Василий стоял у окна своей кухни и смотрел, как из трубы соседской бани идет дым. Прямой, спокойный столб поднимался к серому ноябрьскому небу. Ему казалось, что этот дым — символ свободы. Вот он плывет, куда хочет. А он, Вася, стоит в собственной квартире с кружкой остывшего чая и чувствует себя собакой на короткой цепи.
Ровно три года назад он решил "осесть". Все друзья уже женились, понабрали ипотек, родили детей. Поддавшись всеобщему гипнозу, Вася сделал предложение Кате. Красивой, ухоженной, с громким голосом и четкими планами на жизнь.
— Без загса никаких детей и совместного быта! — заявила она тогда еще на стадии цветов и конфет. — Я женщина серьезная.
Вася тогда думал, что это милая требовательность. Сейчас он понял: это был подписанный приговор.
В спальне заворочалась Катя. Через минуту она вышла, халат нараспашку, волосы спутаны, взгляд — как у следователя на допросе.
— Ты чего не на работе? — спросила она, не здороваясь.
Вася вздохнул.
— Кать, сейчас десять утра. У меня смена с двенадцати.
— А ты бы пошел к десяти, пришел бы раньше — и зарплата бы больше была. Я вчера разговаривала с подругой Юлей, у неё муж в два раза больше приносит зарплату, не то что ты.
— Юлин муж работает на нефтянке вахтами, он дома не ночует, — устало сказал Вася. — И Юля постоянно в слезах, потому что муж приезжает раз в месяц.
— Не переводи стрелки, Василий. Ты зачем женился, если не готов обеспечивать?
Вот с этого вопроса всё и началось. Он и сам теперь часто его себе задавал.
— Я отдаю всю зарплату, — напомнил он.
Катя картинно закатила глаза и пошла наливать кофе. Вася знал, что сейчас начнется.
— Всю? А где премия за прошлый месяце? Куда-то исчезла? Всю ты отдал, как же. А на что ты купил себе ту дурацкую удочку?
— Удочка стоила пятьсот рублей, — тихо сказал он. — Я за нее отдельно положил деньги, на обедах экономил.
— Когда ты последний раз мылся?
— Я сегодня утром мылся, — ответил Вася.
— Ничего не слышала, чтобы ты там шумел. Слушай, у тебя друзья едут к озеру в субботу, так вот — забудь. Теща приезжает. Будешь дома, говорить с ней по-человечески, а не мычать как обычно.
Вася допил чай и поставил кружку с таким усилием, что думал она треснет. Он вспомнил, как два месяца назад отпрашивался к Лехе на день рождения. Леха — лучший друг. В квартире были только свои, мужики. Пили пиво, смотрели хоккей. Он тогда ушёл после третьей просьбы Кати "немедленно вернуться". Приехал в десять вечера. Она устроила скандал на два часа, потому что, цитата: "Ты меня бросил одну на целых пять часов. Пять! А я устала на работе, между прочим".
Леха потом позвонил: "Ты чего сбежал? Ты вообще мужик или...
Вася тогда засмеялся, но внутри всё сжалось. Сегодня он смеяться не хотел.
— Кать, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Я больше не могу.
— Что не можешь? Мыться?
— Не могу жить так. — Он перебил её впервые за последние полгода. — Ты не жена. Ты — начальник. Каждый день ор. Каждый день про деньги. Я когда женился, я думал, у нас будет семья. А у нас — казарма.
Катя медленно поставила чашку. Зрачки сузились. Губы сжались в бескровную линию. Вася знал, что сейчас будет. Ураган. Штормовое предупреждение.
— Ах ты неблагодарная свинья, — спокойно и страшно начала она. — Я из тебя человека делала три года. Ты пришел в мою жизнь с зарплатой курьера, с друзьями-алкоголиками и без единой цели. Я тебя научила, как выглядит нормальный мужчина. Я заставила тебя мыться каждый день, как человека. Я взяла под контроль твои финансы, чтобы ты не просаживал деньги на выпивку. А ты мне? Ты мне — казарма?
— Ты заставила меня отдать тебе карточку, — сказал Вася. — Я не хотел. А ты устроила скандал на свадьбе у твоей сестры. При всех кричала, что я — жмот и альфонс. И я сдался.
— И правильно сделал. Потому что без меня ты бы пропил и прогулял всё до копейки.
— Я не пью, — заметил Вася.
— Но мог бы начать!
Она стояла, уперев руки в бока, и Вася вдруг ясно, как на рентгене, увидел следующие тридцать лет. Те же крики по утрам. Те же слёзы на пустом месте. Та же удочка за пятьсот рублей как символ личного бунта. Те же отпрашивания к друзьям, которые через год перестанут звать, потому что "этот Вася всё равно не придет — цепь короткая".
— Я хочу развод, — сказал он. Спокойно, без пафоса. Просто констатировал факт.
Катя рассмеялась. Нет, не истерично — свысока, как учительница над двоечником.
— Развод? Ты? Ты без меня пропадешь через две недели. Кто тебе носки постирает? Кто тебе суп сварит? Твои "друзья"? Они твою зарплату прогуляют и бросят. Без меня ты ноль.
— Может быть, — кивнул он. — Но ноль, который моется когда хочет, ходит к друзьям когда хочет, тратит свои деньги на что хочет и не слушает каждый вечер, что он ничтожество. Лучше быть свободным нулем, чем рабом с короной на голове.
Она не ожидала такого ответа. На секунду её уверенность дала трещину. Но хватило ровно на один вдох.
— Хорошо, — ледяным тоном сказала Катя. — Разводись. Но заявление подам я.
Она ушла в спальню, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка с потолка.
Вася остался один. Он снова посмотрел в окно. Дым из соседской бани давно рассеялся. Вместо него набежали тучи, собираясь на дождь или снег.
Он достал телефон. Набрал номер.
— Леха, привет… Да, я в порядке. Слушай, у тебя диван освободился на неделю?
В трубке повисла пауза.
— Освободился, — осторожно ответил друг. — Только ты это… Ты уверен?
Василий посмотрел на закрытую дверь спальни, откуда уже доносился приглушенный всхлип — или готовился следующий залп. Он вспомнил удочку за пятьсот рублей. Он подумал, что у него ещё есть работа, две руки и голова на плечах. И что жить взаймы у собственной жены он больше не хочет.
— Уверен, — сказал он. — Хватит. Зачем вообще жениться на том, кто тебя не уважает? Лучше быть одному, чем с человеком, для которого ты — биомасса по добыче денег и чистоте тела.
— Я заеду за тобой через час, — сказал Леха.
Вася положил трубку. Подумал и пошел в ванную. Не потому что "надо мыться каждый день", а потому что сейчас ему просто захотелось постоять под горячей водой. В последний раз в этой квартире — как свободный человек.