.
.
.
В чем состоит различие между скукой и тоской в философском смысле? Оба состояния связаны с чувством некоторой, или полной пустоты в сердцевине бытия. Однако, если тоска связана с одиночеством, с чувством изоляции человека от мира, вплоть до обыденного его измерения, в скуке человек часто вовлечен в мирское, но в то мирское, которое не поднимает человека ни над его бытом, ни над собой , ни над миром. В этом смысле, тоску можно охарактеризовать как чувство переполненности человека его одиноким, единичным бытием, тем не менее, вследствие изоляции, ощущаемое человеком как пустота, когда как скука, это, напротив, состояние пустоты, ощущаемое как переполненность человека собой. Скука имеет чисто темпоральную природу, пространство в скуке сводится ко времени, не наполненному пространственно, как времени повторяющемуся и пустому,. тоска же, это чувство времени, которому глубоко чуждо нечто пространственное, поскольку, в нем нет того, что человек страстно ждет, или того, что ему не хватает. Если обратиться к понятиям «вечного возвращения», и «вечного повторения», скука живет тягостным вечным повторением одного и того же, в котором один день похож на следующий, следующий на предыдущий, что и рождает чувство безысходности. Как писал Блок, Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет. Скука, это когда все лишь, изо дня в день повторяется, но ничто нужное, или по настоящему тебе дорогое больше не повторится, будь то дорогой тебе человек, юность, или детство, старый дорогой тебе мир, твоя ушедшая пора, или дом в милой тебе деревне, или брошенном городе. Это не может повториться, но может лишь чудесно вернуться, если исходить из того, что только то, что не может повториться, может вечно возвращаться,, как воспоминание, тоска, сон или вера, и в потенциале энергии этого вечного возращения вернуться, пусть и не столь скоро, как человеку хотелось бы.
Ведь смысл веры и состоит даже не столько в чуде бессмертия, которое так же может быть тягостным, как и жизнь, и ее вечная тоска, или скука вечно тебе чужого, сколько в чуде воскресения и возвращения, ибо только Господь может воскресить или вернуть нечто утраченное, как вернул он все утраченное библейскому Иову. Как писал Бердяев, тоска тем отличается от скуки, что она обращена к измерению не обыденному, а трансцендентному, тоска это тоска жизни по себе, времени по вечности, или человека по Богу. Если вспомнить Шопенгауэра, у удовольствия и страдания время линейное, движущееся от "сейчас" к "потом", в скуке же время не линейно, но циклично, «сейчас» и «потом» в скуке не содержат промежутка, и как бы слиты. Как писал Бердяев в книге Самопознание, скука преодолевается тоской, тоска преодолевается страхом, а страх ужасом. Хотя, странно, что Бердяев находил негативным состояниям скуки и тоски лишь негативное преодоление, ибо с другой , или более очевидной стороны, скука и тоска, куда более положительно преодолеваются творчеством , верой, и любовью. И конечно все это не мог не знать Бердяев, больше всего любящий творчество. Другое дело, что настоящее творчество рождается из тоски., из скуки оно не возникнет.
Может быть потому, Бердяев и ответил так на вопрос о преодолении скуки.
Кант же интересно предлагал преодолевать скуку умеренными интеллектуальными занятиями , (ибо обильное увлечение интеллектуальными областями опять же ведет к скуке) , и курением табака, что ,тоже, по своему интересно. При чем тут табак? Быть может, по мысли Канта, курение табака носит созерцательную природу, являясь родом трансцендентальной медитации, если вспомнить Ошо, а дым, как бы, олицетворяет то самое текучее время, которое выражает скука, таким образом внутреннее получает свой внешний образ, невидимое время обретает видимость, не смотря на то, что табак, разумеется, вреден, о чем в 18 веке врачи не догадывались. Какими бы тягостными не казались тоска или скука, они указывают на чистое бытие, на природу чистого времени, и в этом смысле служат философскому постижению человеком себя. Рано, или поздно, человек пробуждается от скуки, или тоски, и часто положительно переосмысливает себя самого и свою жизнь. Как писал Гегель, скука есть скрытый от сознания человека род интуиции или предчувствия перемен, которые человек сам еще не сознает.
Не менее важный вопрос , это вопрос недовольства, или раздражения.
Связан ли феномен раздражения со скукой? И да, и нет. Если эти два феномена связаны между собой , то скорее жизненно, чем философски, поскольку, если скука и тоска носят не столько психологический, сколько метафизический характер, то раздражение скорее являет чисто психический или психологический феномен, хотя и нередко связанный со скукой, или тоской, в той мере, в какой массовое раздражение людей может являться родом реакции на скуку, тоску или человеческую неудовлетворенность их бытия в мире.
Но всегда ли раздражение и скука связаны?
Раздражение чаще всего является родом реакции на ложь, подмены, или неподлинность. Ты очень ждешь одного человека, а взамен ему появляется другой, не самый нужный тебе человек. Ты ждешь одних слов, а слышишь в ответ совсем другие слова. Ты заказываешь в сетевом магазине свежие, и красивые розы для своей бабушки, (такие же, как на картинке) а тебе приносят розы наполовину опавшие, и увядающие. Эти, или сходные им ситуации и вызывают раздражение. Но про что эти ситуации говорят?
Про какую то неподлинность, переходящую в навязчивую ложь существования.
И чем больше этой лжи, тем больше у человека копится раздражение. Но во все ли времена сквозило это чувство навязчивой лжи, которую так остро , после Гегеля чувствовал Маркс? Возможно, это еще более сложный вопрос, на который трудно дать однозначный ответ. Раздражение , скука и тоска были всегда, во все времена , однако, писать о скуке, как о чем то особенном , люди начали не ранее 19 века, чему есть свое объяснение . Если немного окунуться в историю , в мир прошлого , можно найти, что скуку открыла буржуазная эпоха, в которой человек, как бы, выпал, из измерения мира. Дворянство в большей мере знало тоску и сплин, любовные самоубийства и дуэли, и в меньшей мере скуку. Скука пришла в мир вместе с буржуазией. Из поэтов буржуазной эпохи, Бодлер очень хорошо знал скуку.
Как знал Бодлер и одиночество и тоску.
Однако, буржуазия открыла не только скуку, но и полезное умное лицемерие, связанное с вежливостью, и умением держать себя в рамках , как бы человек не поддавался раздражению. К сожалению, в наше время, эта культура " умного лицемерия" испарилось и забылось. Раздражение и хамство проникнув из области быта в культуру и даже в сводки новостей, заполонило буквально все. Нужно отметить, что в эпоху СССР люди придерживались культуры, по крайней мере в публичных сферах, в том числе и в журналистике и на телевидении, в этом состоит главная разница меж временем СССР и нашим временем.
И разница порой контрастная.
При этом, в СССР подобная сдержанность не являлось формой "умного лицемерия", а была лишь традицией или чертой советского человека, если конечно говорить о публичной сфере, или если касаться улиц , а не темных дворов . Можно даже сказать , что культура это и есть некое состояние общества, которое в большей мере, выражают улицы , а не дворы . В наше же время, состояние общества выражают именно дворы. Даже на телевидении и радио, говорят языком дворов и подворотен. Улицы перестали быть праздничными, и конечно, на людей помнящих СССР ., это не может не наводить тоску, которая притупляясь, обращается в скуку. И может быть, лучший способ преодолеть эту тоску или скуку – не потерять связь с природой.
Тоска или скука это утрата связи человека с собой, утрата понимания себя.
Лучше же всего понимает себя человек , понимающий язык деревьев, птиц , озера или цветов, именно в природе, эта связь человека с собой восстанавливается. В этом смысле культура и природа скорее родственны,, чем противоположны друг другу.
Наконец, только природа учит любви.
Если, по выражению Леви Стросса, древнему человеку важнее всего было двигаться от природы к культуре, то современному человеку важнее от культуры двигаться к природе . Не в том смысле, в каком человеку хотелось бы вернуться к природе, (возврат такой невозможен), а в том смысле, в каком человек мог бы вернуться к себе.
В завершении, же , наверное можно сказать, что никогда не следует бороться со скукой.
Потому, что если вдуматься, скуки, как таковой нет. В каком то смысле настоящая скука появляется лишь тогда, когда человек начинает активно бороться с ней, или с чем то ему скучным, возникая как новая пустота на месте развлечений, самая непреодолимая скука возникает в праздном , но безуспешном пространстве борьбы человека со скукой. На самом же деле, скука на то и скука , что она приходит и уходит сама.
Происходит это в том случае, если человек живет содержательно.
В конце концов, как писала Татьяна Горичева и верующий человек живет праздничным вечным возращением Пасхи, Рождества , и Духа Святого, и каждый раз это не повторение одного и того же , а возвращение чего то неповторимого и уникального.
Возвращение на то и возвращение, что оно каждый раз нам несет новизну.
Что же касается вопроса тоски, (как более сложного вопроса) , быть может, люди без тоски были бы глупы, поверхностны, и неподлинны. Да и подлинная радость скорее приходит из просветленной печали или тоски, чем из веселья и развлечений.
По настоящему подлинен тот, у кого радость подлинна.
