— Соня, только не нервничай, тебе сейчас вредно, — с этой фразы Максима обычно начинались самые крупные неприятности в их семье.
Соня прижала телефон плечом к уху, продолжая сортировать накладные за рабочим столом. В тесном кабинете гудел вентилятор, от бумаг пахло типографской краской.
— Говори как есть. Что случилось?
— Завтра приезжает моя мама. Жить будет у нас.
Толстая папка выскользнула из рук Сони и шлепнулась на стол.
— В смысле жить? Максим, я на пятом месяце беременности. Меня по утрам мутит так, что я воду пить не могу. Какая мама?
В трубке послышался тяжелый выдох.
— У нее в квартире прорвало трубы. Затопило соседей снизу, полы вздулись, сантехнику полностью под замену. Там бригада рабочих будет все вскрывать. Ей физически негде спать, кругом сырость.
— А к сестре твоей она поехать не может? Оля живет в соседнем районе! Зачем трястись на автобусе в другой город к нам?
— Они с Олей не разговаривают с Нового года. Соня, ну это максимум на две недели. Я с ней поговорил, она обещала вообще не отсвечивать.
Соня потерла переносицу. Отношения с Тамарой Ильиничной не задались с первого дня знакомства. Свекровь считала Соню «слишком городской и ленивой». Три года назад, когда они только расписались, Тамара Ильинична приехала к ним в съемную однушку на выходные и устроила такой террор, что Соня начала собирать чемоданы. Тогда Максим встал на сторону жены, и они просто переехали в другой регион, подальше от бесконечных советов и проверок вещей в шкафу.
На следующий день после работы Соня открыла дверь своей квартиры и сразу почувствовала густой дух пережаренной еды и хозяйственного мыла.
В прихожей громоздились три огромные клетчатые сумки. Из кухни выглянула Тамара Ильинична в выцветшем халате.
— Ой, явилась. Что-то ты бледная совсем. И худая. Разве так в положении выглядят?
— Здравствуйте, Тамара Ильинична. Я просто устала, — Соня разулась, стараясь не задеть сумки.
— На работе она устала. А муж голодный сидит! Я вот картошки нажарила, сала нарезала. А то у вас в холодильнике одни листья салатные да творог. Разве мужик этим наестся?
Максим виновато выглянул из комнаты.
— Сонь, иди мой руки. Мама ужин приготовила.
Первые дни прошли в шатком равновесии. Соня уходила рано, возвращалась поздно и сразу запиралась в спальне. Но Тамара Ильинична методично отвоевывала территорию.
В четверг утром Соня не нашла на полке в ванной свою баночку с важными добавками для беременных.
— Тамара Ильинична, вы не видели белую упаковку? — спросила она, заглядывая на кухню.
Свекровь невозмутимо помешивала кашу в кастрюле.
— А, эту ерунду? Выкинула я ее.
— Что вы сделали?!
— Ты состав-то читала? Там буквы одни латинские! Тебе о ребенке думать надо, а ты непонятно что глотаешь. Я тебе шиповник заварила, вон в термосе стоит. Пей, это натуральное.
Соня стояла посреди кухни и чувствовала, как к горлу подступает ком.
— Это прописал специалист. Они стоят три тысячи. Пожалуйста, никогда больше не трогайте мои вещи.
— Ой, какие мы нежные! — свекровь бросила ложку на стол. — Я же о здоровье внука забочусь! Максим! Иди посмотри на свою жену, она на меня кидается из-за какой-то гадости!
Вечером Максим пытался сгладить углы.
— Сонь, я куплю тебе новую упаковку. Прямо завтра. Ну пунктик у нее на таких вещах. Ей еще неделю у нас жить, давай не будем доводить до скандала.
Но через неделю Тамара Ильинична никуда не уехала. За ужином она с мученическим видом вздохнула.
— Звонил прораб. Представляете, трубы привезли не того диаметра. Придется перезаказывать. Сказал, еще дней десять там дышать нечем будет.
Соня молча встала из-за стола и ушла в комнату. Она понимала, что это ловушка.
К концу третьей недели жизнь в квартире превратилась в испытание на прочность. Свекровь перемыла всю посуду, заявив, что Соня оставляет жирный налет. Она переставила мебель в гостиной. Она без стука заходила в спальню.
Апогеем стала суббота. Соня проснулась от странного звука из соседней комнаты. Это была детская, где они с Максимом недавно поклеили дорогие моющиеся обои и поставили кроватку.
Соня накинула халат и заглянула туда.
Тамара Ильинична стояла на табуретке и уверенно поддевала каким-то острым инструментом край новых обоев возле окна.
— Вы что творите?! — голос Сони сорвался.
Свекровь вздрогнула, но тут же уперла руки в бока.
— Спасаю вас от глупости! Эти ваши виниловые обои вообще не дышат. Ребенок потом вечно кашлять будет! Завтра соседка старые бумажные рулоны передаст, нормальные, советские. Переклеим.
На крик прибежал Максим.
— Мам, ты зачем обои испортила? Мы же только закончили ремонт...
— Вы молодые, глупые! Я вам как лучше делаю! — свекровь слезла с табуретки.
Соня повернулась к мужу.
— Либо она сегодня же собирает свои клетчатые баулы и едет домой, либо уезжаю я. Я больше не выдержу ни дня.
— Сонь, ну куда она поедет? Там же трубы срезаны, разруха... Мам, ну ты правда перегнула.
— Ах, так! — Тамара Ильинична схватилась за грудь. — Жена тебе дороже матери! Выгоняешь меня в цементную пыль!
Соня не стала дослушивать этот концерт. Она достала с антресолей дорожную сумку, побросала туда вещи первой необходимости, вызвала такси и уехала к своим родителям на другой конец города.
Максим два дня обрывал ей телефон, но Соня сбрасывала вызовы. В их квартире тем временем полностью воцарилась Тамара Ильинична. Она выбросила половину Сониных приправ и перебрала вещи в комоде.
В понедельник Максиму на работе срочно понадобился оригинал старого трудового договора для отдела кадров. Он перерыл все папки дома, но документа не было. И тут он вспомнил: папка осталась в нижнем ящике серванта в квартире матери. Он не забрал ее при переезде.
— Мам, мне нужно съездить к тебе, — сказал он за завтраком. — Договор забрать. Дай ключи, заодно посмотрю, как там рабочие справляются.
Тамара Ильинична замерла с куском хлеба в руке.
— Не надо туда ехать, Максим! Там дышать нечем! Прораб ругаться будет. Я сама на днях съезжу и привезу.
— Мам, мне документ нужен сегодня до обеда. Давай ключи.
— Нет у меня ключей! Я бригадиру отдала единственный комплект! — ее голос предательски дрогнул.
Максим нахмурился.
— У тебя на связке висит брелок с матрешкой. Я эту связку вчера в прихожей на тумбочке видел.
Он решительно вышел в коридор, открыл сумку матери и достал ключи.
— Максим, не езди! Отравишься химией! — кричала ему вслед мать, но он уже закрыл дверь.
Дорога до родного города заняла три часа. Максим гнал машину, прокручивая в голове странное поведение матери. Он припарковался у знакомой хрущевки. Возле подъезда не было ни строительного мусора, ни следов ремонта.
Он поднялся на третий этаж. Вставил ключ в замок. Два оборота.
В квартире стояла идеальная тишина. В нос ударил запах старых книг и пыли. Максим прошел в ванную. Никаких срезанных труб. Старая чугунная ванна стояла на месте. Под раковиной было совершенно сухо.
Он прошел на кухню, затем в комнату. Никаких рабочих, никаких мешков с цементом. На полированном столе лежал ровный, густой слой пыли. Здесь давно никто ничего не делал.
Ремонта не было. Прорванных труб не было. Мать выдумала весь этот спектакль от начала до конца. Она собрала вещи и приехала к ним с одной целью — планомерно выживать Соню. Доводить беременную невестку придирками, провоцировать скандалы, зная, что Максим не выгонит мать на улицу.
Максим достал из серванта нужную папку, его лицо заметно напряглось, и он вышел из квартиры. Обратный путь он почти не запомнил. Ему было стыдно перед женой. Стыдно за то, что просил потерпеть.
Он зашел в свою квартиру под вечер. Тамара Ильинична сидела на диване и смотрела сериал.
— Ой, приехал! — она суетливо поднялась. — Ну что, не нашел ключи от серванта? Говорила же...
Максим бросил связку ключей на журнальный столик. Они звякнули о стекло.
— Ты зачем приехала, чтобы нас развести?! — орал сын.
Тамара Ильинична отшатнулась к стене.
— Что ты такое говоришь, сыночек...
— Я был у тебя! Я заходил в ванную! Там сухо! Никаких труб, никакого прораба. Пыль везде! Ты все наврала!
Свекровь забегала глазами, судорожно теребя пояс халата.
— Ты не понимаешь! Я же видела, как она тобой крутит! Она только о себе думает! Я мать, я должна была открыть тебе глаза, пока она тебе на шею не села!
— Ты выжила мою жену из ее собственного дома! Ты портила отделку в комнате моего будущего ребенка! Собирай вещи. Сейчас же.
— Куда я на ночь глядя поеду?!
— В свою пустую, чистую квартиру. Я вызываю такси до автовокзала.
Она пыталась плакать, хваталась за голову, но Максим просто выставил три клетчатые сумки в коридор и ушел на балкон. Спектакль окончился. Через час он посадил мать в машину такси и молча захлопнул дверь.
От вокзала он поехал прямо к родителям Сони. Ему пришлось долго стоять в прихожей и выслушивать жесткие слова от тестя. Когда Соня вышла к нему, укутанная в теплый плед, Максим просто рассказал ей все. Про чистую ванную, про ложь, про то, как выставил мать с вещами.
Соня слушала его, не перебивая. Затем пошла в комнату и вынесла свою дорожную сумку.
— Если она еще раз появится в радиусе километра от нашей семьи, я подам на развод. Это мое последнее слово.
— Больше никогда, — ответил Максим.
Они вернулись домой. Стены в детской Максим привел в порядок сам за одни выходные. Через четыре месяца у них родился сын.
А Тамара Ильинична осталась в своей старой квартире совершенно одна. Максим полностью прекратил с ней общение. Дочь Оля тоже не отвечала. Свекрови оставалось только жаловаться соседкам во дворе на неблагодарных детей, но те лишь спешили поскорее уйти по своим делам.
Рекомендую эти интересные рассказы и подпишитесь на этот мой новый канал, там другие - еще более интересные истории: