Глава 16
Бравые и бодрые амазонки уже ждали меня, собранные и морально (судя по суровым и таким решительным лицам) и физически. Короткая передышка закончилась, нас никто не догонял злодейски, соответственно не догнал и не потревожил грубо, как это обычно бывает, в самый неподходящий момент, а вот хорошо это или наоборот плохо, нам и предстоит в самом скорейшем времени выяснить. К удовольствию или печали вселенской. Иногда полная тишина, гораздо опаснее мощной канонады.
- Ну что загрустили красавицы милые, боевые и дерзкие. Как говорилось в одном прекрасном, не побоюсь этого возвышенного слова, фильме: «Когда вас приветствует командир в строю, вы должны выразить восхищение! И бурную, я бы сказал, радость». Ну чепчики в воздух бросать не обязательно, да ваши чепчики непробиваемые не особо и побросаешь, но и грусть-печаль отставить. Волноваться не стоит, хуже не будет – хуже некуда. На самом деле, это есть вопиющее преувеличение. Конечно, есть куда. Хуже, всегда есть куда, такая вот аксиома. А вот, чтобы выяснить насколько далеко это куда, мы сейчас потихонечку, полегонечку и вернёмся обратно. Вернёмся взад. Вы нас не ждали, а мы вернулись, внезапные такие. Такие мы дерзкие. Или глупые. Какая собственно разница. Кроме той, что одна дразнится, а другую мы не взяли, такая вот досада. Навестим негостеприимных хозяев так сказать, а то ишь взяли моду, гостей, пусть и не особо желанных, но, весьма таких ожидаемых (и пусть это звучит парадоксом) взрывать жестоко, как белорусские партизаны мост. Для предводителей дворянства у них слишком мелкие масштабы, это типичное пижонство, взрывать таких приятных гостей. Столь высокопоставленные особы и такое недостойное поведение. Какой моветон. Классики говорили о несколько другом, но в целом очень верно. Лучше быть в мелком масштабе, чем крупно взорванным. Хозяева такие скупердяи, испугались, что мы их объедим наверное, а мы же на диете. Или убьём, а какие похожие слова – объедим и убьём. Надо поставить им на вид, отметить доской почёта, от всей нашей широкой души. Но в целом, конечно правильно испугались (я сам себя иногда боюсь), а вот дальше сплошные загадки, раз мы ещё живы. «Год сорок первый, все ещё живы». Стоим тут на солнечной поляночке и лясы точим. Увы, я дугой бровь выгибать не буду, да и не умею, и про любовь играть не буду. Не на чем. Нет у нас гармони, которая тальянка. Наши производственные инструменты, совершенно для другого предназначены. Эрго. Выдвигаемся, разумеется скрытно, насколько это возможно, как говорится тише будешь – дальше едешь и производим разведку того, что накануне не смогли разведать. По независящим от нас причинам, самая лучшая и обтекаемая формулировка, в своё оправдание. О физическом устранении лидеров, нашего такого злейшего противника, пока речи не идет. Как бы нас самих физически не устранили. Пока! Раз вчера, то ли мы лопухнулись, не смогли разнести всё вдребезги и пополам, то ли попали в чью-то изощрённую комбинацию. Знать бы только, что это за изощрённая комбинация и чья она. Что в лоб, что по лбу, всё едино, в любом случае, объявляется общий аврал. Вводная часть закончена, будем считать, все присутствующие, глубоко прониклись и не менее глубоко, осознали важность текущего политического момента. Картина «Дед Пахом и трактор, в ночном» благополучно закончилась. Картина следующая, дневная. «Переход Суворова через Альпы». Цели определены, задачи поставлены, а значит, незамедлительно выдвигаемся. Учёных учить - только портить. Попрыгали. И пошли. И не просто пошли, а с пометкой гром и молния. Но тихо. Без громов и молний. Нам нужны факты, а не визуальные эффекты.
Строй стражниц (или сообразно оперативной обстановке – нападающих) вытянулся в походный порядок и медленно, но верно втянулся в девственный лес. Были и нет. Хорошо, что здесь войска по охране тыла не предусмотрены, да и в тылу ли мы? Раз нет чёткой линии фронта. Кто друг, кто враг. Путь по воде и путь по суше, как обычно, всегда представляет собой, совершенно разные вещи. Две большие разницы. То что по воде, да на лодочке, да на вёслах («плыла качалась лодочка по Яузе реке») очень даже легко и приятно («лодочка плыви в озере зари, но только о любви ты мне не говори»), то по суше очень даже сложно и трудно. Бывает даже непроходимо. Но мы не будем ждать милости у природы. Было бы весьма неплохо, на какое-то время, нам снова стать водоплавающими «эй красотка, хорошая погодка, была бы лодка, мы бы уплыли с тобой». Незадача, лодки есть и красоток в избытке, да ещё какие красотки, что ни в сказке сказать, ни пером описать, а вот романтически уплыть в дальние дали, к линии горизонта манящего, это никак, увы и ах. Почему в нашей жизни всегда так, возможности и желания всегда порознь ходят, делая вид, что вовсе не знают друг друга. Желание приятной водной прогулки, (а почему бы и нет) в самом, что ни на есть, насколько это только возможно, приятном, очаровательном окружении, ещё как существует. А в такой суровой реальности, есть только возможность и такая суровая необходимость (это важно) возвращаться обратно, опасности навстречу. И какой опасности, чёрт возьми. Самой опаснейшей опасности. Традиционный шутливый тост, за несовпадение желаний и возможностей, из классической комедии про моего тёзку, поднимать не будем, не время и не место. «А я пью? А что тут пить».
Лес конечно девственный, где, вполне и такое возможно, не ступала нога человека. В данном конкретном случае – изящная ножка. В джунглях я не был, но здесь, я полагаю, было если и лучше, то ненамного. Подумалось мне так ненароком. Это было нашим значительным упущением, что довольно быстро и выяснилось. Глобальное упущение. Лопухи мы, одним словом. Тот путь, который по воде казался нашей пиратской банде, весьма даже приятной увеселительной прогулкой, относительно конечно, с известными допусками, по береговой суше оказался, мягко говоря, гораздо, значительно сложнее. Какие-то тропинки, скорее всего звериные (чьи же ещё), в наличии присутствия, конечно же имелись, куда без них, но были они крайне узки, а так же чрезвычайно извилисты. Про маршрут, хоть и не такой прямой, но хотя бы приблизительно, хоть немного к этому стремящийся, можно было забыть практически сразу. Тропинки выписывали настоящие заячьи петли (когда ушастый заполошно от погони уходит), что несказанно усложняло дорогу, к нашей вожделённой цели. «Шёл солдат слуга Отчизны. Шёл солдат во имя жизни». Про быстрый финиш нашего хулиганского набега, хорошо хоть не марафона, можно было соответственно тоже сразу забыть. Предать забвению, все наши первоначальные расчёты и прикидки. Как это было печально, словами такое горькое разочарование не передать, впору пустить скупую мужскую слезу. Деревья, кусты и прочая экзотическая флора этой сказочной страны, росли так густо и так причудливо переплетались своими короткими и длинными ветвями, что не оставляли никаких шансов, недостойным людишкам (это нам то есть) продраться сквозь них. Наверное, жадные до приключений, исследователи джунглей в жарких тропических странах, ощущали тоже самое, когда за ними смыкалась зелёная стена. И у нас тоже, впереди сплошная стена из хаотичных зелёных насаждений (по-современному говоря) и попробуй, сделай хоть несколько шагов, проникни дальше. И мачете лучший друг. Подполковник Фоссет, так и сгинул вместе с сыном, в 1925 году, в сельве Южной Америки. Был одержим идеей, открытия заброшенных таинственных городов, так и пропал в поисках таковых. И города не открыты, и Фоссета найти до сих пор не могут. Джунгли умеют хранить тайны. Что упало – то пропало.
У нас, у нашей тесной тёплой компании, цели не такие возвышенные и не представляющие научного интереса, скорее наоборот. Цели разрушительные, деструктивные, вычурно говоря. И здешние потрясающие (идём и трясёмся) леса, никак непохожи на южноамериканскую сельву, то есть абсолютно, но продираться сквозь хитросплетения густых ветвей, наверное, было так же тяжело, как Фоссету с его одержимыми спутниками. Но увы, буквально сражаться приходилось, чтобы хоть как-то спрямить путь, хотя не всегда это было оправданно. Прямой путь, особенно в армии, когда на пути следования стоит командир, не всегда самый короткий и простой, к великому нашему сожалению. Судя по всему, второй ночёвки в этих дебрях Амазонки (иду с прекрасными амазонками, вот видимо и возникла такая ассоциация) нашему, ну очень партизанскому диверсионному отряду имени Фарабундо Марти, не избежать. Мы же хотели, надежды юношей питают, для окончательной рекогносцировки, выйти к объекту ранней сумеречной, утренней порой. Так оно и всегда бывает, рассчитываешь и прикидываешь одно, а в конечном итоге, получается совершенно другое. Жизнь, реальная обстановка, всегда вносит в предстоящие и такие грандиозные планы, свои жёсткие коррективы. И к моему великому прискорбию эти коррективы далеко не всегда бывают приятными. Мягко стелет, да жёстко спать. Иной раз, довольно частый раз, приходилось просто прорубаться сквозь густую зелёную преграду. Активно размахивать кинжалами, прорубая себе и своим товарищам (подругам) путь, для прохождения дальше, работёнка очень даже тяжёлая и утомительная. Впереди идущим стражницам, приходилось регулярно и довольно часто сменяться, уходя в арьергард отряда, для временной передышки. Просто шагать, с оружием в ножнах, не размахивая им направо и налево, это уже был самый настоящий отдых. «Вместе весело шагать по просторам и конечно припевать лучше хором». Увы и ах, не для нас подобное времяпровождение (опять же очень жаль), какие уж тут песни, какое уж тут весёлое шагание, да и просторов пока не видно. Ни широких, ни узких. Такое ощущение, что этот дьявольский лес, вот уж точно чёрт ногу сломит, никогда не закончится, никакой ошеломляющей перспективы. Только сильные спины стражниц, измазанные древесными соками и смолой и эти самые деревья. Впрочем, чего ныть попусту, могло быть и хуже, хорошо тут просто сплетение ветвей и стеблей, различных представителей флоры. Которые, хоть и с некоторым значительным трудом, но, тем не менее, поддавались под яростными ударами качественной, остро заточенной стали.
Простая механическая работа, как ничто другое, способствует глубоким размышлениям и самым разным сопоставлениям. Относительно открытый участок, извилистой лесной тропинки, закончился. Как обычно, такое вот печальное положение вещей, хорошее заканчивается быстро, гораздо быстрее, чем плохое, и я подменил, усталую вахтенную впередиидущую стражницу. «Когда усталая подлодка из глубины идёт домой». Методично работая кинжалом, тесак или мачете, конечно, подошли бы гораздо лучше, но и такой кинжал, очень даже ничего рубит надоедливые ветки. Может быть, основное предназначение кинжалов это колющие удары, но наши клинки с рубящими ударами, тоже справлялись неплохо. Остаётся радоваться, что в этом географическом ареале, не произрастает такое исключительно вредное растение, как держидерево. Сквозь такую живую изгородь, мы бы вряд ли прорубились. Держидерево шутить не любит, вцепится так вцепится. «Тернии Христа» другое название этой живой колючей проволоки, спирали Бруно. Колючки двойные, запутаешься, к несчастью и не выпутаешься. Даже молодая, юная поросль, может уже встать непроходимой преградой. Всех впускать и никого не выпускать. Живой капкан зубастый. Попадёшь в лапы этих терний и всё про звёзды можно забыть навсегда, без потерь не уйдешь и в лучшем случае, это будет клочья одежды. По легенде, по одной из версий, именно из этого «зубастого» дерева, сплели терновый венец Христа. Так что продираясь, прорубаясь, к далёкой цели, можно было ещё и радоваться, что могло быть гораздо хуже. Кровавее.
Однако, невозмутимое время, тоже идёт своим чередом и уже вполне определённо становится ясно, что пора думать о ночной стоянке. Подобрать подходящую поляну и разбить походный бивак, причём на этот раз, без укромного костерка видимо не обойтись. Попробуем, Бог не выдаст, свинья не съест. Обогреться и горячего (пока без горячительного) похлебать никогда не помешает, а риск, как говорится, благородное дело. «Придётся повысить напряжение». Рискнём, хоть мы с каждым трудным шагом и становимся гораздо ближе, к расположению противника. Двоякое впечатление. Вот уж точно сказано «гладко было на бумаге, да забыли про овраги», надо же так опростоволоситься, с ответным мстительным возвращением, в лесное логово Эдольфа и Железнока. Здравая мысль, что чем цель труднее достигается, тем она дороже ценится, сейчас меня уже никак не радовала и не бодрила. Оно конечно так, что нормальные герои, всегда идут в обход, но мы же ненормальные герои, судя по всему. Где вы вообще видели нормальных. А может и не герои вовсе.
В обход идти понятно не очень-то легко
Не очень-то приятно и очень далеко
Глупцы, героя строя, бросаются вперёд
Нормальные герои всегда наоборот
Я даже невольно улыбнулся, когда промурлыкал под нос эту забавную песенку, незадачливых, невезучих разбойников - плохишей, из удалой шайки Бармалея. Из такого уже древнего, весёлого фильма. А уж какие обаятельные физиономии у этих самых разбойников. Великолепные актёры были. А уж как они касторки напились, второпях, прочитав надпись на этикетке и подумав, что это старая добрая «Старка». Так вот с песнями, под нос, но без молодецких плясок, («королевство маловато, разгуляться мне негде») мы всё же продвигались вперёд, медленно, но верно. И не мы с соседями поссорились, а они с нами, расхлёбывай теперь. Ну не сказать, что так уж медленно двигаемся, всё-таки народ, в нашей команде, надеюсь не самоубийц, подобрался опытный в иных жестоких развлечениях и физически тренированный, но хотелось бы и побыстрее. «Но ведь хочется, как скорее! Скоро только кошки родятся». Так хотеть не вредно, вредно не хотеть. Я уже довольно долго торил дорогу, но сил пока ещё оставалось вполне достаточно, так что со сменой можно было повременить пока. Личным примером, так сказать, показывать и прокладывать путь к долгожданному счастью. Светлый путь, право слово. После нас, останется вполне такая проходимая просека. Как в прекрасном "Хищнике", после пальбы из всех стволов. Хорошо хоть не потоп, после нас. Продолжительные участки, когда звериные тропки, совершенно случайно совпадали с таким нужным нам направлением, можно было почитать за настоящее счастье. Такие приятные моменты, давали нашем грозному, почти партизанскому отряду, такую необходимую передышку. Данное обстоятельство, весьма немаловажно, когда бродишь по лесам нехоженым, неизведанным, непроходимым. По чащам дремучим лесным, ну почти непроходимым. Мы же идём.
Там, где пехота не пройдёт и бронепоезд не промчится
Угрюмый танк не проползёт, там пролетит стальная птица
«Ах, отчего люди не летают. Отчего люди не летают, так как птицы». Права, чёрт возьми, была Екатерина. Было бы очень даже неплохо, нам стать, как трепетные птицы, но вот только не свечами на ветру. Свечи на ветру гаснут. «Гаснет свеча на ветру и зыбкий огонь бесследно исчезнет к утру». Временно конечно, пока это диктует сложившаяся обстановка. А пока только так. Ножками. Пешком. «Не пыли пехота».
И у чёрта и у Бога на одном видать счету
Ты российская дорога – семь загибов на версту
Ну ещё немного, ещё чуть-чуть и как только нам, впереди подвернётся подходящее место для привала, мы его немедленно и сделаем этот самый привал. Пробираться на ощупь, в кромешной темноте по чащобе, последнее дело, чертовски пагубное для организма. Запросто можно и глаза лишиться, а то и обоих ясных глаз и ноги резвые подломить, даже в светлое время суток предельное внимание нужно, чего уж про ночь говорить. Сумерки ещё были вполне терпимые, вполне проницаемые для моего очень пронзительного взгляда, но это только кажется, сгущались они очень даже заметно. Ещё немного и продвигаться дальше, стало бы просто опасно. Для органов зрения и других важных частей тела. Побережём наши части тела, они нам ещё ой как понадобятся в ближайшем будущем. Тропинка вилась и змеилась пока довольно свободно, натруженные рубкой руки, наши руки не для скуки, получили временную передышку. Это в ярком детстве, весело деревянной саблей в зарослях иван-чая, который выше тебя, рубиться, воображая себя сказочным героем. «Куда уходит детство, в какие города». Тайна сия великая есть, многие бы хотели раскрыть эту тайну, в детстве все молоды, живы и мы счастливы. «И зимой и летом небывалых ждать чудес, будет детство где-то, но не здесь». А может здесь? Невозможное возможно, если верить в чудеса. Куда уж чудесатее, просто сезон чудес какой-то вокруг, непрерывный и ежедневный. Тропинка несколько расширилась, что не могло не радовать, только к чему бы это? Звери лесные, любят на данном участке гулять парами, у них тут вечерний променад в брачный период? Ну пусть и так, только, чтобы не хищные и некрупные. Только хищников нам не хватало, для полноты картины маслом. Мы не в «Полосатом рейсе», тигров за хвост таскать и с голой попой из ванны выскакивать. Рядом послышалось забавное пыхтение и я повернул голову, ну конечно же Тина, догнала и приноровилась под мой размашистый широкий шаг. Да уж какой там широкий, все уже основательно устали – тяжёлый выдался дневной переход, чего уж там бравировать, между нами мальчуганами говоря. Плёлся устало я.
- Ну что верный помощник, вернее помощница, знатно мы ошиблись с выходом, к заветному объекту, в тревожный час волка. Капитально просчитались. Лишний раз этак убеждаешься, снова и снова, без знания оперативной обстановки, без хорошей карты, все железные планы это просто гадание на кофейной гуще. Кофейку бы сейчас неплохо, с шоколадом чёрным. С коньячком хорошим, рюмочку в чашку влить, тоже бы неплохо. «Говорят, боевые ребята, а представь себе, водки не пьют. А пьют коньяк, причём рюмочками». Плыли-то всего вроде ничего, пара пустяков, отчалили причалили, а пошли бережком лесистым, так все ноги сбили. И какие ноги, образцовые эталонные ножки, разумеется это я не о своих заскорузлых ногах.
Такие ножки бы обуть, в цветной сафьян или атлас
Такой бы девушке сидеть, в карете обогнавшей нас
- Тут бы нам не карета пригодилась, какая карета тут, к дьяволу проедет, а вездеход исключительно на гусеничном ходу. Даже пограничный УАЗ, надёжный и неприхотливый, в этой чащобе оказался бы бессилен. ГТС в самый бы раз подошёл. Однако, шутки шутками, а у него уже третья дуэль.
- Обычно я половину не понимаю, а сейчас почти ничего не поняла. То, что мы сильно обманулись в ожиданиях, потерпели крах, мягко говоря и категорически опаздываем, к началу общего банкета, это понятно и без дополнительных пояснений. А вот всё остальное, выше моего понимания. Давай, Саша, уже доходчивее объясняй, нет времени для твоих ребусов и шарад. Опять время.
- Ах мадемуазель, я бы хотел быть птичкой или бабочкой, порхающей возле вашей шляпки. Да всё проще пареной репы, гневная Тина, надо на ночлег становиться, а вот места подходящего никак не попадается. Ещё немного и кромешная мгла, совсем опустится на здешние неприветливые угодья. Поэтому принимаем волевое решение, контрольный срок, минут пятнадцать и если ничего подходящего не будет, не откроется, нашим таким пытливым взорам, то нам ничего не останется, как располагаться где придётся. Суровая жизненная необходимость. В противном случае и глаза повыколем и ноги пообломаем, а это недопустимо. И больно.
- Да ты прав.
- Угу, ваше благородие. Существует два мнения – одно моё, а другое неправильное. Ничего не остаётся, в принципе ничего страшного, расчистим площадку. Не в первый раз. Опыт есть лучший учитель. Usus est optimus magister. Надеюсь, незваных гостей мы не привлечём, что разумных, что неразумных.
И тут, о чудо чудесное, высокие святые небеса, за очередным поворотом – загогулиной, открылась милая небольшая полянка. Прямо как по заказу. Словно, как раз и предназначенная для наших таких скромных запросов. Передохнуть, обсушиться, перекусить. «Помыться. Постираться, душевно раскрепоститься». От добра добра не ищут. Последнюю фразу, сам того не замечая, я произнёс вслух.
- От добра добра не ищут. Всё, командуем привал. «Пусть солдаты немного поспят». Соловьи ночью спят. Вышлешь вперёд разведку, на всякий пожарный, а то будет нам здрасте, сделают нам полный кандибобер, вдруг чёртова заимка в двух шагах. Если всё тихо, значит, так тому и быть, скоротаем ночку луговую здесь. Не на солнечной поляночке, конечно, и без тальяночки, но всё идеально никогда не бывает. Поляна скорее лунная будет. Всё. «Товарищ прапорщик остановите поезд. Поезд стой раз-два». Что же у нас всё нескладно так всё. Как у тех рыбаков незадачливых, пьянствующих, которые вместо лесного заповедного кордона философа Кузьмича, нарушили госграницу и попали в Финляндию. Но те хоть пили беспробудно, как они вообще двигаться умудрялись, после таких обильных возлияний. А у нас просто нескладно, идём на Одессу, выходим к Херсону, песню слушать забавно, а в жизни попадать в подобные перипетии, не очень весело.
- Опуская всё вышесказанное, просто привал?
- Так точно сударыня. Краткость – сестра таланта. Твоя родная сестра. Как опять же было в том замечательном фильме, лётчики-истребители, старались, мучились, сочиняя немецким пилотам картель, вызов на воздушную дуэль, а Кузнечик, взял и уложил все их творческие старания, в пару строк на немецком. В сухом таком официальном стиле. Так и ты, солнце не моё, в одно слово ёмкое уложила весь замысел. А может так и надо, а может в этом и есть сермяжная посконная правда. В общем: «И у края пропасти и у тигра в пасти, не теряйте бодрости и верьте в счастье». Будем верить и мы, что нам ещё остаётся. «И когда я обернусь на пороге, я скажу одно лишь слово – верь». Стоп машина.
- Ох, Саша, умру я с тобой, а без тебя, тем более. Я пошла к девчонкам. Обрадую вестью светлой, ибо вымотались все несказанно. Тьфу ты, клянусь Венерой, с кем поведёшься, так тебе и надо. Я уже, как ты заговорила. Чур меня, чур. – Заразительно хохоча, звонким колокольчиком золотым, Тина проследовала обратно, к усталому личному составу.
Началась обычная, приглушённая возня и деловая суета, обустройства походной стоянки. Обусловленная, тайностью нашей, опять же тайной прогулки. Нет ничего тайного, что не становится явным. И наша конспиративная миссия, тайной была уже явно относительно.«Шумел сурово брянский лес, спускались синие туманы». Добрынин (он же Петросян-Антонов) не под впечатлением ли от этой духоподъёмной песни, написал свой знаменитый «Синий туман», который, так уж вышло похож на обман. Здёсь всё похоже на обман. Если ещё вспомнить, товарища Анну которая Каренина: «Всё неправда, всё ложь, всё обман, всё зло». Будет полный комплект или как там парикмахер-опер говорил в «Шестом»: «Полный компресс». Разведчики скоро должны были раствориться в зелёном море. В зелёном море – зелёные призраки. «Зелёное море тайги».
- Красавицы, вы там бдительности не теряйте. Увидите бандитов, кричите.
Красавицы вместе с Тиной, удивлённо посмотрели на меня. Хорошо Варфоломеем не назвал (когда в оригинале был Аристарх).
- Ну пошутил, пошутил. Предельное внимание и крайняя осторожность. Немного расслабились, после взрыва ядрёного, пора резко собраться. Ни во что не ввязываться, чуть что, сразу ноги в руки и айда обратно. Успеем ещё подраться. Дурное дело нехитрое.
«20 00. Пограничный наряд, равняйсь, смирно. Приказываю выступить на охрану Государственной границы Союза Советских Социалистических Республик. Вид наряда – дозор. По проверке основного рубежа…фланга. Задача: не допустить нарушения Государственной Границы СССР. Маршрут движения…связь…противник… Место его дислокации… Места возможного вероятного нарушения. Порядок движения…Время движения. Обратить особое внимание на… Сигналы оповещения, пароль-отзыв. В случае обнаружения признаков нарушения, доложить дежурному по пограничной заставе и принять все меры для преследования и задержания нарушителя Государственной Границы СССР. Порядок преследования и задержания. Старший пограничного наряда сержант…Вопросы? Повторить приказ.
Вопросов нет, приказ ясен. Есть выступить на охрану Государственной Границы Союза Советских Социалистических Республик. Вид наряда… Наряд направо, на охрану Государственной Границы, шагом марш.
Странная штука память… Дозор или уж разведывательно-поисковая группа растворился в лесу.