В то время как к юго-востоку от Берлина в Хальбском котле агонизировала 9-я армия, разворачивалась не менее драматичная борьба на северном фасе. Здесь, по замыслу Гитлера, должен был последовать спасительный удар армейской группы обергруппенфюрера СС Феликса Штайнера.
Агония группы Штайнера
Получив приказ наступать и личную телеграмму от Гитлера с угрозой расстрела за невыполнение, Штайнер вынужден был действовать соединениями, которые Исаев характеризует как «типичное для заключительного периода войны лоскутное одеяло из отдельных частей». Сохранившиеся немецкие документы рисуют удручающую картину состояния войск: в боевом расписании значатся батальоны фольксштурма, переводчиков, саперные заградительные батальоны, сборные части люфтваффе и морской пехоты. 4-я полицейская дивизия СС, восстанавливаемая после разгрома в Померании, имела в ротах по 20 активных штыков, а подкрепления, такие как батальоны кригсмарине, предполагалось вооружать «за счет оружия, которое можно отобрать у пожилых солдат и фольксштурма».
Наступление Штайнера началось утром 25 апреля в районе Германсдорфа, нацеливаясь на Шпандау — один из ключевых пунктов, через который позже гарнизон пытался вырваться из Берлина. Однако части 1-й польской армии, действовавшие совместно с советскими кавалеристами, активной обороной сорвали этот замысел. Как пишет Исаев, удар 25-й танко-гренадерской дивизии был остановлен, а к вечеру немецкие отряды были оттеснены к опушке леса. Окончательный крест на действиях группы Штайнера поставила 61-я армия, которая, форсировав канал Гогенцоллерн, начала выходить в тыл немецкой группировке, вынуждая её остатки отступать к Эльбе.
Стратегический итог: почему деблокирование провалилось
Завершая тему попыток деблокады, Исаев формулирует четкие выводы. Выбранная Гитлером стратегия удара извне с целью восстановления снабжения блокированной столицы была исторически стандартной (подобное пытались осуществить под Сталинградом и Ленинградом), однако на практике оказалась полностью несостоятельной по одной ключевой причине — фатальной слабости выделенных для этого сил.
«Если бы у Штайнера была ударная группировка, сравнимая по численности и боеспособности войск с той, которая наносила контрудар под Баутценом, его контрудар мог стать знаменитым», — констатирует автор. В реальности же собранные «с бору по сосенке» части успешно сдерживались польской пехотой. Что касается армии Венка, её наступление развивалось несколько более успешно лишь потому, что против неё действовала лишь часть сил 4-й гвардейской танковой армии. Однако, подчеркивает Исаев, «свежесформированные дивизии из РАДовцев и “последнего призыва”… существенно уступали по своим профессиональным качествам и их сдерживание не составляло больших сложностей для гвардейских механизированных бригад».
Автор замечает, что если бы первоначальный план действий 1-го Украинского фронта не был изменен в пользу скорейшего штурма Берлина, танковые армии Рыбалко и Лелюшенко прошли бы «огнем и мечом» по исходным позициям Венка еще на дальних подступах. Это сделало бы наступление 12-й армии невозможным, а также отодвинуло бы внешний фронт окружения 9-й армии дальше на запад, значительно сократив число выживших в Хальбском котле.
Штурм Берлина: город, гарнизон и первый натиск
После того как попытки деблокирования были окончательно сорваны, началась финальная фаза сражения — непосредственно штурм столицы Рейха. Исаев детально описывает как сам город-крепость, так и динамику первых дней боев.
Кто первым вошел в Берлин?
Вопрос о «первенстве» входа в Берлин Исаев увязывает с тем, что считать границей города. Если руководствоваться классической советской версией, зафиксированной в исследовании «Последний штурм», то в 6:30 утра 21 апреля батальон 171-й стрелковой дивизии полковника Негоды пересек Берлинскую кольцевую автостраду (Берлинерринг).
Однако Исаев вводит важное уточнение: Большой Берлин, площадью 88 тысяч гектаров, был застроен лишь на 15%. Его внешние районы представляли собой разреженную малоэтажную застройку. Действительным началом ожесточенных городских боев, по мнению автора, стало вторжение в сектора плотной каменной застройки в черте окружной железной дороги. И с этой точки зрения первым в «каменные джунгли» Берлина прорвался 1-й механизированный корпус.
Поле боя: Башни, каналы и «бумажные стены»
Автор рисует масштабную картину того, что представлял собой Берлин в 1945 году. Это был не просто город, а гигантский мегаполис с мощной промышленностью (заводы Alkett и другие), сложнейшей транспортной инфраструктурой (15 железнодорожных линий, 80-километровая сеть метро) и уникальными фортификационными сооружениями. Особым элементом обороны стали циклопические башни ПВО (Flaktuerme) высотой около 40 метров, способные вмещать до 18 тысяч человек каждая и вооруженные тяжелыми зенитками, — три таких монстра находились в Зоопарке, Фридрихсхайне и Гумбольтхайне.
Помимо этого, Берлин пересекало множество водных преград (главная из них — река Шпрее шириной до 100 метров), а подготовка к уличным боям велась с немецкой основательностью. Баррикады строились на промышленном уровне, имели высоту 2–2,5 метра и специальные проезды, подготовленные к заделке вагоном с землей. В систему обороны включили танковую роту «Берлин», состоявшую из вкопанных в землю в качестве неподвижных огневых точек «Пантер» и Pz.IV.
Несмотря на внешнюю внушительность, Исаев, ссылаясь на оценки английских историков и собственную аналитику, констатирует, что гарнизон Берлина представлял собой «крепость с бумажными стенами». Численность защитников он оценивает в 100–120 тысяч человек, что является «золотой серединой» между завышенными советскими данными и заниженными немецкими. Основную массу при этом составляли слабо вооруженные и необученные батальоны фольксштурма, полицейские и строители флота.
Качественный костяк обороны составил отступивший в город LVI танковый корпус генерала Гельмута Вейдлинга (13–15 тысяч бойцов), который был вынужден развернуться на 180 градусов. Автор приводит драматичный эпизод совещания 22 апреля, когда Вейдлинг и его командиры сочли втягивание корпуса в Берлин бессмысленной гибелью, но приказ фюрера, подкрепленный угрозой расстрела и неожиданным вызовом в Рейхсканцелярию, решил всё иначе. 24 апреля Вейдлинг был назначен комендантом Берлина с прямым подчинением Гитлеру.
Северная группировка: сквозь пригороды к Шпрее
Описывая начало штурма, Исаев выделяет три ударные группировки советских войск. К 23 апреля северная группа (3-я ударная и 2-я гвардейская танковая армии) вела тяжелые бои за северные и северо-восточные пригороды.
Автор отмечает, что по мере втягивания в плотную застройку темпы наступления резко упали, а управление войсками усложнилось. Командующий 3-й ударной армией В. И. Кузнецов был вынужден жестко критиковать подчиненных за то, что части за сутки продвинулись лишь на 200–250 метров, а штабы «потеряли управление». Основным средством борьбы обороняющихся против бронетехники и орудий прямой наводки стали фаустпатроны, от огня которых армия несла чувствительные потери.
В это же время 2-я гвардейская танковая армия генерала Богданова была выведена из уличных лабиринтов и перенацелена на западные пригороды Берлина с их менее плотной застройкой. Механизированные корпуса получили задачу форсировать канал Берлин-Шпандауэр-Шиффартс, чтобы наступать в направлении Сименсштадта и Шарлоттенбурга. Однако и здесь наступательный порыв быстро уткнулся во взорванные мосты, после чего начался рутинный и кровопролитный конвейер по форсированию водных преград.