — лучший отдых, — отрезал дед. — В наше время молодежь в поле работала, а не в экраны пялилась.
— Пап, ну какие окна? — подал голос Ян, жуя бутерброд. — Пусть Таня сначала обед приготовит. Мы же наработаемся, есть захотим.
Таня молча смотрела на эту семейную идиллию. Она видела, как Ян удобно устроился в роли «подкаблучника у родителей», перекладывая на нее всё обслуживание этого банкета жизни. Ей вдруг вспомнилось, как месяц назад она мечтала об этих выходных: шезлонг, книжка, тишина и, может быть, бокал холодного лимонада. Вместо этого она видела гору немытой посуды и слышала бесконечные ценные указания.
— Ян, а ты не хочешь сам окна помыть? — спросила она.
В комнате повисла тишина. Дмитрий Борисович даже жевать перестал.
— Таня, ну ты чего? — Ян искренне удивился. — Я же буду копать. У меня спина. И вообще, это не мужское дело — тряпкой махать.
— Понятно, — кивнула Таня. — Мужское дело — это создавать фронт работ.
Она встала из-за стола, вышла на веранду и посмотрела на свои руки. Маникюр, сделанный специально перед праздниками, уже начал сдаваться под натиском быта. В кошельке лежало три тысячи — остатки от «хозяйственных» денег, которые Ян выделил на праздники, благородно заметив, что «в этот раз мы экономим».
— Мам, а где мои чистые носки? — высунулся из дома Вадим.
— В корзине для белья, — ответила Таня. — Постирай.
— В смысле? — округлил глаза сын. — Руками?
— Можешь ногами, если тебе так удобнее.
Таня зашла в спальню, быстро накинула куртку, схватила свою сумку и ключи от машины. Ее старенькая «малышка» стояла у забора, зажатая огромным внедорожником Яна. Но места, чтобы выехать, хватало — она специально так припарковалась вчера, будто что-то предчувствовала.
Она вышла во двор. Семья в полном составе собралась на крыльце, обсуждая, стоит ли сажать редиску в этом году или «она опять уйдет в стрелку».
— Таня, ты куда? — Ян нахмурился. — Магазин же в другой стороне. И список возьми, мама вспомнила, что ей нужен особый творог.
— Я не в магазин, Ян, — Таня открыла водительскую дверь.
— А куда? — Юлия Анатольевна подозрительно прищурилась. — А как же обед? Мы же ждем.
— Обед в холодильнике. В сыром виде, — Таня завела мотор. — Инструкции на упаковках. Ян знает, как включать плиту, он же у нас инженер.
— Таня, что за шутки? — Ян подошел к машине. — Ты куда собралась в разгар посевной?
— Я поехала отдыхать, Ян. Настоящие майские праздники — это когда никто не спрашивает, где его носки и когда будут щи.
— Ты вернешься к вечеру? — крикнул Дмитрий Борисович. — Мне таблетки надо выпить после еды, я не помню какие!
Таня посмотрела на них всех. На мужа с растерянным лицом, на свекровь, которая уже начала надуваться от возмущения, на детей, которые наконец-то оторвались от гаджетов и с ужасом осознали, что источник еды и чистоты внезапно иссяк.
— Я вернусь, когда соскучусь, — сказала Таня. — Но боюсь, это произойдет не раньше рабочего понедельника.
Она плавно выехала за ворота. В зеркале заднего вида она увидела, как Юлия Анатольевна что-то яростно выговаривает Яну, а тот разводит руками. Через минуту зазвонил телефон. Это был Ян. Потом — Юлия Анатольевна. Потом пришло сообщение от Вадима: «Мам, а где масло?»
Таня доехала до трассы, припарковалась на обочине и просто выключила аппарат. В салоне воцарилась блаженная тишина. Только муха билась о стекло, но это была свободная, дачная муха, и она никого не просила покормить.
Она знала, что сейчас на даче начнется великое противостояние. Ян будет пытаться заставить детей чистить картошку, Юлия Анатольевна будет жаловаться на неблагодарную невестку, а Дмитрий Борисович обнаружит, что пульт от приставки сел, и его надо заряжать.
Таня включила радио. Играла какая-то старая добрая песня про то, что «все пройдет». Она нажала на газ и направилась в сторону небольшого отеля в соседнем районе, о котором слышала от подруги. Там был спа-комплекс, бассейн и, самое главное, там не было никого, кто называл бы ее «Танечкой» и требовал омлет из домашних яиц.
Она еще не знала, что через три часа Ян, в попытке сварить тот самый суп, случайно зальет плиту так, что выбьет пробки во всем садовом товариществе, а Юлия Анатольевна решит, что это знак свыше и начнет собирать чемоданы обратно в Москву.
Таня сидела на балконе гостиничного номера, завернувшись в мягкий халат. Перед ней стояла чашка кофе — горячего, ароматного и, что самое важное, приготовленного не ею. Тишина была такой густой, что ее, казалось, можно было мазать на хлеб вместо масла. Она включила телефон всего на минуту, и экран тут же взорвался от уведомлений. Сорок пропущенных от Яна, пятнадцать от свекрови и одно лаконичное сообщение от старшего сына: «Мам, дед пытается разжечь мангал бензином. Мы в безопасности, но сарай немного дымится».
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...