15 ноября 1988 года беспилотный корабль массой под 80 тонн коснулся полосы «Юбилейного» на Байконуре. Отклонение от осевой линии составило меньше двух метров. Боковой ветер в тот момент дул со скоростью 17 метров в секунду, а на борту не было ни одного человека.
Через несколько часов группа управления на всякий случай пересчитала данные телеметрии. Цифры сошлись. Автоматика привела корабль точнее, чем её создатели рассчитывали на бумаге.
28 тысяч километров в час. И ни одного человека на борту
Траектория спуска заняла чуть меньше часа. Корабль вошёл в атмосферу на скорости около 28 тысяч километров в час и погасил её за счёт серии разворотов. Дальше был разворотный круг над аэродромом. На высоте 20 километров автоматика оценила обстановку и приняла решение заходить с нештатного направления. Ветер сменился.
Это важная деталь. В программу было заложено два возможных курса захода. Какой выбрать в реальном полёте, должен был решить бортовой комплекс сам. Он решил.
Касание произошло в 10 метрах от расчётной точки по длине полосы. Это по оси вдоль. Поперёк оси отклонение составило полтора-три метра, в зависимости от источника. Скорость была 263 километра в час. На три километра ниже расчётной. Тормозной парашют сработал штатно.
Чем это отличалось от «Шаттла»
Американский орбитальный корабль за 30 лет эксплуатации совершил 135 посадок. Все они проходили в ручном режиме. Автоматика вела корабль до высоты примерно 600 метров, дальше штурвал брал командир экипажа. Это было принципиальное решение НАСА. Пилот несёт ответственность за касание.
В советской программе приняли другую логику. Человек в посадочной схеме присутствует как дополнительный контур, который может вмешаться при отказе. Основной режим – автоматический. Такой подход требовал на порядок более сложного программного обеспечения и отдельной наземной инфраструктуры.
Инфраструктура получилась дорогой. Радиомаячный комплекс «Вымпел», инерциальная платформа с прецизионными гироскопами, сеть радиотехнических средств по трассе спуска. Отдельно построили аэродром длиной 4,5 километра с усиленным бетонным покрытием. Плюс около сотни испытательных заходов аналога БТС-002. Он имел четыре авиационных двигателя и мог взлетать с полосы, отрабатывая финальный участок посадки.
Один пуск = годовая программа „Союзов“ и „Протонов“
Принято считать, что «Буран» закрыли из-за технических проблем. Или что программу тянули на пределе сил, копируя «Шаттл». В протоколах и ведомостях конца 1980-х эти версии не подтверждаются.
Технических отказов в полёте не было. Корабль 1.01 вернулся в лётно-пригодном состоянии. Второй экземпляр, 1.02, был готов на 95–97 процентов к началу 1990-х. Третий стоял на половине готовности. Четвёртый на трети. Тушинский машиностроительный завод и НПО «Молния» сохраняли квалификацию.
Что не сохранялось, так это бюджет.
Один запуск ракеты-носителя «Энергия» стоил около 240 миллионов рублей. Цены 1989 года. К моменту полёта вся программа обошлась примерно в 16,5 миллиарда. Для масштаба. Годовой бюджет Академии наук СССР тогда был около миллиарда.
Содержание инфраструктуры требовало фиксированных расходов. Они не зависели от числа пусков. Посадочный комплекс, стартовый стол, сборочные цеха, аэродром, флот кораблей слежения. За всё это платили каждый год.
Второй пуск был запланирован на 1991 год. Его перенесли. Потом перенесли ещё раз. В 1992 году Российское космическое агентство оценило, что один запуск в текущих ценах будет стоить как годовая программа «Союзов» и «Протонов» вместе. На этой оценке всё и закончилось.
Май 2002-го: крыша МИКа обрушилась
Постановление о прекращении работ вышло в мае 1993 года с формулировкой «в связи с невозможностью финансирования». Ни слова о технических недостатках. Ни одного замечания к результатам лётных испытаний.
Корабль 1.01, совершивший полёт, находился на Байконуре в монтажно-испытательном корпусе. В мае 2002 года крыша этого корпуса обрушилась. Под ней погибли восемь монтажников и сам корабль. Обломки вывезли, часть деталей сохранилась в музеях.
Остальные изделия разошлись по местам хранения. Макет ОК-МЛ-1 стоит в парке Горького в Москве. БТС-002 находится в техническом музее города Шпайер в Германии. Несколько технологических образцов остались на Байконуре.
Опыт, который оказался никому не по карману
Если корабль падает, программу закрывают. Если он выполняет задачу на пределе заявленной точности и выше, программу обычно продолжают.
Буран задачу выполнил. Автоматическая посадка орбитального корабля при боковом ветре 17 метров в секунду, без экипажа, не повторена до сих пор никем. Ни преемниками – Шаттла. Ни Boeing X-37, ни китайскими экспериментальными аппаратами.
Это не технологический провал. Это система, которую выключили по причинам, лежащим за пределами самой системы: в экономике государства, которого к 1993 году уже не существовало.
Разница между «не смогли» и «не продолжили» важна. Она определяет, что именно мы унаследовали от той программы. Опыт неудачи или опыт, который оказался никому не по карману. Второе случается с инженерными проектами чаще. Но в памяти остаётся почему-то только первое.
Если у вас есть архивные сведения или воспоминания участников программы, которые уточняют или опровергают что-то из написанного, напишите в комментариях. Поправлю. Материалы по «Энергии-Бурану» рассекречиваются постепенно. Часть цифр, приведённых здесь, придётся пересматривать по мере появления новых документов.