В любом уважающем себя техническом вузе есть своя, леденящая кровь легенда. В нашем Политехе это был «Призрак 501-й аудитории». Старшекурсники, посмеиваясь в усы, рассказывали первокурсникам, что по ночам там гаснет свет, скрипят парты, а на доске сами собой появляются идеально выверенные решения задач по термодинамике — с красивыми эпюрами и без единой ошибки в размерности. Естественно, никто из тех, кто уже хлебнул студенческой жизни, в эту чушь не верил. Но только не первокурсники.
Костя и Дима, два неразлучных друга, скинулись и купили самую большую пиццу с ветчиной и грибами, чтобы отметить будущую победу. Они поспорили на это гастрономическое великолепие, что Костя сможет просидеть в 501-й до полуночи. Дима должен был запереть его снаружи и вернуться ровно через три часа, чтобы выпустить «героя» (или то, что от него останется).
В 23:00 Костя, вооружившись литровым термосом с крепким чаем, пачкой печенья «Юбилейное» (стратегический запас) и толстенным учебником сопромата (для самообороны и моральной поддержки), вошёл в тёмную, пахнущую мелом и пылью аудиторию. Дима щёлкнул дверным замком. Звук эхом прокатился по пустому коридору и показался Косте похоронным маршем.
Первые полчаса было относительно тихо. Костя честно пытался читать про «метод сил», но буквы расплывались перед глазами. Вдруг из дальнего угла, где стояли старые плакаты с разрезами балок, раздался тихий, протяжный скрип. Не просто скрип — а такой, будто кто-то медленно провёл ногтём по стеклу.
Костя подпрыгнул на стуле так, что чуть не перевернул термос.
— Кто здесь? — пискнул он, вцепившись в учебник побелевшими пальцами.
Тишина. Абсолютная, звенящая. Он списал всё на старый паркет и решил подбодрить себя печеньем. Он с громким, оглушительным хрустом откусил кусочек.
*ХРУСТЬ.*
В этот же момент со стороны доски донёсся ответный хруст. Такой же громкий. Такой же... агрессивный. Костя замер с печеньем во рту, превратившись в статую «Студент в ужасе». Ему показалось, что он слышит тихое, утробное чавканье.
— Дима? Димка! Это ты? Ты что, подглядываешь через вентиляцию?! — крикнул он в сторону двери, чувствуя, как по спине бежит холодок.
Ответа не было. Зато снова скрип. Теперь уже ближе. Словно кто-то невидимый медленно поднимался со стула. Костя схватил учебник, как рыцарь хватает щит перед битвой с драконом, и дрожащей рукой посветил телефоном в злополучный угол.
Там стояла швабра. Обычная половая швабра с серой тряпкой. Но в тусклом свете смартфона её тень на стене была огромной и напоминала сгорбленную фигуру в капюшоне, которая тянула к нему длинные руки-палки.
Костя выдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях.
— Бред какой-то... Это просто швабра... Просто швабра... — бормотал он себе под нос как мантру.
Он решил отвлечься и начал рисовать на полях тетради смешных чертиков и схемы несуществующих механизмов. Он так увлёкся творчеством, что не заметил, как пролетел час. Вдруг свет его телефона моргнул и погас — села батарея. Аудитория погрузилась в кромешную, первобытную тьму.
И тут началось самое страшное. Прямо над ухом Кости раздался громкий, утробный звук:
«Гррррр-рррл...»
Это был звук голодного желудка. Его собственного. Но в полной тишине пустой аудитории он прозвучал как рык пробудившегося от спячки медведя-шатуна. Не помня себя от ужаса, смешанного с адреналином и паникой, Костя нащупал рядом термос. С криком «Изыди!» он швырнул его в сторону источника звука.
Раздался грохот металла об пол, звон разбитого стекла (термос был стеклянный) и... громкий, возмущённый вопль живого человека:
— АЙ! ТЫ ЧТО, СДУРЕЛ?! ПО НОГАМ ЖЕ!
В ту же секунду дверь аудитории распахнулась от мощного удара (Дима всё это время пытался её открыть), и включился свет в коридоре, больно ударив по глазам. На пороге стоял Дима, согнувшись пополам и потирая ушибленную голень.
— Я тут стою уже десять минут! — орал Дима, прыгая на одной ноге. — Замок заело намертво! Я тебе кричал-кричал через дверь! А ты в меня термосом кидаешься! Я тебе что, призрак?!
Костя сидел за партой белый как мел, с крошками печенья на свитере. Он смотрел то на друга-агрессора (в его глазах), то на безобидную швабру в углу.
— Я... я думал... я слышал чавканье... И рык... И скрип... — пролепетал он.
Дима доковылял до парты, посмотрел на печенье, потом на разбитый термос у своих ног и расхохотался так громко, что эхо пошло гулять по пустым этажам.
— Ну ты даёшь! Ты же сам печенье грыз так, что штукатурка сыпалась! А потом ещё и рычал как медведь перед спячкой! Я думал, ты там конспекты ешь!
С тех пор легенда о «Призраке 501-й» обросла новыми леденящими душу подробностями. Теперь старшекурсники рассказывают первокурсникам (особенно перед экзаменами), что призрак не только решает задачи по термодинамике и сопромату лучше любого профессора Сидорова, но и обладает скверным характером: он ненавидит звук хруста печенья и кидается тяжёлыми предметами в любого, кто слишком громко ест или рычит от голода.
А Костя с Димой до сих пор спорят, кто из них больше испугался в ту ночь: Костя от швабры или Дима от летящего термоса. Пиццу они тогда так и не съели — аппетит пропал у обоих.