----------------------------------------------------------------------------------------
В этом месяце у меня есть для вас зарисовки, которые вряд ли станут цельным рассказом. Так что, при желании, можете забирать себе. Сейчас все силы у меня уходят на переводы рассказов для зарубежных журналов и написание романа, так что пока этот блог питается консервами.
Зарисовка эта готовилась как история про двух инопланетян, рассуждающих на кухне о возможности существования магии. Кухня эта находится на Земле, поверхность которой постепенно достигает комфортных для инопланетян, но совершенно непереносимых для людей трёхсот градусов по Цельсию.
----------------------------------------------------------------------------------------
— Не люблю всю эту паранормальщину, — буркнул Хортис и выплюнул в окно персиковую косточку. Она пролетела с пяток метров, треснулась о жестяную волнистую крышу, скатилась, приземлилась на монорельс и с шипением испарилась в чёрное облачко.
Дижонес молча подал ему кружку с чаем.
— Суеверия, полуфантастические верования, волшебное мышление — все это сильно усложняет жизнь.
— Кому как, — почесал спину Дижонес и, присев за стол, принялся заполнять бумаги. — Мне нравятся волшебники. Особенно бородатые, такие, которых в детских книжках рисуют.
Хортис подозрительно оглядел полукруглую, аккуратно выстриженную курчавую бороду собеседника и фыркнул.
— Ты просто дурак, приятель. Ну кто в здравом рассудке будет целыми днями возиться с этими прокажёнными животным? — Он достал из кармана пиджака пачку сигарет и с наслаждением закурил. По маленькой кухне поплыли облачка сизого тумана. Погода в городе стояла не по сезону жаркая, асфальт прел, а солнце пекло как в микроволновой печи. Дижонес поправил алый, в белый горошек, галстук и устало перемешал бумаги на столе.
— Они не прокажённые — просто линяют. И сморкаются. Такие же как и мы.
Лысый мужчина с сигаретой пробормотал что-то и приложил ухо к стене.
— Слышишь?
Бородач промолчал.
— Этот писк действует на нервы. Ты можешь думать быстрее? Или что ты делаешь, считаешь?
Дижонес не отвечал. Он напряжённо всматривался в листы бумаги разбросанные на столе, будто бы они могли пролить свет на что-то загадочное и при том жизненно важное. В его глазах блуждало непонимание. Оно жгло его изнутри и мешали мыслить прямо.
— Что, триста семьдесят пять на сто тысяч пятьсот пятьдесят три не умножается? — ехидно спросил Хортис.
Молчание собеседника было ему искренне непонятно. Он потёр лысину. Потёр ногтем красноватое пятно на пиджаке. Засунул руки в карманы и, в очередной раз обнаружив в них дырки, тихо хохотнул.
На улице становилось жарче. Все облака опали на крыши домов и сдулись серыми тряпками.
----------------------------------------------------------------------------------------
А вот ещё. На этот раз в фокусе — виртуальная реальность. Полноценная симуляция жизни, как в "Матрице". Главный герой работает в зоне нестабильного соединения — там часто барахлит сервер и происходят странности, нарушается код окружающего мира. А его нарушения, в свою очерень могут повлиять и на живых существ, которые там обитают.
----------------------------------------------------------------------------------------
Хлорные гейзеры — самая опасная зона второго сервера, поэтому за работу в ней платят больше всего. Кем бы ты ни был — каменщиком, воздушным асом, кондитером, бухгалтером — тебе заплатят больше, если ты будешь выполнять свою работу на гейзерах.
Размышляя в таком ключе, мужчина средних лет в тёмной двухцветной робе с люминесцентными полосами поперек спины и живота и вдоль рукавов выбирался из серого мультивена. Машина крепко упёрлась колесами в пепельно-голубой, совершенно безжизненный грунт, смесь гравия и хрустящих комков земли, и была абсолютно не согласна с доводами человека в робе. Её легко можно было понять.
Метрах в десяти от неё начинался гейзерный полигон. Затянутый желтым, плотным, как взбитые сливки, паром, он выглядел как сочный лимонный пай. Однако, под покровом хлорных испарений скрывался мертвый, трескающийся под ногами грунт, испещренный смертельно опасными гейзерными воронками, в которых бесперебойно бурлила и бесновалась соляная кислота. Потоки ядовитой жидкости, словно желчь, растекающаяся по организму, отравляли кожный покров земли. Они не проникали вглубь, но скорее текли под самой коркой костенеющей земли, скапливаясь в небольших полостях, чтобы, когда ничего не подозревающий человек наступит на такую ловушку, обопрется всем телом на такое скрытое под землей углубление, вспениться брызгами, всхлеснуться едким паром и растворить резиновые сапоги вместе с костью и мясом.
Мужчина в робе огляделся по сторонам, ободряюще похлопал по стальному коробу машины, пошарил по карманам, натянул перчатки из стекловолокна, достал из наплечной сумки противогаз.
— Сень, чего так долго? — раздалось из тумана.
— Сейчас, — ответил человек в робе. — Дайте пару секунд.
— Мы уже заждались, через двадцать минут обед, а нам еще мыться от этой вони.
— Иду, иду, — недовольно пробормотал мужчина. Он собирался как обычно дотошно осмотреть все свое снаряжение, но мысли о чесночных пампушках и наваристом борще мешали ровно мыслить. Поэтому Ксенофонт Когос, вздохнув, бросил в сумку еще один противогаз и пошёл в сторону жёлтого тумана. Потом вдруг спохватился, глубоко вдохнул, выпучил глаза и привычным жестом натянул противогаз, щелкнув застежками.