Вы знаете, бывают люди, про которых говорят: «Он не от мира сего». Не в смысле рассеянный или странный. А в смысле — слишком светлый, слишком тонкий, слишком красивый для той грязи, что порой поджидает нас за дверью театрального подъезда. Алексей Завьялов был именно таким.
Бездонные синие глаза. Русые кудри, падающие на лоб. Аристократическая выправка, которой позавидовал бы любой потомственный дворянин. На сцене Театра Вахтангова он был принцем Калафом в легендарной «Принцессе Турандот» — и, говорят, уступал в этом образе только самому Василию Лановому. Коллеги называли его «нашим Моцартом» за многогранный талант и умение перевоплощаться в любые образы. Зрительницы падали в обморок от его улыбки. Казалось, у этого человека есть всё — успех, признание, любовь публики, семья.
Но за маской идеального героя-любовника скрывалась душа, раздираемая безысходной тоской. Никто из коллег не знал, что происходит у него внутри. Он был приветлив, но закрыт. Улыбался, но не откровенничал. И никто — даже близкая подруга по театру Мария Аронова — не догадывалась, что этот спокойный, уравновешенный мужчина с тонкой душевной организацией каждые выходные садится на мотоцикл и мчится навстречу ветру, чтобы потом прыгнуть с парашютом с тридцатиметровой высоты.
«Когда я узнала, что он экстремал, я была потрясена, — вспоминала Аронова. — Кто? Лёшка? Эта тонкая натура? Деликатный, мягкий, комфортный человек? Наверное, он что-то хотел доказать себе».
Он хотел доказать… что? Что он сильный? Что он не только принц в шитых золотом камзолах, но и мужчина, которому подвластны стихии? Или просто бежал от чего-то, что грызло его изнутри? Ответа мы уже не узнаем. Жизнь Алексея Завьялова оборвалась 30 сентября 2011 года — на тридцать седьмом году жизни. Посмертно ему присвоили звание Заслуженного артиста РФ. Но это маленькое утешение для женщины, которая осталась вдовой в 36 лет, и для двух мальчишек, которые так и не узнали, каким был их отец на самом деле.
Волгоградские корни: технари по рождению, артист по духу
Он появился на свет холодным декабрьским днём 1974 года в Волгограде — в городе, где воздух до сих пор пропитан памятью о великой битве, а на улицах каждый камень помнит войну. Мама и папа Алексея были людьми серьёзными, основательными — инженерами. Ничего общего с искусством, только чертежи, расчёты, технические нормативы. В этих стенах не пели романсов по вечерам, не декламировали стихи. Актёрство? Да что вы, это не профессия — это баловство.
Но маленький Лёша с ранних лет проявлял такую любознательность, что родители лишь разводили руками. Он хотел объять необъятное: музыкальная школа, кружок авиамоделирования, электротехника. А ещё спорт — гребля, плавание, акробатика, восточные единоборства. Удивительно, но у этого паренька, который метался между нотами и турниками, были спортивные разряды по всем этим видам. Тело слушалось его идеально.
— Он был очень активным участником художественной самодеятельности, — вспоминали потом одноклассники. — Пел в хоре, играл на гитаре, участвовал в постановках.
Родители, видя такую разносторонность, всё равно свято верили: сын пойдёт по их стопам. Потому и отдали его в физико-математическую школу, чтобы там уж точно выбили всю творческую дурь. Он, кстати, учился хорошо. Голова у парня работала, как хорошо смазанный механизм.
Политех и побег: как инженер превратился в вахтанговца
Послушный сын не спорил. Окончив школу, он без особого труда поступил в Волгоградский политехнический институт. Казалось бы, вот он — правильный путь. Инженерная династия продолжается.
Но очень быстро Алексея накрыло осознание: он занимает не своё место. Чертежи и схемы вызывали невыносимую скуку. Он не хотел провести жизнь в душном конструкторском бюро, склонившись над кульманом. Нет, он хотел совсем другого — ощущения полёта, свободы, возможности примерять на себя сотни образов и проживать тысячи чужих жизней.
И он сделал то, что в инженерной среде считалось настоящим сумасшествием. Забрал документы из политеха. Уехал в Москву. Поступил в «Щуку». С первого раза. Покорив приёмную комиссию своей самобытностью и каким-то труднообъяснимым обаянием, он попал на курс к Юрию Вениаминовичу Шлыкову — тому самому «инспектору Лосеву» из советского фильма.
Родители, когда узнали, были… ошарашены. Потрясены. Но спорить уже поздно — дитя выпорхнуло из гнезда и полетело искать свою дорогу.
«Наш Моцарт»: театральный феномен, которого Лановой считал своим наследником
В 1996 году Алексей окончил училище и в том же году был принят в труппу Театра имени Евгения Вахтангова. Это была мечта, которую не смог бы предсказать самый смелый прорицатель. Юный актёр сразу начал получать главные роли. На сцене одного из лучших театров страны он блистал в образе элегантного Шамплатро в «Мадемуазель Нитуш», влюблённого отца богов Юпитера в «Амфитрионе», могущественного Григория Орлова в «Царской охоте».
Коллеги полюбили его сразу. И не только за талант. За лёгкость, за тонкое чувство юмора, за то, что он никогда не зазнавался. Театральные критики в один голос твердили: «Этот парень — будущее Вахтанговки». Ему давались и драма, и комедия, и фарс. Но чаще всего зритель видел его в роли героя-любовника — его фактура обязывала: высокий рост 192 сантиметра, статная фигура, изящные манеры.
И тогда в его жизни появился человек, который разглядел не просто красивую обёртку. Василий Лановой — легенда, патриарх сцены — увидел в молодом актёре своего преемника. Он передал Алексею свою коронную роль Принца Калафа в «Принцессе Турандот». Это был высший знак доверия, которым Лановой наградил далеко не каждого.
«Удивительный артист с огромным потенциалом, — отзывалась о нём Мария Аронова, игравшая с ним в «Царской охоте». — Он ловил тебя на сцене, твою шутку — и тут же начинал импровизировать».
Он был не просто актёром. Он был явлением. «Нашим Моцартом» прозвали его вахтанговцы — и это прозвище прилипло навсегда.
Кино как работа: почему он так и не получил ту самую роль
В кино Завьялов пришёл довольно быстро. Ещё на четвёртом курсе он сыграл свою первую роль — вместе с Ольгой Будиной в короткометражке «Играем «Маленького принца». Потом были съёмки в сериалах: «Грехи отцов», «Адъютанты любви», «Короли игры».
Но настоящая слава пришла к нему с ролью капитана Стаса Скрябина в телепроекте «Ментовские войны». Интеллигентный, порядочный, близко к сердцу принимающий всё происходящее опер — таким его полюбила вся страна. Зрители вписывали его в список главных героев сериала. Он стал узнаваем.
Сам Алексей относился к кино как к работе — важной, но не самой главной. Сравнивая сцену и съёмочную площадку, он говорил: в театре есть возможность расти от спектакля к спектаклю, искать новое, импровизировать. В кино же всё решают другие — режиссёр, монтаж, музыка, ракурс. Актёр там — лишь деталь механизма.
Он ждал роли, которая перевернёт всё. Такой, как Фандорин в «Турецком гамбите». Но не предлагали. В 2000-х он соглашался играть «не тех» — чтобы выжить, потому что в театре платили копейки. А когда прочно встал на ноги, снимался редко. Не желал воплощать на экране пресных героев-любовников, которые ничего, кроме влюблённого взгляда, не требуют. Он предпочёл Вахтанговку и антрепризу. Выбрал качество — а не количество.
Тайна, которую он унес с собой: брак с Марией Масловой и тихая семейная гавань
Пока на сцене он был принцем и любовником, в жизни Завьялов хранил верность одной-единственной женщине. Марию Маслову он встретил буднично и просто — через общих друзей. Она была талантливым фотохудожником, работала в театре «Et Cetera» Александра Калягина.
Он влюбился так же скрытно, как жил вообще. Без громких признаний, без публичных серенад. Просто однажды появился под руку с изящной девушкой — и все поняли: вот она, та самая.
Их брак был тихой гаванью. Мария стала для него не просто женой, а родственной душой. Именно она принимала его странности. Именно она — позже — будет умолять его бросить это опасное хобби.
— Я была против всегда, — признавалась Мария после трагедии. — Ещё тогда, когда он два года назад сел на мотоцикл. А потом он захотел прыгать с парашютом. Он какой-то свой путь искал.
Коллеги Завьялова были убеждены: он — примерный семьянин, обожает жену, души не чает в детях. В семье подрастали двое сыновей — Александр и Степан. Алексей их просто обожал. Но и здесь он оставался закрытым — никогда не водил детей по журналистам, не публиковал кадры семейного счастья в жёлтой прессе. Своё — он хранил в себе.
Влиятельные друзья: Олег Меньшиков и квартирный вопрос
Удивительно, но этот замкнутый аристократ умел притягивать людей. Близких друзей у Алексея было не много, но они были — и среди них оказались личности едва ли не более значимые, чем он сам.
Однокурсник по «Щуке» Олег Лопухов стал его другом на всю жизнь. Но была и ещё одна фигура гораздо более весомая. Олег Меньшиков — уже тогда легенда, закрытый, живущий в своём особом мире человек — нашёл с Завьяловым общий язык. Два интроверта, два мужчины, которые умели молчать и понимать друг друга без слов.
Именно Меньшиков, говорят, «пробил» Алексею квартиру в столице. Уютная двушка стала семейным гнёздышком — туда он привёл Марию, там появились на свет сыновья. Хороший друг — это тот, кто помогает не только словом, но и делом. Меньшиков был именно таким.
Странные знаки: жухлая чесночная зелень вместо букетов
Летом 2011 года коллеги Завьялова начали замечать странные вещи. На спектакли, где играл Алексей, стали приходить фанатки. Но фанатки необычные — с тёмными, даже пугающими пристрастиями.
Вместо цветов они преподносили актёру… засушенных насекомых. Мёртвых жучков. Жухлую чесночную зелень. Это было настолько дико и ненормально, что даже видавшие виды вахтанговцы поёживались.
Алексей, как рассказывают очевидцы, был напуган. Но он уговаривал себя: «Это ничего не значит. Просто странные люди».
Он не придал значения этим знакам. А зря.
Потому что едва уловимая опасность уже сжимала кольцо. Вокруг него происходило что-то необъяснимое. Как будто сама судьба посылала предупреждения — небесные знаки, которые он упрямо отказывался читать.
Экстрим как бегство: мотоцикл, небо и мольбы жены
Алексей переживал внутренний кризис. Внешне — неуловимый, скрытный. В театре перемен в нём никто не замечал. Но Мария чувствовала: с мужем что-то не так. Он стал другим. Отстранённым. Появился мотоцикл. Мария уговаривала бросить — он не слушал.
Потом — небо. Он вступил в аэроклуб. Начал прыгать с парашютом. Это был не просто спорт — это была зависимость. Мария понимала: он ищет что-то, чего не хватает в спокойной, размеренной жизни. Адреналин. Границу, за которой — страх и свобода одновременно.
— Леш, брось ты это всё! — умоляла она. — У меня сердце кровью обливается! У нас ведь дети!
— Вот ради тебя и детей я и буду всегда возвращаться на землю целым и невредимым, — мягко, по-своему, успокаивал её Алексей. Целовал в щеку и уходил на очередные сборы.
Он не мог иначе. Ему нужно было это чувство — когда скорость захватывает дух, когда тело парит в невесомости, когда всё лишнее отпадает и остаётся только ты и бесконечное небо. Может быть, только там, на высоте, он чувствовал себя по-настоящему живым.
Роковое 7 августа: отчет о столкновении на высоте 30 метров
В тот день — 7 августа 2011 года — он приехал в аэроклуб «Аэроград Коломна». Это должен был быть знаковый прыжок — восьмой по счёту, выпускной. После него он собирался получить диплом парашютиста.
Перед тем как подняться в воздух, Алексей сделал нечто необычное. Обычно немногословный и не любитель говорить по телефону, он вдруг позвонил всем — и тестю с тёщей, и маме, и лучшему другу, и мужу Марии Ароновой Евгению. Словно чувствовал — нужно прощаться.
Причины этого странного поступка никто не объяснил. То ли предчувствие, то ли просто случайность.
Днём погода была ясная. Ветер у земли — 3–5 м/сек. Температура воздуха — плюс 23. Условия — идеальные.
Оба парашютиста — Завьялов и Михаил Мельник 1975 года рождения — благополучно раскрыли купола и начали снижаться. Но что-то пошло не так. Мельник, который находился сзади и выше, двигался с большей скоростью. Инструктор по радиостанции отдавал команды: «Разойдитесь!», «Мельник, уйди в сторону!» Но Михаил на команды не реагировал. Возможно, он их просто не слышал. Возможно, испугался и растерялся.
На высоте примерно 30 метров Мельник сверху влетел в купол парашюта Завьялова. Стропы переплелись. Один купол погас полностью, другой — наполовину. Тела парашютистов закрутило в интенсивном вращении. Падение на землю произошло на высокой вертикальной скорости.
Падение заняло считаные секунды.
Мельник погиб на месте. Алексей — выжил. Но какой ценой? Удар о землю был страшным. Тяжёлая травма головы, тупая травма живота, переломы рёбер, тазобедренного сустава, разрыв внутренних органов.
Скорая, дежурившая на аэродроме, прибыла на место через минуту. Алексей был ещё в сознании. Его срочно доставили в Коломенскую ЦРБ.
«Он жил ещё полтора месяца»: прощание, длиною в жизнь
Врачи Коломны оказали первую помощь, а 9 августа Алексея перевезли в Москву — в реанимацию Института скорой помощи имени Склифосовского. Состояние было крайне тяжёлым, но стабильным.
За полтора месяца, что Алексей провёл в больнице, ему сделали несколько операций. Самая сложная — ушивание печени. Друзья и родные сдавали кровь, собирали деньги на лечение. Были планы отправить актёра в Германию — в клинику, где спасали ногу бобслеистке Ирине Скворцовой. Но до этого дело так и не дошло.
Периодически он приходил в себя. Узнавал жену. Слабо улыбался. Держал её за руку. А потом снова проваливался в кому. Это была мука — видеть, как твой любимый человек умирает медленно, день за днём.
— Он был сдержан и героичен, даже когда уходил, — вспоминала Мария. — Не жаловался. Не стонал. Просто держал меня за руку и молчал.
30 сентября 2011 года, поздним вечером, сердце Алексея Завьялова остановилось. Ему было 36 лет.
2 октября в Большом зале Театра Вахтангова прошло прощание. Гроб вынесли под аплодисменты — так, как завещано актёрам. Похороны состоялись на Хованском кладбище. В день, когда его хоронили, в театре шёл «Маскарад» — спектакль, в котором Алексей выходил на сцену в последний раз.
Василий Лановой, узнав о смерти своего преемника, тихо сказал тогда:
— За свою долгую жизнь я редко терял кого-то так внезапно и трагически. Красавец с дивным голосом — тонкий, харизматичный, в нём была загадка. Как жаль…
«Он был сдержан и героичен даже когда уходил»: память, живущая в сыновьях
Мария Аронова до сих пор вспоминает Лёшу со слезами на глазах. Она говорит, что он был потрясающим характерным артистом, которого публика всегда воспринимала однобоко — как героя-любовника.
— Все считали, что он потрясающий герой, а я-то знаю, каким он был потрясающим характерным артистом, — рассказывала Аронова. — И он ловил тебя на сцене, твою шутку — и тут же начинал импровизировать.
В 2011 году, уже после смерти актёра, ему присвоили звание Заслуженного артиста Российской Федерации — посмертно. Это звание стало для него той самой короной, которую он так и не успел надеть при жизни.
Сыновья Алексея — Александр и Степан — остались с мамой. Время шло, мальчики росли. Теперь они уже взрослые люди. Старший, Александр, как говорят, унаследовал отцовскую внешность и аристократическую выправку. Младший, Степан, больше похож на мать — мягкий, тонкий, ранимый.
Отец ушёл из их жизни, когда они были совсем маленькими. Саша, которому тогда было лет девять, помнит, как папа уезжал на тренировки по парашютному спорту. Помнит, как мама плакала, умоляя бросить это занятие. Помнит звонок из больницы, суматоху и… пустоту, которая воцарилась в доме навсегда.
Степан — ему было около пяти — запомнил меньше. Только ощущение тепла. И запах папиного одеколона, который навсегда застыл где-то на подсознательном уровне.
Мария больше никогда не вышла замуж. Она осталась верна своему Лёше. Фотографии актёра до сих пор висят в квартире. По праздникам она зажигает свечи. Приходит на могилу. Говорит с ним — как с живым.
— Знаешь, Лёш, — шепчет она, глядя на его фотографию с приветливой, чуть ироничной улыбкой, — твои сыновья выросли. Саша поступил в театральный. Говорят, у него твои глаза. И такая же загадка внутри. А Степа — он в тебя пошёл. Тоже что-то ищет. Весь в отца.
И тишина — в ответ.
Через 12 лет после его ухода появляются статьи с заголовками: «Оставил жену вдовой и двоих детей: судьба Алексея Завьялова оборвалась в 36 лет из-за экстремального хобби». И каждый, кто читает эти строки, замирает на секунду. Потому что невозможно понять — зачем красивому, талантливому, успешному мужчине, у которого есть всё, лезть в небо? Испытывать судьбу? Проверять границы дозволенного?
Наверное, всё просто: он был артистом. А артист всегда играет на грани. И иногда — платит самую высокую цену.
Театр Вахтангова помнит своего «Моцарта». Память о нём живёт в спектаклях, которые до сих пор идут с его участием на видеозаписях: «Принцесса Турандот», «Царская охота», «Маскарад». И в сердцах тех, кто видел его однажды на сцене — и не смог забыть.
Алексей Завьялов прожил всего 36 лет. Но он успел сыграть больше сотни ролей. И главную из них — роль мужчины, который выбрал небо. И не вернулся назад.
Если понравилась статья, ставьте лайки и подписывайтесь на канал. Обязательно делайте репосты понравившихся публикаций на свои страницы (копирование материалов запрещено!).