Пьеса «Безотцовщина» стала первым драматическим опытом Антона Чехова: он создал её в 18 лет, учась в гимназии. Рукопись была показана Марии Ермоловой, но, не получив отклика, автор больше не возвращался к этому тексту.
Произведение увидело свет лишь в 1923 году, почти через два десятилетия после смерти писателя, и долгое время считалось библиографической редкостью. Экземпляр этой книги, попав к Никите Михалкову, дал начало идее экранизации.
Александр Адабашьян вспоминал:
Это была пьеса в четырех действиях с убийством и самоубийством, цыганами и железной дорогой, в общем, всем, что мог написать молодой человек, полный энергии. Мы с Никитой тогда заканчивали работу над «Рабой любви» и сразу же загорелись идей экранизировать это произведение Чехова. Подали заявку, но она с год безнадежно пылилась в архиве.
Затем выяснилось, что для выполнения плана Минкульту не хватает еще одного кинопроекта. Стали думать, что можно быстро запустить в производство. Тут-то все и вспомнили про нашу заявку. Вызвали нас, спросили, есть ли у нас готовый сценарий.
Мы сказали: «Да», - хотя у нас ничего не было.
— «Приносите».
— «Ну, надо поправить, он не совсем готов».
— «Сколько может стоить фильм?»
Мы назвали заниженную сумму - порядка 300 тысяч рублей. Нам дали «добро».
Сценарий создавался в соавторстве: сначала разрабатывалась общая структура, затем сцены писались попарно и обсуждались.
— Обычно мы подробно разбирали две сцены. Потом расходились писать каждый свою. Встречались, зачитывали. Спорили и ругались. Но приходили к консенсусу и брали две следующие сцены.
- Александр Адабашьян.
Адаптация ранней чеховской пьесы оказалась особенно сложной: сценаристам пришлось фактически дописывать произведение, используя фрагменты из других рассказов Чехова и корректируя сюжет.
Никита Михалков вспоминает:
По пьесе Платонов погибает, убитый Софьей. Мы от этого финала отказались.
Кроме того, возможно, я выскажу крамольную мысль, но мне кажется ошибкой писателя то, что его Иванов застрелился. Застрелиться может человек, способный на поступок. Чеховские герои поступков не совершают. Таков и Платонов. Неудача постигает его даже тогда, когда он пытается покончить с собой — бросается с обрыва в реку. Если бы он утонул, мы могли бы считать его героем, человеком, который предпочел смерть тусклому существованию в обывательской среде. Это был бы поступок! Но вместо этого он лишь жалуется: здесь мелкое дно, его никто не предупредил, он ушибся.
Из сочетания противоречивых черт душевной широты и ограниченности, проницательности и слепоты, человеческой высоты и малости — вырисовывался для нас этот характер во всем его сложном объеме и глубине.