Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сергей Громов (Овод)

Битва за семью. Часть 5.

Предыдущая часть: Битва за семью. Часть 4. Загородный дом встретил Дмитрия тишиной. Роман высадил его у калитки, хлопнул по плечу и уехал, пообещав вернуться через пару часов. Дмитрий постоял на крыльце, прислушиваясь. Из дома доносился негромкий звук телевизора. Судя по весёлой музыке - детский канал. Значит, дети заняты. Он открыл дверь своим ключом. В прихожей пахло пирогами и чем-то ещё домашним, забытым. На вешалке висела его старая куртка, которую он здесь оставил ещё три месяца назад. Марина, видимо, повесила её, почистила щёткой. Дмитрий прошёл на кухню. Марина стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулась. Лицо у неё было напряжённое, глаза красные, но она не плакала. Сдерживалась, сказала ему: - Дима. Я чай поставила. И пирог с яблоками. Ты же любишь. - Люблю. Дети выглянули из комнаты. Маша, старшая, смотрела насторожённо, маленький Петя просто обрадовался: - Папа! Ты приехал! А мы тут прячемся, как шпионы! - Скоро домой поедете. Идите пока, я с мамо

Предыдущая часть: Битва за семью. Часть 4.

Загородный дом встретил Дмитрия тишиной. Роман высадил его у калитки, хлопнул по плечу и уехал, пообещав вернуться через пару часов. Дмитрий постоял на крыльце, прислушиваясь. Из дома доносился негромкий звук телевизора. Судя по весёлой музыке - детский канал. Значит, дети заняты.

Он открыл дверь своим ключом. В прихожей пахло пирогами и чем-то ещё домашним, забытым. На вешалке висела его старая куртка, которую он здесь оставил ещё три месяца назад. Марина, видимо, повесила её, почистила щёткой.

Дмитрий прошёл на кухню. Марина стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулась. Лицо у неё было напряжённое, глаза красные, но она не плакала. Сдерживалась, сказала ему:

- Дима. Я чай поставила. И пирог с яблоками. Ты же любишь.

- Люблю.

Дети выглянули из комнаты. Маша, старшая, смотрела насторожённо, маленький Петя просто обрадовался:

- Папа! Ты приехал! А мы тут прячемся, как шпионы!

- Скоро домой поедете. Идите пока, я с мамой поговорю.

Маша взяла Петю за руку и увела, бросив на отца долгий, серьёзный взгляд. Она уже многое понимала.

Дмитрий и Марина остались одни. Он смотрел, как она разливает чай по чашкам, как ставит перед ним тарелку с пирогом. Руки у неё чуть заметно дрожали. Дмитрий, не беря в руки чашку, сказал:

- Я был у Антона.

Марина замерла и спросила:

- В СИЗО?

- Не совсем в СИЗО. Следователь разрешил поговорить в комнате для допросов, в РОВД.

- И что он сказал?

- Сказал, что спать с тобой не спал. Что ты ему нужна была как специалист, а не как женщина.

Марина медленно выдохнула. Слишком медленно, словно до этого не дышала. Она опустилась на стул напротив, положила руки на стол и сказала:

- Это правда. Дима, я клянусь тебе всем, что у меня есть, это правда. Ни с Антоном, ни с Виктором Игоревичем у меня ничего не было.

- А почему тогда ты не сказала мне сразу, когда он начал тебя к себе в проект зазывать? Почему ты скрывала, что задерживаешься с ним, что вы куда-то ездили?

Марина закрыла лицо руками. Плечи её затряслись.

- Потому что я думала, что это моя возможность заработать больше. Моя. Не наша. Понимаешь?

Дмитрий молчал. Она убрала руки, взглянула на него. Глаза были мокрыми, но она говорила твёрдо, как будто решилась раз и навсегда. Сказала:

- Ты знаешь, сколько я получала в этой организации? Сорок пять тысяч. Сорок пять, Дима! И это с высшим образованием, с опытом, с красным дипломом. А дома мы считаем каждую копейку. Ты работаешь, я работаю, но мы всё равно не тянем. Петя в школу пойдёт, опять сборы, форма, репетиторы. Маша в музыкалку ходит, инструмент старый, она его стесняется.

- Я знаю. Мы же вместе это обсуждали.

- Обсуждали. Но ничего не меняли. А тут приходит Антон Леонидович и говорит: Марина Игнатьевна, у меня есть проект. Требуется ваш профиль. Работа сложная, ответственная, но и оплата в разы выше. Всё законно, просто нужно немного времени. Я поверила.

-Ты поверила, что в нашей стране можно за несколько месяцев легально заработать столько, сколько ты за год не получала?

- Я хотела верить. Понимаешь? Я так устала. Устала от денег, которых вечно не хватает. От того, что ты на работе пропадаешь, я на работе пропадаю, а дети сами по себе. И тут шанс. Я думала, если я принесу в дом деньги, если я сама, без тебя, смогу решить наши проблемы, то ты наконец увидишь во мне не просто жену, которая варит борщи и стирает носки. Я хотела, чтобы ты мной гордился.

Дмитрий отодвинул чашку, подался вперёд:

- А когда ты поняла, что там что-то не так?

- Сначала не понимала. Всё было красиво: документы, счета, контракты. Я подписывала бумаги, готовила отчёты. Антон говорил: это оптимизация, Марина Игнатьевна, обычная практика, просто мы работаем с бюджетными средствами, поэтому всё строго. Я верила. А потом, месяца полтора назад, я увидела конечные счета. Те, куда уходили деньги. Это были фирмы-пустышки. Зарегистрированы на подставных лиц, без сотрудников, без деятельности. Я сначала подумала, ошиблась. Перепроверила. Нет, не ошиблась.

- И что ты сделала?

- Собрала доказательства. Копии документов, записи разговоров. Антон любил обсуждать всё в машине, по дороге на встречи, думал, что там безопасно. Я записывала на диктофон в телефоне. А потом… потом я испугалась. Я поняла, что если это всплывёт, то крайней сделают меня. Я же подписывала. Я была той самой ширмой, за которой они прятались.

- И ты не пришла ко мне.

- Боялась. Думала, ты скажешь: «Я же говорил». Или того хуже, посмотришь на меня как на дуру. Или как на сообщницу. А я же не воровала, Дима! Я думала, что всё по-честному! Ну дура, да, дура! Сама себя обманула!

Она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки, вытерла щёки тыльной стороной ладони. Продолжила:

- Я решила уволиться. В тот день, когда пришла домой рано, я подала заявление. Сказала, что ухожу по собственному. Антон сначала уговаривал остаться, потом сказал: «Ваше право, Марина Игнатьевна, но вы ничего не видели и ничего не знаете». И я поняла, что это угроза.

Дмитрий смотрел на неё. Три месяца он рисовал в своей голове совсем другую картину. Любовник, измены, унижение. А оказалось просто дурацкая, человеческая жадность? Нет, не жадность даже. Желание быть нужной, успешной, доказать себе и ему, что она чего-то стоит. Сказал:

- Ты поэтому в тот вечер достала коньяк? Чтобы я не сразу начал допрашивать?

- Я не знала, как сказать. Думала, выпью, успокоюсь, объясню. А ты сразу про любовника. И я просто растерялась.

- Три месяца, Марина. Три месяца ты молчала.

- А ты? Ты три месяца спал в другой комнате и даже не спросил, что со мной происходит! Ты сразу решил, что я изменяю. Ты меня не слушал, не хотел слушать. Ты меня уже осудил.

Дмитрий вздохнул. Она была права. Частично. Он тоже хорош: вместо того чтобы попытаться понять, выстроил в голове удобную версию и успокоился на ней.

- Ладно. Хватит друг друга обвинять. Я сейчас не про это.

- А про что?

- Про нас. Я хочу понять: если бы не этот криминал, если бы не твой страх, что тебя посадят, ты бы вообще мне что-нибудь рассказала? Или так и продолжала бы считать, что я ревнивый дурак, которому знать не положено?

Марина замолчала. Долго смотрела в окно, на серое небо, на голые ветки деревьев. Она наконец сказала:

- Не знаю. Может, и не рассказала бы. Я думала, что справлюсь сама. Что выкручусь, уволюсь, найду другую работу, и всё будет хорошо. Я не хотела тебя в это втягивать.

- Но втянула. Когда поняла, что одна не выплывешь.

- Да.

- Я тебя прощу. Со временем. Не потому, что ты мне всё объяснила. А потому, что ты пришла. Сама. И детей не бросила. И документы принесла, хотя могла их уничтожить и делать вид, что ничего не знаешь.

-2

Марина подняла на него глаза.

- Я хотела уничтожить. Думала об этом. Но поняла, что если я их сожгу, то стану такой же, как они. А я не хочу быть такой.

- Значит, не зря я на тебе женился.

Она слабо улыбнулась, но тут же посерьёзнела:

- А дети? Они со мной почти не разговаривают. Маша вообще отворачивается, когда я вхожу. Петя ещё маленький, но и он чувствует.

- Они видели, что ты пропадала. Что мы с тобой ссорились. Что ты плакала. Дети всё видят. Им нужно время. Как и мне.

- Я боюсь, что они меня не простят.

- Простят. Если будешь честной. С ними тоже.

Марина кивнула. Встала, подошла к окну, открыла форточку. В комнату ворвался свежий, холодный воздух. Спросила:

- Что теперь будет? С этими… с документами, со следствием?

- Ты будешь свидетельницей. Расскажешь всё, что знаешь. Следователь сказал, что твои показания очень важны. Антон уже сознаётся в убийстве Виктора, но схему с деньгами отрицает. А у тебя есть бумаги.

- Меня посадят?

- Нет. Ты не украла ни копейки. Сама пришла с повинной, так сказать. Адвокат говорит, что максимум - свидетельские показания и, возможно, штраф. И вот что ещё, ты зря стремилась к деньгам. Деньги у нас есть. Будущее наших детей обеспечено. Имеются деньги и на текущие расходы. Мы многое, что можем себе позволить.

- Я это уже поняла. Поняла, что я понятия не имела никогда, чем ты занимаешься и где ты работаешь. Знала, что ты красиво чертишь, но ты не архитектор. И, что странно, ты никогда меня к себе на работу не приглашал.

Марина выдохнула.

- А Ерофей Петрович?

- Взяли сегодня ночью. В Смоленске. Везут обратно.

- Слава богу.

Повисла тишина. Дмитрий встал, подошёл к ней, встал рядом у окна. Не обнимал, просто встал рядом и сказал:

- Знаешь, я в бар ходил, пока за нами следили. Сидел, пиво пил, воблу грыз. И думал: а что я вообще знаю о своей жене? Оказалось, мало. Мы с тобой говорили о деньгах, о детях, о ремонте. А о том, что у тебя внутри, нет.

- Я тоже мало о тебе знаю. Ты всегда молчишь. Работа, чертежи, опять работа. А я думала, если принесу денег, ты на меня по-другому посмотришь.

- Глупости. Я на тебя и так смотрел. Просто не умею говорить.

Они помолчали. За стеной послышался топот, Петя что-то уронил, Маша шикнула на него.

- Может, начнём говорить?

Марина повернулась к нему. В её глазах блестели слёзы, но она улыбалась, впервые за долгое время.

- Давай попробуем.

- Тогда иди, позови детей. Скажем им, что больше не будем ссориться. И что мы работаем над этим.

Она кивнула, вышла в коридор. Дмитрий остался у окна. На подоконнике стояла его кружка, та, которую он считал потерянной. Марина привезла её сюда, когда собиралась в спешке. Поставила, наверное, чтобы он чувствовал себя здесь как дома.

Он взял кружку, налил себе чаю, взял кусок яблочного пирога. Вкус детства, вкус дома.

Из коридора донёсся голос Марины:

- Дети, идите к папе! У нас разговор.

Маша вошла первой, насторожённая, сжав губы. Петя за ней, с любопытством.

Дмитрий обнял их обоих, прижал к себе и объявил:

- Всё будет хорошо. Мы с мамой всё решим. А вы - наша семья. И мы вас любим. Оба.

Маша посмотрела на мать, потом на отца, кивнула и уткнулась ему в плечо. Петя просто обнял всех, насколько хватало маленьких рук.

Марина стояла в дверях, смотрела на них и плакала. Но это были слёзы облегчения.

Дмитрий поймал её взгляд, чуть заметно кивнул. Не всё ещё решено, не всё прощено. Но первый шаг сделан. Остальное - время. А время у них теперь будет.

Предыдущая часть: Битва за семью. Часть 4.

Продолжение: Битва за семью. Часть 6. Окончание.

Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.

Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.

Другие работы автора: