Сегодня поделюсь сценой из своего будущего романа.
А вы подрабатывали летом, когда учились в школе?
*
— Эх, Дашка, наработаешься ещё! — вздохнула ты, скребя сковородку железной губкой. — Отдыхай, пока можешь!
К середине июля я уже прочитала весь список книг на лето и, за неимением лучшего, выстраивала своё расписание вокруг телепрограммы. Утром — повтор «Дикого ангела», вечером — новая серия, днём — какой-нибудь фильм, если ловило Рен-Тв. Аньку отправили в лагерь до конца августа, Машка уехала с родителями на море. Посёлок казался вымершим: иногда я слонялась по пыльным улицам в поисках знакомого лица, но чаще уходила в пойму и бродила вдоль Клязьмы.
— Да что плохого, если я поработаю месяц? Хоть денег заработаю, и тебе легче будет.
— Вот ты жизни не знаешь! Обманут тебя, потом ещё неустойку выставят, а мне разгребать.
— Да почему сразу обманут? Не все же такие.
— Вот я и говорю, наивная ты ещё.
На следующий день, вместо телепрограммы, я открыла газету на развороте с объявлениями.
ТРЕБ. ПРОДАВЦЫ на морож. (лотки). Опл. сдельно-премиальн. Гибк. граф. Опыт не обяз. Тел. 23-45-45 (спросить Татьяну).
Телефона у нас дома не было, но на окраине посёлка стояла красная будка. Трубку там постоянно срезали, кнопки выжигали, и стёкла выбивали. Всё же иногда я видела, как кто-нибудь звонил из автомата, и это внушало надежду.
На печке, куда отец складывал пачки сигарет, зажигалки, гаечные ключи и болты, куда мама ставила обувь для просушки, куда Муська забиралась, чтобы подремать, иногда можно было найти ржавую мелочь: монеты по 10 и 20 копеек, которые насыпали на сдачу. Обычно я их не трогала, но теперь у меня появилась миссия. Если заработаю денег, то верну всё с лихвой.
Я бежала к автомату, в кармане звенело полтора рубля, в голове вертелся яркий калейдоскоп: девушка в кепке козырьком назад, в клетчатой рубашке, завязанной на поясе, с улыбкой от уха до уха, раздаёт эскимо, стаканчики и брикеты. Люди несут ей деньги. Люди идут на её смех. Она дарит им сладость и лёгкость, а в перерывах пинает мяч, как заправский футболист.
Первую монету автомат проглотил, вторую — выплюнул с недовольным скрежетом. Она была ржавая и заскорузлая от грязи. Я долго тёрла её футболкой: 50 копеек, моё самое крупное подношение телефонным богам. В магазине у тёти Нади мне бы точно дали на неё жвачку.
Наконец, в трубке загудела жизнь: долгий протяжный стон, мол, чего тебе надо, зачем тревожишь?.. Я набрала шесть цифр, которые выучила наизусть. Стон сменился коротким, нетерпеливым писком.
— Ал-лё? — раздалось сквозь треск.
— Здравствуйте! Я по объявлению…
— Какому ещё объявлению?
— Мороженое продавать. Это Татьяна?
— Через час подъезжай.
— К-как через час? Н-нет, я не могу… Я думала, со следующей недели…
— Сейчас надо! У меня тут двадцать коробок с мороженым тают на глазах!
— Ну, я думала, мы всё обсудим…
— Думать в школу иди! Мне руки нужны, а не рассуждения.
— Простите, я…
Долгий корящий гудок. Оплеуха.
Я повесила трубку, покусала губы и пересчитала мелочь на ладони. На жвачку уже не хватит.
