Никакого «Пакта Молотова-Риббентропа» не было. Был советско-германский договор о ненападении, заключенный на 20 лет до 1959 года.
И, кстати, за нарушение нацистами этого договора их, в том числе, судили в Нюрнберге. Судили все: и Англия, и Франция, и, конечно, СССР. То есть немцы нарушили договор.
Были ли такие договоры у Германии с другими странами? Конечно, были. И с Англией был, и Польша в лице Пилсудского в 1934 году подписала.
Вот представьте себе, нам предлагают заключить договор о ненападении на 20 лет, а мы говорим «нет». Это означает, что мы напасть на них хотим? Советский Союз не хотел нападать, поэтому он такой договор и заключил.
Директива Гитлера о нападении на Польшу была подписана в апреле 1939 года, план «Вайс» – белый. У немцев тогда операции назывались цветами. Нападение на Францию – желтый, на Чехословакию – зеленый.
Так вот, это был апрель 1939-го. Гитлер вел переговоры с Польшей о так называемом коридоре. Дело в том, что после Первой мировой войны Восточная Пруссия оказался отделенный от всей остальной территории Германии территорией вновь возникшей Польши.
Гитлер требовал от поляков сначала коридором соединить, потом экстра территориальный автобан, то есть дорогу, на которой польская юрисдикция бы не распространялась. Ну, поляки, естественно, были против этого.
После чего Гитлер в апреле 1939 года поручил начать разработку плана о ликвидации Польши как таковой, вообще.
Смысл договора с нами был очень простой. И, с нашей стороны, абсолютно правильный. Угроза войны уже витала в воздухе. Её никто не скрывал. В Польше мобилизация была уже проведена. То есть, все понимали, что вот-вот что-то начнется.
Гитлер, кстати, хотел напасть на Польшу 25 августа 1939 года. У него просто войска вовремя не подтянулись к границе.
Для СССР смысл договора был такой: что бы в Польше не происходило – вот линия, которая была в так называемом секретном протоколе к этому договору. Вот вы, немцы, восточнее её не переходите. Не надо здесь вести войну!
Эту линию Сталин провел по линии Керзона. Керзон – это был министр иностранных дел Великобритании в годы нашей гражданской войны, когда и возникла Польша. Союзники пытались определить её восточную границу, то есть границу с Россией.
И вот Керзон, англичанин, как раз её и определил. К западу от линии в основном живут поляки, к востоку – в основном живут украинцы и белорусы.
Риббентроп называл это зонами влияния. То есть вы сюда не лезьте, а мы туда не лезем. Да мы и не хотели на запад лезть. Заметьте, не Молотов полетел в Берлин, немцы приехали в Москву, значит им это было нужнее.
Немцы предлагали: возьмите Люблин в эту зону. Ну, Люблин был чисто польский город, Люблинское воеводство. Сталин сказал, – нет, нам не надо.
И нашу зону влияния никто оккупировать не собирался с нашей стороны. Просто не лезьте к нам, и всё.
Но возникла такая ситуация. Риббентроп привез с собой в Москву 6 проектов секретного протокола. Они потом были сожжены в печке германского посольства. По описи сожженных документов и выяснили потом уже после войны, что Гитлер говорил, – можете давать русским всё, что они не попросят. Болгарию предлагайте им, проливы черноморские, мы это всё равно скоро отобьем.
Но Сталин этого и не просил. Он считал, что если у Германии с Польшей будут какие-либо территориально-политические изменения, то главное, чтобы не лезли во Львов, не лезли в Белоруссию.
И когда началась Вторая мировая война, 1 сентября 1939 года, нападением Германии на Польшу, на следующий день в Москву ушла телеграмма из Берлина, что мы, немцы, намеренно оккупируем свою зону влияния и приглашаем вас сделать то же самое со своей зоной влияния.
На что был получен категорический отказ Молотова, что мы не собираемся ничего оккупировать. Наоборот, было дано поручение нашему полпреду (тогда послов так называли) в Варшаве срочно посетить министра иностранных дел.
Фактически, это был тогда у них и премьер, и диктатор в одном лице – Юзеф Бек – наследник Пилсудского. И сказать, – «Советский Союз готов предоставить вам оружие немедленно на основании кредита с выплатой после войны». Ну, то есть бесплатно. «Берите оружие и всё».
В Польше начали колебаться. А на следующий день, это было уже 3 сентября 1939 года, Англия и Франция объявили войну Германии. И поляки обмякли, сказали, – идите вы со своей помощью к чертовой матери. Вот сейчас Англия и Франция по Германии долбанут!
В Польше радость – начали печатать билеты на парад победы в Бранденбургских воротах. Но, как мы помним, ничего, никакой помощи Англия и Франция Польше не оказала.
Но тогда в СССР ждали, что сейчас Англия и Франция реально вступят в войну, она там затянется, Польша будет сопротивляться. Но Варшава была окружена уже 8 сентября. 16 сентября польское правительство сбежало в Румынию. Организованное сопротивление прекратилось.
Да, отдельные части польской армии где-то там ещё сопротивлялись, но всем стало понятно, что война с Польшей закончена.
Сталин и наше советское руководство думают, – а немцы, они остановятся на этой линии или нет?
Пришли к выводу, что нет. И почему? Не потому, что монету подкинули. А потому, что немцы вошли во Льво, который был глубоко, скажем так, не в их зоне интересов. Немцы заняли, как вы, наверное, знаете, и Брестскую крепость тоже.
Это была крепость ещё царская, потом польская. Она была в нашей зоне. Советское руководство какой сделало вывод? Если мы не войдем в нашу зону, то немцы её тупо оккупируют, а потом скажут, – ну так вот сложилось.
Им никто не верил с нашей стороны, поэтому 17 сентября мы начинаем свой освободительный поход по занятию нашей зоны влияния, в которую входили только области, населенные белорусами и украинцами. Да, там были и поляки тоже, но в меньшинстве.
С Германией был заключен договор о, так называемой, аптации. То есть любые жители могли пересечь границу. Хотите жить в зоне немцев, пожалуйста. Хотите в нашей, тоже, пожалуйста.
Главное, что мы должны с вами все время подчеркивать: территория, занятая Красной Армией в 1939-м, была противоправно отторгнута Панской Польшей от нас в 1921 году по Рижскому миру в результате войны.
То есть никакого там референдума никто не организовывал, понимаете? Поляки тогда захватили большие территории Украины и Белоруссии. В виду их, так сказать, военных успехов, а не ввиду каких-то там демократических норм и всего прочего.
Население Западной Украины и Белоруссии встречало Красную Армию цветами. И самая главная была наша проблема в том, что начались акты массовых самосудов над поляками. Частям НКВД и Красной Армии пришлось приложить максимум усилий, чтобы вот это прекратить. Потому что ненависть украинского и белорусского населения к полякам была настолько серьезная, что приходилось поляков защищать даже.
Теперь про, так называемый, парад, который провели совместно солдаты нацистской Германии и представители Красной Армии в Бресте.
Апрель 1939 года – Гитлер поручает разработать план нападения на Польшу с целью ликвидации этого государства. В мае, как вы знаете, 39-го СССР предложил Англии, Франции и Польше заключить пакт о взаимной помощи. Не о ненападении, а взаимной помощи против Германии!
К нам приехали делегации Англии и Франции. Договор был нормальный. То есть, если на Францию нападает Германия, Советский Союз выступает на помощь Франции, всей Красной Армией. Если на Советский Союз нападает Германия, союзники западные... половину войск своих выдвигают нам на помощь.
Но мы и на это были согласны. Хотя это было неравноправно. Они говорили, у нас там войска в колониях, мы не можем вообще всю армию... Ну, ладно, бог с ним.
Проблема-то возникла в чем? Да, мы готовы прийти на помощь Франции, но у нас нет с Германией границы. Граница идет через Польшу. Англия, Франция запросили поляков – что будет в случае, если мы подпишем с русскими такой вот договор и военную конвенцию?
Военная конвенция – подробный план – какие части, куда, где, на какой день войны проводят мобилизацию. То есть были серьезнейшие переговоры против Германии.
Немцы о них знали. Почему? Потому, что это были публичные переговоры. Тем самым немцам давали понять, – прекратите!
То есть ничего секретного в них не было. Но, когда поляков запросили – пропустят ли Польша части Красной Армии в случае нападения Германии на Францию – поляки ответили жестким отказом. Причем их уговаривали и Англия, и Франция.
Просили коридор, где Красная Армия пойдет, чтобы не на всю Польшу, ограниченной численности. Но поляки ответили жестким отказом и тем самым подписали себе смертный приговор.
Переговоры шли до начала августа 1939-го. Если бы этот военный союз был подписан, Гитлер не посмел бы напасть на Польшу. Потому, что это сразу война с Советским Союзом, с Англией и Францией.
Вот поэтому Гитлер предложил СССР заключить не союз, нет, а пакт о ненападении. Типа, вы не лезьте, да? Мы сами будем разбираться. И буквально через несколько дней после отъезда западных делегаций, несолоно хлебавших из-за Польши, к нам прилетел Риббентроп, и, как я вам уже сказал, он был готов дать нам все.
Но Советский Союз, которого упрекают, что он экспансионистский и так далее, он ничего и не просил.
Теперь насчет парада. Как я уже сказал, немцы нарушили свое соглашение, в нескольких местах перешли в 1939 году линию, куда они не должны были заходить.
Во Львове развернулись бои между частями рабочей крестьянской красной армии и вермахтом. Нам пришлось выбивать их из Львова! Смысл такой: мы подходим и говорим, – уходите. А местные немецкие военачальники, то ли правда не знали, что есть такое соглашение, то ли валяли дурака. Короче, выбивали их оттуда. То есть были бои, но почему-то про это, заметьте, никто ничего не говорит.
Подходим к Бресту, где была танковая группа Гудериана. То же самое. Но этому, видимо, уже сказали, потому что после боев во Львове, немцы поняли, что может открыться второй фронт, что в Польше так это не закончится, будут бои с Красной Армией.
Немцы были не готовы к этому тогда, в 1939-м. Поэтому Гудериану дали указание из Бреста свалить, но сохранив лицо. Вот в этом и был смысл.
Они подошли к нам, к комбригу Кривошейнову, и говорят, – мы уйдем. Только… ну, не то, что нас пинком вышибли отсюда. Давайте мы торжественно пройдем. Парад – это передача города. Да, мы передадим торжественно город вам.
Ну, что нам было делать, воевать с ними? Или сказать, – ладно, убирайтесь отсюда. Хорошо, пройдёте строем.
Вот так и сделали. Поэтому, если это все проанализировать… Не совместный парад, а одни уходят – другие приходят. Не наоборот же, правильно? Не Красная же армия сдавала им Брест? А, наоборот, немцы были вынуждены сдать.
И потом, через два года, это дало нам форы в 400 километров! И, как знать, если бы её, этой форы не было, смогли бы мы отстоять Москву?
Из выступления Н.Н.Платошкина 21.08.2024