После того как попытки деблокирования Берлина извне окончательно провалились, основная тяжесть сражения переместилась непосредственно на улицы и площади огромного города. К 23 апреля 1945 года советские войска, наступавшие на Берлин, условно разделились на три группировки: северную (3-я ударная и 2-я гвардейская танковая армии), юго-восточную (5-я ударная, 8-я гвардейская и 1-я гвардейская танковая армии) и юго-западную (силы 1-го Украинского фронта). Каждой из них предстояло преодолеть сложную систему водных преград, превращённых обороняющимися в рубежи, достойные крепости.
Форсирование Шпрее и рождение тактики штурмовых групп
Юго-восточная группировка первой столкнулась с необходимостью форсирования Шпрее в черте города. Для 5-й ударной армии важнейшим подспорьем стали катера Днепровской флотилии. Их полуглиссеры, переброшенные к реке на автомашинах, уже в ночь на 23 апреля начали переброску разведывательных групп. С утра к переправе подключились танковые бригады 11-го танкового корпуса, приданные стрелковым дивизиям поштучно. Именно в эти дни в армии начали массово формироваться штурмовые группы. Как подчёркивает Исаев, их состав был пёстрым: например, в 301-й дивизии группа состояла из полутора десятков стрелков, отделения сапёров и двух танков или САУ, а в 60-й гвардейской — из целой стрелковой роты с гаубицами и тяжёлыми танками ИС-2. Такая организация стала ключом к прогрызанию плотной каменной застройки.
1-я гвардейская танковая армия Катукова и 8-я гвардейская армия наступали южнее, охватывая Берлин. Для них переправа через Шпрее также стала серьёзным испытанием. В ход шли амфибии, паромы и захваченные мосты. Например, 8-му гвардейскому мехкорпусу удалось навести 60-тонные паромы у Кёпеника, по которым на западный берег переправились основные силы. Однако соседний 11-й гвардейский танковый корпус Бабаджаняна попал под убийственный огонь, и первый же переправлявшийся танк затонул вместе с паромом; корпус пришлось разворачивать на переправу соседа. Тем не менее задача была выполнена, и советские войска начали охватывать центральные районы с юга.
Юго-западная группировка: штурм Тельтов-канала
Войска 1-го Украинского фронта вышли к Берлину южнее, и для них главным препятствием стал Тельтов-канал. Форсирование началось утром 24 апреля после мощной артиллерийской подготовки. Наибольший успех выпал на долю 6-го гвардейского танкового корпуса: его мотострелки захватили плацдарм, под прикрытием которого сапёры навели понтонные мосты. Через эти переправы в течение суток на северный берег перешли все бригады корпуса, а затем и остальные соединения 3-й гвардейской танковой армии. Однако 9-й мехкорпус, наступавший на самом ответственном направлении, в первый день потерпел неудачу — его плацдарм был срезан контратакой, а бригада потеряла более 400 человек. Пришлось и ему воспользоваться соседскими переправами. Закрепившись, танкисты Рыбалко веером двинулись на север, очищая пригороды Лихтерфельде, Целендорф, Далем и постепенно втягиваясь в Берлин.
Северная группировка: канал за каналом
На северном фасе войска 3-й ударной и 2-й гвардейской танковой армий упёрлись в канал Берлин-Шпандауэр-Шиффартс — водную преграду с отвесными бетонированными стенками и взорванными мостами. Поначалу и здесь не обошлось без пробуксовок: командующий армией Кузнецов жёстко критиковал подчинённых, за сутки продвинувшихся лишь на 200–250 метров. Перелом наступил, когда 19-я мехбригада 1-го мехкорпуса сумела зацепиться за южный берег и, отбив все ночные контратаки, расширить плацдарм настолько, что по нему удалось переправить главные силы. Ещё более эффектного успеха добилась 34-я гвардейская мотострелковая бригада 12-го гвардейского танкового корпуса: найдя лодки, она скрытно форсировала канал в технически трудном месте и столь же внезапно вышла к железнодорожному мосту через Шпрее, который немецкие сапёры готовили к взрыву. Решительная атака предотвратила подрыв, и в руках корпуса оказалась готовая переправа для танков. Правда, первое время использовать её было почти невозможно — мост возвышался над местностью и простреливался артиллерией; переправу пришлось отложить до темноты.
Бои в каменных джунглях
К 25–26 апреля боевые действия приняли характер тяжелейших уличных схваток. Войска 5-й ударной армии, за трое суток продвинувшись левым флангом почти на 3 километра, медленно, но верно двигались к центру. В полосе 8-й гвардейской армии отличились штурмовые отряды 82-й гвардейской стрелковой дивизии, прошедшие школу уличных боёв в Познани: смелым броском они вышли к тюрьме севернее аэропорта Темпельхоф, за ними подтянулись главные силы. Танкисты Катукова, пробиваясь на северо-запад, овладевали кварталами Нейкёльна. Однако нехватка пехоты становилась всё острее: в механизированных бригадах к тому моменту оставалось по 80–100 активных штыков, и основная тяжесть боя ложилась на танки и артиллерию. Штурмовые группы пришлось восстанавливать прямо на ходу, формируя их вокруг считанных оставшихся машин.
Характерной деталью, отмеченной Исаевым, стало применение фаустпатронов немцами не только против бронетехники, но и против орудий прямой наводки, а также использование вкопанных в перекрёстки танков роты «Берлин». Так, 219-я танковая бригада у станции метро на Кайзер-дамм наткнулась на сильный огонь неподвижных «Пантер» и вынуждена была совершать обходный манёвр.
Кто нанесёт удар по Рейхстагу?
По мере приближения к центру города всё более очевидной становилась символическая цель — Рейхстаг. 27 апреля командующий 1-й гвардейской танковой армией Катуков получил от Жукова приказ: после овладения железнодорожным узлом южнее Потсдамского вокзала форсировать канал и нанести удар вдоль Герман-Геринг-штрассе на Рейхстаг. Почётная задача была возложена на 11-й гвардейский танковый корпус. Исаев не может удержаться от иронии: «Если нанести поставленную Катуковым задачу на карту Берлина, то с высоты сегодняшнего знания нельзя не удивиться заключённому в ней парадоксу. Корпус Амазаспа Бабаджаняна должен был пройти мимо бункера фюрера и выйти к зданию, имеющему преимущественно символическое значение». Быстрого броска, однако, не получилось: танкисты упёрлись в баррикады на Флот-Велль-штрассе, за которыми проходил Ландвер-канал. Попытки форсировать его с ходу были встречены шквалом огня.
Тем временем с юго-запада к центру Берлина столь же настойчиво пробивались армии 1-го Украинского фронта. 28 апреля после неудачных попыток продвинуться в глубь кварталов Конев усилил 3-ю гвардейскую танковую армию пехотой 28-й армии и развернул все корпуса строго на север. Начались знаменитые трения между фронтами: части Рыбалко двигались практически поперёк полосы 1-го Белорусского фронта, «режа боевые порядки» соседей. Вечером 28 апреля Конев направил Жукову просьбу изменить направления наступления Чуйкова и Катукова, на что Георгий Константинович флегматично обратился к Сталину, предложив либо установить чёткую разгранлинию, либо разрешить сменить части 1-го Украинского фронта в Берлине. Развязка наступила в 21:20 28 апреля, когда директивой Ставки ВГК разграничительная линия между фронтами была сдвинута на северо-запад. Судьба Рейхстага решалась без Конева.
К тому моменту части 150-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии, очистив район Моабит и знаменитую тюрьму, уже стояли на берегу Шпрее у моста Мольтке. До серого здания германского парламента им оставалось пройти несколько сотен метров. Спешка, порождённая соперничеством фронтов, отступала перед реальностью: на 29 апреля командование 1-го Белорусского фронта назначило общий штурм окружённой группировки в районе парка Тиргартен. Берлинская операция вступала в свою последнюю, самую кровопролитную фазу.