Современная косметичка напоминает словарь заимствованных терминов: хайлайтер, праймер, консилер, шиммер. Мы используем эти английские слова каждый день, порой даже не задумываясь об их дословном переводе. Но если заглянуть в трюмо истории, можно обнаружить совершенно иной лексический мир. У косметики прошлого были свои названия — живые, народные, предельно честные и порой заимствованные из неожиданных языков. Давайте разберем пять старинных бьюти-терминов и посмотрим, как они отражали отношение наших предков к красоте.
Прямо о красивом
Наши прабабушки не использовали французских заимствований для обозначения цвета на губах. В ходу было простое и понятное слово губнушка. В нем нет никакой салонной претензии, оно прямо говорит о своей функции — это то, что предназначено для губ. Делали ее из пчелиного воска, животных жиров и свекольного сока, а наносили обычным пальцем. В слове губнушка кроется уют старого деревянного комода, тогда как привычная нам помада уже требует изящного флакона и фабричного производства.
А вот слово белила таило в себе настоящую, не всегда очевидную опасность. Логика названия здесь предельно прямая: это средство от слова «белый», которое наносится на лицо для осветления кожи. Исторически бледность была признаком высокого статуса, ведь загар считался уделом тех, кто тяжело работает на улице. Но на Руси белила часто изготавливали на основе свинца. В погоне за аристократичной внешностью модницы получали тяжелейшие отравления, поскольку медицина того времени не знала о накопительном эффекте тяжелых металлов!
Восточная сурьма и магия притираний
Если белила были местным изобретением, то для выразительности глаз использовалась заимствованная сурьма. Это слово пришло в наш язык через торговые пути с Востока, от тюркского термина, означающего намазывание. Сурьмой — порошком из минерала антимонита — чернили брови и густо обводили веки. Глагол «насурьмить» так плотно вошел в русскую речь, что мы до сих пор встречаем его в классической литературе, например, у Пушкина:
набелена была по уши, насурьмлена пуще самой мисс Жаксон
"Барышня-крестьянка"
Похожую физическую природу отражает слово «притирания». Так раньше называли вообще все уходовые средства: кремы, мази и лосьоны. Никаких красивых терминов вроде «увлажняющего флюида» не существовало. Было лишь утилитарное действие. Травяные настои и ягодные соки буквально втирали, притирали к коже. Знахарки и аптекари держали рецепты таких смесей в строгой тайне, отчего само простое слово приобретает сегодня легкий оттенок древнего ритуала.
Когда косметика становится текстом
Настоящим лингвистическим и культурным явлением восемнадцатого века стали мушки и специальные коробочки для них — мушечницы. Маленькие кружочки из черного бархата или тафты были не просто декоративной деталью, а полноценной системой знаков. Это была настоящая косметическая семиотика. Дама могла ничего не говорить кавалеру, за нее все сообщала мушка на лице.
Расположение бархатной точки читалось обществом как открытое письмо. Мушка у глаза означала игривое кокетство, на щеке сообщала, что дама замужем, а на лбу транслировала гордость и недоступность. Высшей провокацией и символом откровенного бесстыдства считалась мушка, наклеенная у носа. В течение одного бала владелица мушечницы могла несколько раз сменить свои послания, просто переклеив деталь макияжа!
Язык красоты менялся вместе с развитием химии. Сурьму давно вытеснили карандаши и кайалы, притирания стали лосьонами, а губнушка превратилась в помаду. Но иногда мода возвращается, правда?