Существует негласный восточноевропейский вид спорта — выяснять, кто из славян первым обзавёлся настоящим государством. Поляки, русские, чехи, болгары — у каждого свой кандидат, своя любимая дата и свой набор контр-аргументов. Пока эта увлекательная дискуссия длится веками, в тени альпийских склонов тихо и без лишнего шума сформировалось государство, которое, возможно, вообще древнее всех. Оно называлось Карантания. И даже в момент, когда от него уже не осталось ни княжества, ни автономии, местных герцогов продолжали возводить на престол по славянскому обряду аж до XV века — словно в насмешку над современными спорами.
Трактат, который всё перепутал, но ничего другого у нас нет
Если государство Само мы худо-бедно знаем по синхронной «Хронике Фредегара», то с Карантанией выходит классический исторический анекдот: единственный связный источник написан через двести лет после расцвета. Называется этот шедевр церковной бюрократии «Обращение баварцев и карантанцев» (Conversio Bagoariorum et Carantanorum), состряпан в 870-е годы в Зальцбурге. Авторы не просто пересказывали историю — они ожесточённо доказывали право Зальцбургского епископства на миссионерство среди славян. Объективность? Что вы, это был средневековый грант на церковную экспансию.
Побочный эффект: именно из этого трактата мы впервые узнаём, что Карантания, возможно, старше державы Само. Но точно не знаем. Впрочем, когда учёные спорят, отличный момент напомнить: пока одни выясняют, у кого первая государственность, другие тихо фиксируют, что настоящая древность — это когда нет ни одного современного событиям летописца, а ты всё равно существуешь.
Склавиния, которой не нужен был князь
Первое упоминание славян на этой территории относится аж к 595 году. В источниках того времени появляется таинственная «склавиния» — территория в Восточных Альпах, попавшая под власть аваров. Наши предки только учатся выяснять, что называть государством, а местные уже собирают вече и решают вопросы без всяких единоличных правителей.
Лектор называет это «военной демократией». Франки и византийцы, привыкшие к императорам и королям, считали такую форму правления чем-то вроде политического недоразумения. Государство, если без князя — какое же это государство? Так, «скороспелый бельсин», который рассыплется быстрее, чем его заметят. А он взял и не рассыпался. Первое достоверное имя местного князя — Валук — всплывает только в 623 году, когда карантанцы уже присоединяются к конфедерации Само. Получается, до этого они спокойно управлялись без князя почти тридцать лет — и ничего, выжили.
От Само до Габсбургов: как построить государство и уйти в тень
После смерти Само в 658 году его держава распалась, и вот тут Карантания впервые выходит на сцену как самостоятельный политический игрок. Правда, силы были неравны: авары продолжали давить, и около 743 года князь Борут пошёл на отчаянный шаг — признал сюзеренитет Баварии в обмен на военную помощь. Сына Горазда и племянника Хотимира отправили заложниками в Баварию, где их, как водится, крестили. Вернувшись, они начали энергично насаждать христианство — с тремя восстаниями языческой знати, которые, разумеется, подавили.
Казалось бы, вот он, шанс на сохранение автономии. Но в конце VIII века франки под руководством Карла Великого разгромили аваров, и Карантания плавно вошла в состав империи, сохранив собственных князей. Точку в этой истории поставил Людевит Посавский, поднявший восстание в 819–820 годах. Восстание подавили, а вместе с ним — и славянскую княжескую власть. Территорию порезали на графства и марки, посадив туда немецких феодалов. Карантания как независимый субъект исчезла с карты.
Но славянский дух оказался на удивление живучим. Даже спустя столетия, уже будучи немецким герцогством в составе Священной Римской империи, местных правителей продолжали возводить на престол по древнему обряду. Коронация проходила на так называемом Княжеском камне — обломке римской колонны, вкопанном в землю, где герцог давал клятву на славянском языке (позднее формулу перевели на латынь). Последним этот ритуал прошёл не кто-нибудь, а Эрнст Железный Габсбург — в начале XV века. Ирония судьбы: пока другие славяне веками будут доказывать, что их княжеская власть была древнее, в Карантании эта древность просуществовала до эпохи, когда уже вовсю стреляли пушки и открывали Америку.
Вывод, который не понравится спорщикам
Карантания — великолепный пример того, что раннесредневековая государственность не любит чётких дат основания, громких имён и эпических летописей. Она возникает из племенных союзов, тихо крестится, уходит под протекторат соседей, потом исчезает с карты — и при этом оставляет память в виде каменного трона, на который усаживались правители спустя полтысячелетия после гибели княжества.
Так что пока в учёных кругах и патриотических блогах с жаром выясняют, чьё государство «самое первое» — Польша, Русь, Чехия или Болгария, — Карантания молча напоминает: настоящая древность не в спорах, а в том, что твой коронационный камень стоит ещё со времён Римской империи. И пусть никто точно не помнит, как звали первых князей. Зато обряд — вот он, живой до 1414 года. А это, согласитесь, аргумент посильнее многих хроник.