Исследование Сколково 2018 года, посвящённое второму поколению владельцев капитала, зафиксировало устойчивый разрыв: потенциальных преемников мужского пола вовлекают в управление семейными активами вдвое чаще, чем девушек — 60–70% против 30–40%. При этом три четверти респондентов, включая самих дочерей, согласились с тем, что в России мужчинам добиться успеха в бизнесе проще, а общество ожидает от женщин прежде всего замужества и занятости семьёй.
Эти установки формируют реальность, в которой дочери состоятельных семей оказываются на обочине преемственного процесса — не по своему выбору.
Цифры отражают семейные установки
Разрыв в 30–40 процентов между вовлечением сыновей и дочерей не случаен. Он воспроизводит глубоко укоренившиеся представления о гендерных ролях, которые переносятся в сферу управления капиталом. Владельцы бизнеса первого поколения — чаще всего мужчины — невольно строят модель, в которой управление активами ассоциируется с мужской ролью.
При этом дискриминация редко бывает явной. Речь идёт о мягких барьерах: дочерей реже приглашают на стратегические совещания, реже знакомят с ключевыми партнёрами, реже поручают операционные задачи. К моменту, когда вопрос преемственности становится актуальным, девушки оказываются менее подготовленными — не из-за отсутствия способностей, а из-за отсутствия опыта.
Ожидания снаружи и внутри семьи
Три четверти опрошенных подтвердили: от женщин в России прежде всего ожидают, что они выйдут замуж и будут заниматься семьёй. Это ожидание работает на двух уровнях одновременно. Вне семьи — ограничивает доступ к ресурсам и связям. Внутри — влияет на самооценку дочерей и их готовность отстаивать участие в управлении.
Исследование фиксирует случаи, когда дочери добровольно отказывались от вовлечения в бизнес, считая операционное управление прерогативой братьев. Такое решение формируется под информационным и ролевым давлением на протяжении многих лет — и воспринимается как собственный выбор.
Почему это управленческая проблема
Семьи, где дочери участвуют в управлении активами наравне с сыновьями, получают конкретные преимущества.
- Расширяется пул потенциальных преемников — особенно важно, учитывая, что 70–80% состоятельных людей называют преемственность одним из главных вызовов.
- Разнообразие точек зрения повышает качество управленческих решений.
- Равный доступ снижает риск семейных конфликтов, связанных с неравным распределением ресурсов.
Отдельный аргумент: дочери первого поколения российских предпринимателей нередко получают образование не ниже, а порой и выше братьев. Не использовать этот потенциал в управлении семейными активами — прямые потери для семьи.
Как это менять на практике
Формальное равенство доступа недостаточно. На старте дочерям может потребоваться дополнительная поддержка: менторство, поручение значимых задач, защита от саботажа со стороны сложившейся команды. Без этого равные возможности остаются декларацией.
Отдельный вопрос — совмещение роли управленца с семейными обязанностями. Пока общество ожидает от женщин приоритета семьи, дочери-управленцы сталкиваются с двойной нагрузкой. Семьи, которые продумывают эту модель заранее, удерживают своих людей — и сохраняют капитал внутри системы.
Гендерный разрыв в преемственности — не просто несправедливость. Это управленческий просчёт, который сужает круг потенциальных преемников и снижает устойчивость передачи капитала. В условиях, когда преемственность становится одним из главных вызовов для состоятельных семей, игнорировать половину потенциальных преемников — роскошь, которую мало кто может себе позволить.