В фонде «Росконгресс» сообщили, что главной на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) 2026 года станет тема «Прагматичный диалог - путь к стабильному будущему». Президенту это, наверное, понравится: он слово «прагматизм» любит и часто употребляет. В обиходе оно и у нашего министра иностранных дел. Мне же и само это понятие, и тем более опора на него в политике – будь то внешней или внутренней, – давно представляются вредными, и вот почему.
По Толковому словарю русского языка Ожегова-Шведовой, прагматизм - это «1. Направление в философии, отрицающее необходимость познания объективных законов действительности и признающее истиной лишь то, что дает практически полезные результаты. 2. В исторической науке: направление, ограничивающееся описанием событий в их внешней связи и последовательности без раскрытия закономерностей их развития». Согласитесь, в качестве основания для внешней политики это слабо. Что же касается современной русской журналистики и политологии, то в них слово «прагматизм» понимается ещё более размыто: это про то, как если не решить, то снять проблему, да ещё и деньжат подзаработать.
Понятно, однако, что если есть проблема и необходимо её прочное решение, то оно должно обеспечивать благо или, как минимум, пользу, причём не кому-то в частности, а стране в целом. Но имеется ли в сегодняшней России общее - и для бизнеса, и для государства, и для общества, и для простого народа - понимание блага и пользы? Ответ, как мне представляется, очевиден: его нет. В этих условиях прагматизм легко превращается в беспринципность, в метод достижения частичной пользы, частной, корпоративной выгоды.
Предположим, однако, что я ошибаюсь и такое общее понимание блага и пользы в стране имеется. Тогда оно должно быть выражено в системе взглядов и идей, в которых осознаётся и оценивается отношение людей к высшим понятиям и ценностям, к действительности, друг к другу, а также содержатся общепризнанные цели культурной, социальной, политической и другой общественно полезной деятельности. То есть в том, что называется идеологией. Как в современной России обстоит дело с идеологией и вообще с идеями, читателю, однако, хорошо известно.
Посмотрим теперь на наших противников. Внешняя и внутренняя политика США и Европейского союза строится именно на идеологической основе. Точно так же обстоит дело с Китаем. А разворот Казахстана и государств Средней Азии в сторону Турции с её идеологией пантюркизма – разве это прагматизм? Особенно показателен пример Ирана: именно его идейная основа в широком, не только религиозном, смысле слова помогает ему держаться перед лицом усиливающегося напора США, а поставь Тегеран во главу угла прагматизм, давно сдаваться надо!
И вот здесь, особенно когда мы говорим о поиске путей к будущему (хотелось бы, конечно, чтобы оно было именно стабильным будущим), надо хорошо задуматься, куда нас заведёт – да что заведёт, уже завёл! – этот так называемый «прагматизм». Сегодня в России на общегосударственном уровне нет новых идей, которые мы не то что были бы готовы нести, но были бы готовы хотя бы предложить миру. Идея многополярности (полицентричности) мира увяла, и поиски Кремлём вариантов партнёрства с США, являющимися сегодня государством-террористом, нацеленным на восстановление своей мировой гегемонии, её добивают. Авторитет православия в результате 30 лет «симфонии» РПЦ с режимом олигархии в разных её видах далеко не укрепился. Идея СОВИНТЕРНА – создания международного объединения политических сил, разделяющих, как отмечают её авторы, ценности «советской цивилизации нового типа» (которую на днях поприветствовал даже Владимир Путин), родилась недавно, причём в обстоятельствах политического режима антисоветского свойства, всеми силами стремящегося удержать левых, ту же «Справедливую Россию», на грани полновесного присутствия в политической жизни страны. Более или менее авторитетна и последовательна в идейном смысле только КПРФ; её международный вес и связи действительно заметны, но она является ещё более ненавистным противником для современных российских верхов, объектом их постоянного политического и пропагандистского воздействия.
Итак, если не идеи, если не примат принципиальной политики, а так называемый «прагматизм», то как одержать верх в борьбе с теми, кто поставил во главу угла решение именно политико-идеологической задачи: сокрушение современной России? Ответом Европейского союза на тридцатилетние призывы Москвы к прагматизму стали 20 пакетов санкций. Они вредят и самой Европе, это так, но этим современные европейские элиты и не только элиты готовы и далее пренебрегать ради снятия последних препятствий на пути к своему полному идейно-политическому и цивилизационному доминированию. А многого ли разного рода экономико-сырьевыми посулами, ставя во главу угла прагматизм, Кремлю удалось добиться от Белого дома? Ответом стало отнюдь не прагматичное усиление разного рода давления американцев на нашу страну. Так и никак иначе в современном мире связаны доминирующая политика и находящаяся у неё под пятой экономика.
Я не хочу сказать, что современная внешняя политика нашей страны полностью безыдейна. В ней, особенно после 2014 года, обозначилось бездумно забытое, но хорошее старое: национально-освободительная, антиколониальная, антиимперская составляющие. Это идейное содержание необходимо закреплять, но без новых созидательных идей касательно будущего оно долго не проработает. Кроме того, препятствием для развития этих векторов, как и для формулирования идей, касающихся справедливого будущего, служат те космополитические, компрадорские, «имперские» (с завистью глядящие на западные империи) силы в наших верхах. Именно они под предлогом «прагматизма» вновь толкают нашу страну на путь собственной идейной пустоты и беспринципности: поиска блага в золотом тельце, а пользы в прибыли.