Сражение, развернувшееся к юго-востоку от Берлина в конце апреля 1945 года, стало одним из крупнейших «котлов» на советско-германском фронте. Однако уличные бои в столице Третьего рейха оттеснили его на второй план в историографии. Между тем, как пишет кандидат исторических наук Алексей Исаев, в окружение здесь попала почти 200-тысячная группировка противника, располагавшая большим количеством техники, включая тяжелые танки «Королевский тигр». В западной литературе это сражение устойчиво ассоциируется с деревней Хальбе, название которой, по мнению автора, вполне заслуженно, ведь именно там решалась судьба остатков 9-й и части 4-й танковой армий вермахта.
В тисках двух фронтов
Предпосылки окружения были заложены стремительным прорывом одерского рубежа войсками 1-го Белорусского фронта и выходом на оперативный простор танковых армий 1-го Украинского фронта после форсирования Шпрее. В советском командовании отсечение этих сил от Берлина рассматривали как ключевой шаг к упрощению захвата города: врага нужно было лишить возможности усилить уличные бои своими полевыми соединениями.
Автор подчеркивает, что, вопреки некоторым мемуарным свидетельствам, полное замыкание кольца произошло не 22 апреля. В тот день между частями генерала Рыбалко (1-й Украинский фронт) и генерала Чуйкова (1-й Белорусский фронт) еще оставался коридор шириной в 12 километров. Тем не менее, именно 22 апреля командование фронтов отдало приказы, неумолимо сжимавшие горловину будущей западни. Маршал Жуков перенацеливал общевойсковые армии в южном направлении — на Фюрстенвальде и Бад-Заров, чтобы выйти в тыл немецким корпусам, а маршал Конев требовал от 28-й армии развернуть часть сил фронтом на восток, перехватив дороги и дефиле между озерами в районе Тойпица и Кёнигс-Вустерхаузена. Как образно замечает Исаев, армия генерала Лучинского была вынуждена «разрываться между зарождающимся „котлом“ и немецкой столицей».
Архитектура окружения и симметричный ответ Бюссе
Формирование внешнего и внутреннего фронтов окружения легло в основном на плечи общевойсковых соединений. После взятия Котбуса 3-я гвардейская армия генерала Гордова получила задачу наступать на Люббен, фактически создавая западный фас «котла». В то время как командующий 9-й немецкой армией Бюссе лихорадочно перебрасывал соединения с Одера, чтобы выстроить оборону фронтом на восток, Гордов выстраивал симметричную линию фронтом на запад.
Исаев отмечает, что на острие возможного прорыва немцев советское командование ставило мощные противотанковые заслоны. О прочности южного фаса «котла» говорит тот факт, что попытки немцев с ходу отбить Котбус в ночь на 23 апреля силами до нескольких полков были успешно отражены организованным огнем стрелковых дивизий.
«Загонщики» и агония фронта на Одере
На восточном фасе роль «загонщиков» выполняли 33-я и 69-я армии, а также 3-я армия и 2-й гвардейский кавкорпус. Они должны были отжимать немецкие войска дальше к югу, отрезая им путь в Берлин. Однако продвижение здесь не было стремительным. В книге приводится донесение офицера Генштаба, объяснявшее медлительность наступления: лесисто-болотистая местность, искусно усиленная противником завалами и порчей переправ, а также малочисленность дивизий. К тому моменту в стрелковых полках на направлениях главных ударов подчас насчитывалось по 30–45 активных штыков в роте. 13.00 23 апреля немецкое командование отдало приказ об отводе войск с Одера, запустив процесс схлопывания восточного фронта и пробивания коридора на запад к спасительной 12-й армии Венка.
Роковое замыкание и действие «Берлинского магнита»
Финал образования «котла» наступил 24 апреля. В 10.00 у Бонсдорфа замкнулось кольцо: встретились механизированная бригада 3-й танковой армии и гвардейская дивизия 8-й гв. армии. Путь на Берлин был перекрыт. Отчаянные попытки немецкой 21-й танковой дивизии проломить заслон на следующий день провалились. Как сообщает автор, противник был отброшен тяжелыми танковыми полками Резерва Главного Командования во взаимодействии с пехотой 152-й дивизии.
Именно здесь Исаев вводит ключевую для понимания трагедии окруженных метафору. Близость немецкой столицы действовала как «магнит», притягивая к себе лучшие подвижные соединения наступающих. Танковые армии Рыбалко и Лелюшенко ушли на Берлин, оставив «грязную работу» по сдерживанию рвущегося из западни врага стрелковым дивизиям. Им, потрепанным в предыдущих боях, предстояло в изнурительных маршах перекрывать лесные дороги и озерные перешейки, вставая на пути движимого отчаянием противника. Гонка вдоль Шпрее стала прологом к кровавой драме у Хальбе, где спрессованная боевая техника и десятки тысяч солдат обреченной группировки попытались тараном проложить себе путь сквозь порядки советской пехоты.