– Я к вам в гости на неделю. Вы же не выгоните? – сказала Раиса Марковна с порога, и я почувствовала, как внутри все напряглось.
Она стояла на лестничной площадке с маленьким чемоданом в руке, в своем бежевом плаще и платке, повязанном под подбородком. Выглядела меньше, чем я ее помнила. Старше.
– Здравствуйте, – я не двинулась с места.
– Ну что ж ты стоишь? – она шагнула вперед. – Пусти старуху на порог, холодно же.
Я отступила. Она вошла, огляделась, поставила чемодан у стены.
– Ничего квартирка. Чистенько. Одна живешь?
– С дочерью, – я закрыла дверь. – Раиса Марковна, что случилось?
Она сняла платок, пригладила волосы:
– Ничего не случилось. Просто решила навестить. Мы же с тобой роднёй были.
Были. Несколько лет назад. До развода с ее сыном.
– Вы не приезжали все эти годы, – я скрестила руки. – Ни разу. Даже когда Лиза родилась.
Раиса Марковна отвела взгляд:
– Занята была. Да и неудобно как-то... После того, что Максим наделал...
Я промолчала. «Что Максим наделал» – это мягко сказано. Гулянки, скандалы. Три года брака, которые я потратила на попытки склеить то, что рассыпалось в прах еще до свадьбы.
– Раиса Марковна, зачем вы приехали? Правда.
Она вздохнула, присела на край дивана:
– Сын женился. Опять. Третий раз уже. И она... – голос дрогнул. – Она сказала, что я им мешаю. Что пора бы мне съехать. А мне некуда, Машенька. Квартира-то его. Свекровь моя ему завещала. Я всю жизнь там прожила, а теперь вот... Вещи собрала и уехала. Сказала – на неделю к знакомым. Думала, он опомнится, заберет меня обратно. А он... он даже не позвонил.
Я села напротив. Смотрела на нее и не знала, что чувствовать. Жалость? Злость?
– И вы решили приехать ко мне.
– Ну а к кому еще? – она подняла глаза. – Подруги все разбежались. Родственников нет. А ты... ты же добрая. Помню, как ты за Максимом ухаживала, когда он ногу сломал. Как прощала ему все. Ты не выгонишь меня. Правда?
Внутри поднялась волна горечи. Добрая. Значит, слабая. Значит, можно.
– Раиса Марковна, вы помните, как вы назвали меня, когда я подала на развод?
Она моргнула:
– Я? Когда это?
– Тогда. Вы сказали, что я эгоистка. Что бросаю сына в трудную минуту. Что настоящая жена должна терпеть и прощать. Помните?
Лицо ее дрогнуло:
– Ну... я была расстроена. Максим же пил тогда, я за него переживала...
– Он и сейчас пьет, – я встала. – Раиса Марковна, я не выгоню вас. Но не потому, что добрая. А потому, что не хочу быть таким же человеком, как вы тогда. Можете остаться на неделю. Только с условиями.
Она вскинула голову:
– С какими условиями?
– Не лезть в мою жизнь. Не воспитывать мою дочь. Не рассказывать мне, как правильно. И не ждать, что я буду вас обслуживать. Вы гость, но не хозяйка.
Раиса Марковна сжала губы. Я видела, как она борется с собой – гордость против отчаяния.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Спасибо.
Первые два дня прошли в натянутой тишине. Раиса Марковна сидела на диване, смотрела в окно, листала какой-то журнал. Я работала удаленно, Лиза днём была в школе. Вечерами мы ужинали втроем, и разговоры были короткими, вежливыми.
На третий день я вернулась с рабочей встречи и застала Раису Марковну на кухне. Она резала овощи для салата, что-то варилось на плите.
– Я приготовила обед, – сказала она, не оборачиваясь.
Я поставила сумку:
– Раиса Марковна, я же просила...
– Я не лезу! – она обернулась. – Просто... просто сидеть целыми днями невозможно. Руки чешутся. Дай хоть что-то сделать.
Я вздохнула. Села за стол.
– Хорошо. Спасибо за обед.
Она кивнула, снова отвернулась к плите. И я вдруг заметила, как сутулились ее плечи. Как дрожали руки, когда она помешивала содержимое кастрюли.
Вечером Лиза спросила:
– Мам, а правда это моя бабушка?
Мы сидели в моей комнате, Раиса Марковна осталась смотреть телевизор.
– Это мама твоего папы, – я погладила дочь по волосам.
– А почему она у нас живет? Папа что, выгнал её?
– Да. Просто... ей некуда пойти.
Лиза задумалась:
– Как бездомному коту?
Я усмехнулась:
– Примерно.
– Значит, мы ее приютили?
– На время. Да.
Лиза кивнула:
– Тогда ладно. Она грустная какая-то. Я ей рисунок подарю, может, веселее станет.
На четвертый день позвонил Максим.
– Слышал, мать к тебе заявилась, – голос был хрипловатым. – Ты чего, приютила ее?
– А ты чего, выгнал? – я вышла на балкон, закрыла дверь.
– Да не я выгнал! Ленка сказала – либо она, либо мать. Я что, виноват?
– Ты всегда не виноват, Макс, – я устало прислонилась к перилам. – Что ты хочешь?
– Забери ее к себе насовсем.
Я замерла:
– Что?
– Ну, раз уж взялась помогать. У меня новая жизнь, понимаешь? Не могу я с матерью жить. Она старая, вечно ноет...
– Максим, – я перебила его. – Это твоя мать. Она родила тебя, вырастила. А ты...
– А я что?! – он перешел на крик. – Я ей должен всю жизнь отдавать?! Я хочу жить! Понимаешь? Жить!
Я сбросила звонок.
Вечером Раиса Марковна сидела на кухне с чаем. Я налила себе, села напротив.
– Максим звонил, – сказала я.
Она вздрогнула, но промолчала.
– Он не пустит вас обратно.
Пауза. Потом – тихий всхлип.
– Я знаю, – прошептала она. – Я всегда знала. Просто не хотела верить.
Мы сидели молча. Я смотрела на эту женщину – когда-то грозную свекровь, которая учила меня, как правильно жить, как быть «настоящей женой». Сейчас она казалась маленькой, сломленной.
– Раиса Марковна, – сказала я наконец. – У вас есть пенсия?
Она кивнула:
– Небольшая.
– Вы можете снять комнату. Я помогу найти. Помогу с переездом.
Она подняла глаза:
– А остаться... нельзя?
– У меня двухкомнатная квартира. Лизе нужна своя комната. Мне – кабинет для работы. Нам тесно втроем.
– Я буду платить! – она схватила меня за руку. – Половину коммуналки! Буду готовить, убирать! Я не обуза!
Я осторожно высвободила ладонь:
– Дело не в деньгах. Раиса Марковна, мы с вами чужие люди. Я разведена с вашим сыном. Мы не семья.
– Но Лиза...
– Лиза вас не знает. Вы не приезжали раньше. Какая вы ей бабушка?
Жестоко. Я знала, что это жестоко. Но продолжала:
– Вы приехали, потому что вам больше некуда идти. Не потому, что соскучились. Не потому, что хотели увидеть внучку. А потому, что сын выгнал. Это не основа для совместной жизни.
Раиса Марковна закрыла лицо руками. Плечи затряслись.
Я встала, налила ей воды, поставила на стол. Села обратно и ждала.
– Я была плохой матерью, – сказала она сквозь слезы. – Правда?
– Не знаю, – ответила я честно. – Я вас такой не знала.
– Я его баловала. Все прощала. Думала – он же мой единственный, мой мальчик. Отца потерял рано, надо ему компенсировать. А вышло... вышло, что вырастила эгоиста.
Она вытерла глаза, посмотрела на меня:
– Ты молодец, что ушла. Правда. Я тогда кричала, что ты бросаешь его, а надо было кричать на него. Что он теряет хорошую жену.
Я молчала.
– Можно я хотя бы еще несколько дней поживу? – спросила она тихо. – Пока не найду комнату?
– Можно, – я кивнула. – Но ищите активно. Договорились?
– Договорились.
На шестой день Лиза принесла из школы двойку по математике. Села за стол с тетрадкой, надулась.
– Не понимаю я эти дроби!
Раиса Марковна, которая мыла посуду, обернулась:
– Дроби? Можно я покажу?
Лиза посмотрела на меня. Я пожала плечами:
– Если хочешь.
Раиса Марковна вытерла руки, подсела к внучке. Я наблюдала из кухни, как она терпеливо объясняет, рисует схемы, хвалит, когда Лиза решает правильно.
– Ты умная девочка, – сказала она в конце. – Совсем как мама твоя.
Лиза улыбнулась:
– Правда? А папа?
Раиса Марковна помрачнела:
– Папа... папа был хулиганом. Но это между нами, да?
Лиза засмеялась.
Вечером, когда дочь легла спать, я сказала:
– Спасибо. За помощь с уроками.
Раиса Марковна кивнула:
– Я завтра еду смотреть комнату. Риелтор нашел вариант. Говорит, недорого, чистая, хозяйка адекватная.
– Хорошо.
Пауза.
– Машенька, – она посмотрела на меня. – А можно... можно я буду иногда приезжать? К Лизе? Ну, если ты не против.
Я задумалась. Внутри все еще была обида – за те слова много лет назад, за то, что она всегда защищала сына, даже когда он был неправ. Но было и что-то еще. Усталость от злости. Желание отпустить.
– Можно, – сказала я.
Она кивнула:
– Спасибо. Правда. Ты... ты хороший человек.
На седьмой день я помогла ей донести чемодан до такси. Раиса Марковна обняла меня на прощание – неловко, быстро.
– Я позвоню, – сказала она. – Через недельку.
– Звоните, – я кивнула.
Такси уехало. Я вернулась домой, где Лиза делала уроки за столом.
– Бабушка уехала? – спросила она, не поднимая головы.
– Да.
– Жалко. Она классно дроби объясняет.
Я улыбнулась:
– Приедет еще.
– Точно?
– Точно.
Вечером пришло сообщение от Раисы Марковны: «Устроилась. Комната хорошая. Спасибо тебе за все. Ты спасла меня».
Я не ответила сразу. Смотрела на экран и думала о том, как странно все устроено. Несколько лет назад эта женщина была для меня врагом. Сейчас – просто одинокой старухой, которую предал сын.
Я написала: «Не за что. Берегите себя».
И выключила телефон.