Завершая анализ ликвидации франкфуртско-губенской группировки, Исаев делает принципиально важный вывод, который переворачивает привычные представления о Берлинской операции. Он пишет: «В целом можно сделать вывод, что армии-“загонщики” понесли в боях с окруженным в районе к юго-востоку от Берлина противником потери, сравнимые с потерями армий, штурмовавших Берлин». Этот факт наглядно демонстрирует, насколько ожесточённым было сопротивление в «котле» и какая катастрофа ожидала бы Красную Армию, если бы этим войскам удалось организованно отойти на улицы столицы и усилить её гарнизон. Сражение в лесах под Хальбе, хоть и осталось в тени уличных боёв, было полноценной битвой на уничтожение, потребовавшей колоссального напряжения сил.
Пока кольцо вокруг 9-й армии неумолимо сжималось, верховное командование вермахта лихорадочно искало резервы для деблокирующего удара. Так на сцене появилась вновь сформированная 12-я армия под командованием генерала танковых войск Вальтера Венка. Её создание стало одним из последних актов военного строительства Третьего рейха. Когда в конце марта 1945 года замкнулся Рурский «котёл», Гитлер приказал сформировать новую армию на Эльбе. Как образно замечает Исаев, изначально эта существовавшая лишь на бумаге армия предназначалась для наступления на запад, чтобы освободить окружённую в Руре группу армий «Б». Однако к апрелю, когда советские войска вышли на подступы к Берлину, вектор её усилий кардинально изменился.
Формирование 12-й армии было лихорадочным и производилось за счёт «последнего призыва» Рейха — 17-18-летних юнцов и персонала Имперской трудовой службы (RAD). В её состав вошли дивизии с громкими именами немецкой истории: «Клаузевиц», «Шарнхорст», «Гуттен», «Теодор Кёрнер». Однако, как показывает Исаев на примере дивизии «Фридрих Людвиг Ян», боевые возможности этих соединений были крайне ограничены. При почти полном штатном количестве «штурмгеверов» и фаустпатронов, дивизия не имела ни одной противотанковой пушки ПАК-40 и ни одной гаубицы. Подавляющее несоответствие штатного и реального количества винтовок и полное отсутствие пистолетов-пулемётов красноречиво говорят о том, что «последний бросок» рейха был жестом отчаяния. Командовать этими наспех сколоченными войсками поставили опытных генералов, чьи корпуса прошли через Дубно, Курскую дугу и Прибалтику.
В час ночи 23 апреля в штаб Венка прибыл сам начальник ОКВ фельдмаршал Кейтель. Обрисовав обстановку, он заявил, что видит единственный путь к спасению в прорыве 12-й армии к столице и соединении с 9-й армией Бюссе. Венк продиктовал приказ, предполагавший разворот сил с Западного фронта на Восточный, против наступающих советских частей. Однако, как подчёркивает Исаев, в тот момент, 24–25 апреля, ударные группировки Красной Армии уже преодолевали Тельтов-канал и Шпрее, и времени на раскачку у немцев не было.
25 апреля, одновременно с приказом Бюссе на прорыв, Гитлер отправил Венку директиву, требовавшую наступать из района Бельциг прямо на восток, чтобы отрезать 4-ю советскую танковую армию и соединиться с 9-й армией. После этого обе армии должны были повернуть на север и деблокировать Берлин. Это был план, совершенно не учитывавший реального соотношения сил. Наступление началось 28 апреля. Дивизии Венка двигались через лес Ленинер Форст навстречу остаткам потсдамского гарнизона. Им удалось достичь района Ферха и установить контакт с окружёнными в Потсдаме частями, после чего около 20 тысяч человек под командованием генерала Рейманна пошли на прорыв навстречу «гремящим танковым выстрелам».
Однако этот тактический успех стал пределом возможностей армии Венка. Кризис сражения резко затянулся, и все силы 4-й гвардейской танковой армии Д. Д. Лелюшенко оказались скованы в районе Беелица. Советская пехота, имевшая огромный опыт лесных боёв, шаг за шагом теснила необстрелянных юнцов Венка. Уже 29 апреля Венк был вынужден отправить в ОКВ радиограмму о том, что «наступление на Берлин более невозможно», тем более что на поддержку 9-й армии, которая сама истекала кровью у Хальбе, рассчитывать не приходилось. Тем не менее, командование 12-й армии сознательно решило продолжать борьбу с советскими войсками до последнего патрона, чтобы обеспечить прорыв остатков группы Бюссе и организованный отход к Эльбе для сдачи американцам.
Последняя радиограмма Гитлера от 29 апреля с вопросами «Где авангард Венка?» и «Где 9-я армия?» осталась без утешительного ответа. Утром 1 мая первые вырвавшиеся из Хальбского котла части Бюссе вышли на позиции Венка. После этого фронт 12-й армии начал сжиматься к переправе у Тангермюнде, где по полуразрушенному мосту солдаты и офицеры уходили за Эльбу в плен к западным союзникам.
Параллельно с действиями Венка разворачивалась драма армейской группы Штайнера, призванной ударить с севера. В ночь на 21 апреля обергруппенфюрер СС Феликс Штайнер получил приказ наступать с плацдарма у Эберсвальде, чтобы восстановить разорванный фронт. Гитлер направил ему телеграмму, в которой под личную ответственность требовал наступать, запретив любое отступление под угрозой немедленного расстрела. Именно тогда в документах впервые появилось наименование «армейская группа Штайнера». Ему были переданы 5-я егерская и 25-я танко-гренадерская дивизии, а также полицейская дивизия СС и наспех сформированные части вроде полка «Солар». Однако, как констатирует Исаев, уже к моменту получения приказ не соответствовал обстановке: советские войска через Бернау уже прорвались к окраинам Берлина. Ответственность Штайнера растянулась на огромный участок от Финов-канала до Шпандау, и его наступление, не имевшее ни сил, ни времени на подготовку, быстро захлебнулось.
Таким образом, все попытки деблокировать Берлин извне провалились. Армия Венка смогла лишь на короткое время сковать советские войска и обеспечить выход жалких остатков 9-й армии, но изменить судьбу столицы Рейха и её гарнизона было уже невозможно. Это был финал агонии.