Маша проснулась от грохота на кухне. Шесть утра, суббота. Свекровь, Нина Павловна, уже хозяйничала.
— Доброе утро, — сказала Маша, заходя.
— Ой, доченька, а я порядок навожу! — пропела свекровь, не оборачиваясь. — У вас кастрюли неудобно стоят, крупы пыль собирают. Я всё переставила по уму.
Маша посмотрела на свои банки — они перекочевали в тёмный ящик. На полку, где лежали сковородки, водрузились кастрюли. Сковородки ютились в духовке.
— Нина Павловна, верните всё назад, пожалуйста.
— Обижаешь, Машенька. Я же помочь хочу.
Она приехала без звонка одиннадцать дней назад. Открыла дверь своим ключом — Денис дал на всякий случай, а забрать забыл. Сказала: "На недельку, на внучку погляжу". Внучке Саше пять, она уже попросила бабушку уехать. Но Нина Павловна слушать не стала.
— Вы не помогаете, — сказала Маша. — Вы переставляете мои вещи, ругаете меня при Саше и приехали без предупреждения. Уже почти две недели.
— Что ты придумываешь? — свекровь наконец повернулась. — Я забочусь о вас, а ты…
— Уезжайте! Сказала Маша тихо.
— Денис! — закричала Нина Павловна. — Денис, твоя жена меня выгоняет!
Из спальни вышел заспанный муж.
— Чего случилось?
— Она на меня набросилась! Я ей добра желаю, а она…
— Мам, ты это… — Денис поморщился. — Маш, ну не надо, правда? Ты вечно что-то придумываешь.
Маша молча ушла в спальню и закрыла дверь. Слышала, как свекровь воркует на кухне: "Вот видишь, сынок, какая она…".
В полдень она вышла из комнаты, потому что Саша громко заплакала.
Дочка сидела на ковре в детской, а рядом с ней свекровь с телефоном.
— …Мама у тебя плохая, да? — говорила Нина Павловна. — Бабушка лучше. Если выгонят — ты меня больше не увидишь.
— И не хочу! — всхлипывала Саша.
— Выйдите из комнаты, — сказала Маша железным голосом. — Немедленно.
— А что я такого?
— Вы говорите моему ребёнку, что я плохая. Это конец, Нина Павловна. Конец.
Вечером, когда Саша уснула, Маша завела Дениса на кухню и села напротив.
— Твоя мама сказала Саше, что я плохая. Я слышала своими ушами.
— Она не хотела…
— Денис, ты сейчас скажешь "ты придумываешь"? — перебила Маша. — Не надо. Вот мой ответ. Слушай. Я искренне не понимаю зачем мамы мужей лезут в семейную жизнь, зачем они учат невесток как надо, зачем они доводят чтоб их ненавидели, зачем они приезжают без предупреждения и живут месяцами. Я скоро буду ненавидеть твою маму, она лезет в нашу жизнь. Я хочу её выгнать и заблокировать в телефоне, надоело.
Она замолчала. Денис сидел, потупившись.
— Если ты сейчас мне не поверишь, я уеду с Сашей к маме. А ты поживи с Ниной Павловной один. Месяц. Потом расскажешь, я придумываю или нет.
— Маш…
— Либо она уезжает, либо я.
Денис долго молчал. Потом встал и вышел в гостиную.
Маша не слышала слов, только отдельные возгласы: "Как ты можешь!", "Сынок, опомнись", а потом — тишину.
Через пятнадцать минут муж вернулся. Посмотрел устало, но твёрдо.
— Она уезжает послезавтра. Ключ я заберу. И без звонка больше не приедит.
Маша выдохнула и заплакала — от облегчения. Денис обнял её, неловко, но крепко.
— Прости. Я правда думал, что ты придумываешь. Пока не услышал, как она с Сашей разговаривала. Ты не придумываешь, Маш.
Через два дня на кухне снова была тишина. Кастрюли Маша переставила обратно. Телефон свекрови она не блокировала, но поставила на беззвучный. А ключ — тот самый — теперь висел у неё в ящике, подальше от чужих рук.
Денис подошёл, взял её за руку.
— Ты как?
— Счастлива, — улыбнулась Маша.