Алексей Валерьевич Исаев, с отрывками из книги которого «Г.К. Жуков. Маршал Победы» я уже частично вас познакомил (если вы, конечно, ее не читали до меня) на странице 121 задает своим читателям очень интересующий лично меня вопрос:
«Какие могут быть альтернативные варианты использования механизированных соединений? Они были единственным средством, позволяющим оперативно влиять на соотношение сил на направлении главного удара противника. Занимать мехкорпусами оборону?
Тогда где, на каком рубеже и с какой плотностью? Для этого нужно было прежде всего достоверно знать следующие ходы противника, о которых он нам докладывать не будет. Немцы могли ломиться строго на восток, как они это делали в действительности, а могли в любой момент свернуть на юг в тыл 6, 26 и 12-й армиям. Соответственно, в случае попытки реализовать пассивную стратегию требуется прикрывать одновременно несколько направлений, распыляя силы. Пассивность в действиях мехкорпусов тем более привела бы к их разгрому по частям последовательным сосредоточением усилий на разных направлениях».
Давайте попробуем разобраться.
Сразу бросается в глаза, что единственной альтернативой контрударам мехкорпусов, автор, почему-то, рассматривает только ПАССИВНУЮ оборону.
При том, что знак равенства между ОБОРОНА = ПАССИВНОСТЬ ставит только Алексей Валерьевич в своих рассуждениях.
Вообще то оборона – вид боевых действий, преследующий цель, согласно Полевому уставу РККА 1939 г.:
«упорным сопротивлением разбить или связать наступление превосходных сил противника меньшими силами на данном направлении, с тем чтобы обеспечить свободу действий своим войскам на других направлениях или на том же направлении, но в другое время…
Подвижная оборона применяется в тех случаях, когда подавляющее превосходство противника исключает ведение упорной обороны на нормальном, а также на широком фронте. Подвижная оборона преследует цель - за счет потери пространства выиграть время, необходимое для организации обороны на новом рубеже, для обеспечения сосредоточения войск на данном направлении или для обеспечения свободы действий войск на других направлениях.
Подвижная оборона ведется в назначенной полосе и осуществляется рядом последовательных оборонительных боев на заранее намеченных рубежах…
Танки значительно усиливают оборону и являются надежным средством для поражения противника, прорвавшегося в глубину обороны.»
Ну и где здесь про столь яростно критикуемое Исаевым в книге про Жукова версию Суворова (тот, что «Ледокол») «зарыть танки в землю по башню»? Увлекшись своей полемикой с Владимиром Богдановичем, Алексей Валерьевич в своих умозаключениях и сам, похоже, скатился до его уровня.
Находясь ЗА ПОЗИЦИЯМИ пехоты, укрытой в окопах, за инженерными заграждениями и т.п., находясь на примерно одинаковом расстоянии от мест возможного прорыва противника, мехкорпуса превращаются в ПОДВИЖНЫЙ резерв командующего армией. И куда бы потом не «ломанулись» супостаты, этот резерв всегда имеет возможность нанести удар во флаг – по уже известному направлению движения врага. И даже если по версии Исаева, враг, сосредоточив в месте прорыва 5-6 дивизий против 1-2 наших легко в этот прорыв войдет, то мы по крайней мере будем знать НАПРАВЛЕНИЕ главного удара. Который потом можно парировать «ударом под фланги».
А если мехкорпус начинает двигаться вслепую – к месту вероятного прорыва, то тогда вполне возможен вариант, что вы НЕОЖИДАННО НАТОЛКНЕТЕСЬ на подготовленную оборону врага, как это случилось 24 июня с 19-й тд из 22-го мехкорпуса Кондрусева «с разгону» налетевшей на 14-ю тд 3-го МК Макензена. Немцы успели (!) организовать именно ПРОТИВОТАНКОВУЮ оборону и просто играючи уничтожили за день боя 159 (!!!) советских танков. От танковой дивизии осталось 4 танка и 2 батальона мотопехоты.
И, кстати, раз уж Алексей Валерьевич на страницах своей книги постоянно ссылается на примеры из опыта боев на различных ТВД и в различные эпохи (включая даже 70-80 гг. 20 века), будет нелишне ему напомнить, что «армирование обороны танками» успешно применялось нашими войсками на той же Курской дуге, когда армию Чистякова «подпирала» 1-я танковая армия Катукова.
Кирпонос и Пуркаев предлагали сосредоточить мехкорпуса ЗА СПИНАМИ стрелковых частей, держащих оборону на укрепленных рубежах, пока сами мехкорпуса не СОБЕРУТСЯ ВМЕСТЕ для нанесения СОВМЕСТНОГО удара. Плюс не пополнят свою материальную часть мобилизационными средствами мобильности – трактора и тягачи для артиллерии, грузовики для пехоты. И какое-то количество местных призывников – на пополнение личного состава.
План прикрытия госграницы (кстати, утвержденный в Генштабе Жуковым) так и составлялся – пехота сдерживает врага сколько сможет, пока техника собирается в кулак. А не представляет собой ладошку с растопыренными пальцами.
«Распыляя силы».
А нанесение ударов мехкорпусами не одновременно и в разных местах и т.д. – это не распыление сил?
Идем далее.
Если рассматривать вариант «занимать мехкорпусами» оборону, то Исаев видит основной ее недостаток в том, что для этого:
«нужно было прежде всего достоверно знать следующие ходы противника».
Оставим пока в стороне столь любимую Алексеем Валерьевичем лемму о непревзойденной способности Георгия Константиновича Жукова «предугадывать ходы противника», а просто зададимся вопросом – а что, для «не пассивного» контрудара достоверно ходы противника знать не нужно? Лупи куда попало, авось попадем?
Кстати, чуть ниже, на страницах 124-125, Алексей Валерьевич и сам приходит к мысли, что:
«В обороне подвижные резервы располагаются относительно равномерно в тылу вдоль линии фронта. Заранее направление удара мы не знаем и лишь предполагаем, распределяя резервы на нескольких направлениях. При определении направления главного удара резервы снимаются с места и выдвигаются на атакованный участок фронта. Наиболее рациональным и эффективным использованием механизированных резервов является контрудар.»
Оправдывая таким образом Кирпоноса с Пуркаевым которые «почему-то решили, что они умнее Жукова». Ведь командование фронта просто решило создать НОВЫЙ рубеж обороны на заранее подготовленных позициях, расположив за стрелковыми корпусами подвижный резерв для нанесения контрудара.
Затем Алексей Валерьевич долгими рассуждениями и примерами из истории подводит нас к мысли, что для понимая СУТИ решений Жукова в период его нахождения на ЮЗФ:
«Имеет смысл считать не штуки танков, а танковые соединения. В Киевском особом военном округе к началу войны имелось шесть соединений, которые можно полноценно использовать как самостоятельные. Полноценное использование в качестве подвижного соединения означает хотя бы теоретическую возможность сняться с места и быстро переместиться в заданную точку, перевозя 100% мотострелков и боеприпасы на своих автомашинах, а артиллерию — тягачами.
Перечислим соединения КОВО, отвечающие этому критерию. Это 8-я танковая дивизия 4-го механизированного корпуса, 81-я моторизованная дивизия 4-го механизированного корпуса, 10-я танковая дивизия 15-го механизированного корпуса, 12-я танковая дивизия 8-го механизированного корпуса, 7-я моторизованная дивизия 8-го механизированного корпуса, 15-я танковая дивизия 16-го механизированного корпуса… Все перечисленные соединения имели хотя бы близкую к штатной численность автотранспорта и могли хотя бы теоретически действовать как одно целое.»
Но:
«С самого начала в планы контрудара вмешалось шаткое положение растянутых в нитку войск 6-й армии И.Н. Музыченко на северном фасе львовского выступа. Если бы войска КОВО встретили войну в более-менее близких к нормальным плотностях войск на границе, основной головной болью стал бы прорыв на левом фланге 5-й армии и на стыке 5-й и 6-й армий…
Для сохранения относительной устойчивости положения армии И.Н. Музыченко пришлось привлечь сильнейший в КОВО 4-й механизированный корпус, который в результате практически не принимал участия в танковом сражении в треугольнике Луцк–Ровно–Броды.» (МП, стр. 132-134)
А не Георгий ли Константинович писал в своих «Воспоминания и размышления» что:
«Аналогичная ошибка повторилась и с армиями Юго-Западного фронта, которые тоже с запозданием отводились из-под угрозы окружения» (ВиР, стр. 252)
И потом – если для «сохранения устойчивости» 6-й армии требовалось привлечь мехкорпус А.А. Власова, то зачем практически сразу, да еще и с «титаническим трудом», изымать из него лучшую дивизию – 8-ю? Кстати, Музыченко хорошо понимал абсурдность этого решения и, грубо говоря, «положил болт» на приказ НГШ – 8-я танковая еще 25 июня сражалась в интересах 6-й армии, хотя ей было предписано убыть на помощь 15-му мехкорпусу И.И. Карпезо утром 24-го.
Вернемся к Исаеву, который знает ответ на поставленный выше вопрос, ибо:
«…в сравнении с кошмаром, творящимся в полосе соседней 5-й армии, положение войск 6-й армии на северном фасе львовского выступа было терпимым. В абсолютных оценках оно было катастрофическим (так терпимым или катастрофическим? автор), как, впрочем, и у большинства приграничных армий всех трех фронтов. Скрепя сердце командование Юго-Западного фронта отобрало у Музыченко корпус Рябышева, успевший помотаться по дорогам львовского выступа, и выдвинуло его для контрудара в интересах удержания фронта 5-й армии. Титаническими усилиями Жуков вытащил из 6-й армии 8-ю танковую дивизию для действий совместно с 15-м мехкорпусом.» (МП, стр. 135-136)
ЗАЧЕМ? Помочь Потапову?
В итоге и Музыченко КАТАСТРОФИЧЕСКИ ослаб, и Потапов со своими задачами не справился.
Исаев, видимо это понимает, потому что сразу оговаривается:
«Должен сказать, что впечатление театра абсурда от Приграничного сражения, создающееся в результате чтения мемуаров, обманчиво. Авторы мемуаров чаще всего не обладали всей полнотой информации о действиях соседей и потому не понимали логики происходящего.» (МП, стр. 136)
Ну да. А авторы мемуаров, которые ОБЛАДАЛИ «всей полнотой информации», вроде Георгия Константиновича, НИКАКОЙ КОНКРЕТИКИ не написали. Интересно, почему?
Но продолжим знакомиться с логикой Алексея Валерьевича:
«Например, в описаниях действий 8-го механизированного корпуса присутствует эпизод встречного прохождения через Львов частей 8-го мехкорпуса и 8-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса. Первые двигались с запада на восток, вторая — с востока на запад. На первый взгляд — «хаос и потеря управления!». Однако причины этого прохождения на самом деле просты и очевидны - 8-й мехкорпус у Музыченко уже отобрали, а 8-я танковая дивизия П.С. Фотченкова направлялась на соединение с другими дивизиями своего корпуса с целью подпирания фронта 6-й армии.
Пока танкисты корпуса Д.И. Рябышева мотались по дорогам и сражались в районе Броды–Дубно, корпус А.А. Власова бился с немецкой пехотой в Яновских лесах, метался вдоль рушащегося фронта 6-й армии на подступах к Львову.» (МП стр. 136-137)
Позволю себе не согласиться с утверждением автора, что причины встречного движения механизированных соединений РККА «просты и очевидны». Мне вот, лично, совсем не просто и вовсе не очевидно ЗАЧЕМ было отбирать у Музыченко корпус Рябышева, чтобы затем «подпирать» его дивизией Фотченкова? Это все равно, как если вы, допустим опаздываете на вокзал, но ваш грузовик, стоящий у подъезда, у вас отбирают, а взамен обещают прислать такси. Которое прибывает с опозданием ОТ ВОКЗАЛА, и вы, в результате, на поезд не поспеваете.
«Потеря времени на определение наряда сил, которые можно выделить для контрудара, привела к запаздыванию контрнаступления и изменению обстановки. Немцы успели продвинуться довольно глубоко, и, соответственно, потребовался сдвиг направлений ударов мехкорпусов на восток. Поначалу глубокое продвижение противника даже вызвало легкую панику (у всех, в том числе и Г.К., или только Кирпоноса с Пуркаевым? автор), и командование фронта под угрозой удара в тыл войскам в львовском выступе вывело из боя и заставило сделать изрядный 105-км крюк 15-й механизированный корпус. Тревога оказалась ложной, поворота немецкого танкового клина не произошло, но на исходные позиции корпус И.И. Карпезо вернулся только вечером 25 июня.» (МП, стр. 137)
Не знаю откуда А.В. взял сведения о 105-км крюке КОРПУСА Карпезо, который по словам маститого историка:
«на исходные позиции вернулся только вечером 25 июня».
Возможно, не хочет подводить своего кумира Жукова, который обмолвился, что:
«15-й механизированный корпус генерала И.И. Карпезо выполнил свою задачу, к сожалению, не в полную меру своих значительных по тому времени возможностей» (ВиР, 247).
Между тем, как мы с вами могли видеть в предыдущих публикациях на тему Приграничного сражения, именно корпус Ивана Игнатьевича был едва ли не единственным подвижным соединением, которое уже УТРОМ 22 июня вступило в бой с врагом. А эпизод со 105-ти км маршем корпуса, упоминаемый Исаевым, относится (да и то с поправками по километражу) к одной единственной дивизии из его состава – 10-й тд генерал-майора С.Я. Огурцова, которая 24 июня 1941 года должна была перейти в район Смольно и быть готовой к наступлению. И именно во время ее движения и был получен приказ генерала Карпезо вернуться обратно. В итоге самая мощная дивизия корпуса совершила марш в 120 километров и в бою в этот день не участвовала, действительно вернувшись «на исходные позиции» только 25 июня.
Справедливости ради надо отметить, что и 37-я тд 15-го мехкорпуса, правда 23 июня, также помоталась на марше не приняв участие в боевых действиях – выдвигаясь к месту ПРЕДПОЛАГАЕМОГО нахождения врага в направлении Лопатина, она попросту не обнаружили противника, после чего была перенацелена в район Оплуцко и с вечера 23 июня до 20:00 24-го прикрывала на рубеже Шишковце, Топорув, Чаныз, Адамы сначала выдвижение, а потом и обратный переход 10-й тд.
Ну а что было дальше вы уже знаете из предыдущих публикаций – запланированный на 25 июня контрудар мехкорпусов не состоялся из-за «неприбытия поезда», т.е. частей назначенных этот контрудар наносить, Жуков утром 26-го отбыл в Москву со строгим наказам Кирпоносу и Пуркаеву не своевольничать (то бишь не умничать), а делать все строго по составленному НГШ плану, но командование фронта Г.К. не послушалось и все дело завалило. Причем завалило так, что даже вынудило этим ЧВС фронта корпусного комиссара Н.Н. Вашугина пойти на самоубийство. Исаев так прямо и пишет:
«…Допускаю, что корпусному комиссару было стыдно (?!?! автор), что он не смог отстоять перед командующим фронтом и его начальником штаба позицию Г.К. Жукова. Согласно мемуарным свидетельствам, Вашугин покончил с собой, узнав о дезорганизующих последствиях «стоп-приказа» вечера 26 июня.» (МП, стр. 142-143)
Ну прям стыдливая институтка, да и только!
А вот наиболее вероятную версию – понял ГЛУПОСТЬ СВОЕГО САМОУПРАВСТВА - Исаев почему-то отбрасывает. Похоже, в своем стремлении ВСЕ приписывать своему кумиру, Алексея Валерьевича иногда так заносит, что и появляются такие вот НАДУМАННЫЕ «версии».
Ну что же, давайте обратимся к тем самым «мемуарным свидетельствам»:
«В конце дня (27.06, автор) генерал Рябышев донес, что передовые части его корпуса разгромили противника и с боями ворвались в Дубно… Вашугин повеселел. Кирпонос, не дожидаясь сведений из 5-й армии о положении ее войск, отдал приказ 28 июня возобновить общее наступление с целью разгрома танковой группировки противника, действовавшей на дубно-острогском направлении.
Подписанный в 4 часа утра (28.06, автор) боевой приказ был отправлен в войска. Появилась уверенность, что теперь-то уж мы добьемся перелома. Но картина, благополучно выглядевшая на штабных картах, оказалась далекой от действительности.» (Баграмян, стр. 149)
Прервемся на минутку.
«Но картина, благополучно выглядевшая на штабных картах, оказалась далекой от действительности.»
Сразу вопрос – она благополучно выглядела только на штабных картах ЮЗФ или на картах Генерального штаба тоже? Очевидно, что и там, и там положение войск должно быть отмечено одинаково.
А раз так, то «положение 15-го и 27-го стрелковых и 22-го механизированного корпусов не известно» не только Кирпоносу, но и Жукову.
«Оказалось, что наша радость по поводу рывка 8-го мехкорпуса в Дубно была преждевременной. Он ворвался, что называется, в самое осиное гнездо и теперь заперт там, как в ловушке (!!!, автор). Наши офицеры связи не могли проникнуть туда — всюду натыкались на заслоны противника. Послали штабного командира на самолете. Он не вернулся...
Все складывалось не в нашу пользу. Увлекшись организацией контрудара, мы втянули в него все наши силы, а линия старых укрепленных районов по-прежнему оставалась без войск (очень важное уточнение, автор).
Опасность такого положения поняла и Ставка (Жуков тоже? автор). Не надеясь на то, что мы сможем сдержать лавину фашистских танков, Москва начала предпринимать экстренные меры. Поступило распоряжение подчинить Киевский укрепленный район командующему 19-й армией генералу И. С. Коневу, которому предписывалось срочно сосредоточить свои войска на подступах к украинской столице по линии Горностайполь, Макаров, Фастов, Белая Церковь, Триполье и в течение 29 и 30 июня организовать там оборону. (Баграмян, стр. 150)
Вот что свидетельствуют мемуары. «Горячий, энергичный, Николай Николаевич» Вашугин застрелился не из-того, что ему было стыдно перед Жуковым, а из-за того, что своими горячими и энергичными действиями загнал корпус Рябышева в ловушку и обрек на тяжелые потери. И стыдно ему должно было быть не перед Жуковым, а перед А.М. Пуркаевым, с которым он «горячо» спорил сначала на Военном совете 23 июня, а затем – 26.06.41 г.
Так что не надо натягивать сову на глобус.
И последнее, о чем хотелось бы поспорить с Исаевым. Хотя история как известно сослагательного наклонения не терпит, Алексей Валерьевич, тем не менее, ТВЕРДО уверен в том, что:
«Если бы Жуков не был вызван в Москву, то нет никаких сомнений, что эффективность контрудара на Украине в июне 1941 г. могла значительно вырасти. Контрудары зависят от следующих ходов противника в куда меньшей степени, чем попытки остановить острие наступления противника «прочной обороны». Разумеется, нужно вести сдерживающие действия на ожидаемом направлении наступления противника, хотя бы для воспрещения передвижения подвижных соединений врага в маршевых колоннах. При этом я не склонен приписывать Г.К. Жукову способностей Нострадамуса. Он также не был уверен в направлении следующего удара противника. Но рекомендованные им фланговые удары оказывали воздействие на противника вне зависимости от его следующего хода. Если бы Жуков руководил контрударом Юго-Западного фронта, то к удару на Дубно были бы привлечены силы стрелковых соединений 36-го стрелкового корпуса. Это позволило бы если не разгромить, то серьезно потрепать 16-ю танковую дивизию корпуса Кемпфа и пробить коридор к прорвавшимся к Дубно частям 8-го механизированного корпуса.» (МП, стр. 141-142)
Я вот тоже терпеть не могу это «если бы». Во-первых, кто знает, почему противник «предпочел повернуть не на юг, а развивать наступление на восток»? Возможно причина – как раз в том, что немцы узнали о приготовлениях Кирпоноса и изменили свое решение? У них тоже разведка была.
А во-вторых, никто опять же не знает, как бы повели себя немцы, продолжи ЮЗФ «задуманное Жуковым». В качестве примера приведу два эпизода:
Первый – действия самого Жукова на Халхин-Голе 3 июля 1939 г. ЕСЛИ БЫ генерал Комацубара НЕ ПРИНЯЛ последний резерв Жукова – мотоброневые и танковые бригады - за ПЕРЕДОВОЙ ОТРЯД, за которым неизбежно последуют ГЛАВНЫЕ СИЛЫ, и продолжил наступление на наши позиции на восточном берегу реки, то, вполне вероятно, Георгий Константинович никаким бы начальником ГШ не стал, а превратился, в лучшем случае, в заключенного номер….
И второй – действия Тимошенко под Харьковом в мае 1942 г. Если бы фон Бок, запаниковавший 14 мая, перебросил, как и хотел, несколько дивизий из группы Клейста на помощь Паулюсу – весьма вероятно, что Харьковской катастрофы и не было бы. Но Гальдер ЗАПРЕТИЛ эту переброску фон Боку и настоял на продолжении подготовки операции «Фридерикус» на прежних условиях. В результате, 17 мая 1942 г. фон Клейст нанес роковой удар в тыл войскам Тимошенко ВСЕМИ СИЛАМИ и решил исход сражения в пользу немцев.
Ну а ирония Исаева насчет того, что Кирпонос или Пуркаев могли быть умнее САМОГО Жукова, пусть останется на его совести.
У меня все.
Спасибо что нашли время прочитать и прокомментировать.