— Мам, тут такое дело… Они спрашивают, когда можно к тебе приехать?
— Кто они?
— Кто-кто, родители Кости.
— Ой, доча, не хочу я сейчас никого видеть в своем доме. Нет у меня никакого желания.
Познакомьтесь — это моя мама. Вот такая она у меня. Я позвонила ей и сообщила, что родители моего жениха хотят приехать к ней, чтобы познакомиться. А она мне говорит, что никого не хочет видеть.
Я положила трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Рассказать своему жениху Косте о маминой реакции было нелегко, но я знала, что должна быть честной.
— Кость, ты извини, но на этих выходных поехать с твоими родителями к маме, наверное… не получится. Я же тебе говорила, что она у меня… как бы помягче сказать…
— С характером? — попытался угадать Костя.
— Человек настроения, — уточнила я, хотя сама прекрасно знала, что человек настроения — это когда настроение человека постоянно меняется. Ее же настроение всегда было плохим.
Костя задумался на минуту, потом его глаза загорелись.
— А знаешь, можно тогда по-другому поступить, — предложил он.
— Да, и как интересно?
— Мы с тобой можем съездить за твоей мамой, и все вместе поедем знакомиться к моим родителям. Там папа как раз беседку доделал, мангальную зону в порядок привёл. В общем, давайте к нам на шашлыки, там и познакомимся!
— Костя, мне так неудобно. Это моя сторона должна сватов встречать, а у нас всё как-то через одно место получается.
— Плюнь на эти древние предрассудки, Нина. Сейчас люди делают, как по душе, а не как по обычаю. Год-то какой на дворе?
Я молча кивнула, показав, что согласна. С одной стороны, понимала логику Кости, его желание сделать как лучше, чтобы всем было проще. С другой — идея мне совсем не нравилась. На самом деле, была бы моя воля, я б вообще никого не знакомила со своей мамой. Не то, чтобы я стыдилась её. Нет. Я просто знала, что она всё испортит. Как всегда. Где бы ни появилась моя мама, она всегда всё портила своим поведением.
До сих пор помню, как она пришла на мой школьный выпускной. Там она умудрилась переругаться со всеми родителями моих подружек. Некоторые из них на меня за это до сих пор дуются. Так что, выводить маму в общество после такого не очень-то и хотелось. Я знала, чем это обычно заканчивается.
Но в этот раз я не могла отказать. Костя так сильно хотел, чтобы всё прошло, как положено. Чтобы его родители познакомились с моей мамой, чтобы почувствовали себя единой семьей. Я не хотела его расстраивать.
И вот, к следующим выходным я снова звонила маме, чтобы предложить ей новый вариант знакомства со сватами.
— Мам, тут такое дело. В гости нас зовут!
— Это кто? Это твоего… этого, что ли?
— Да, мам. Это Костины родители. Они зовут нас всех в гости. Хотят познакомиться.
— Это ж… ехать надо?
Я уже чувствовала, что мама искала способ ответить отказом. Но я была готова.
— Нет, никуда тебе ехать не надо. То есть, мы с Костей сами тебя отвезём. Приедем к тебе, заберём и отвезём. Какие ещё могут быть вопросы? И обратно до дома доставим. Никаких проблем.
— Там, наверное, какие-то подарки надо. В гости всё-таки едем…
— Я всё уже купила. А вообще, если разобраться, то там скорее они должны подарки дарить. Хотя… По тем же обычаям мы должны были к ним ехать знакомиться.
— Слушай, давай вы сами…
— Нет, мама, никаких «сами». Мы едем, и точка.
Мне удалось настоять на своем, и вот уже в субботу она сидела на заднем сиденье нашей машины, вся нахмурившись, как грозовая туча, готовящаяся разразиться бурей.
Я уже почти жалела, что затеяла всё это. Но назад пути уже не было.
Мы свернули в небольшой проулок, и вот показались ворота, за которыми раскинулся уютный двор родителей Кости.
Мы вышли из машины. Костя открыл заднюю дверь, помогая маме выбраться. Его родители уже стояли на крыльце, встречая дорогих гостей.
— Мама, папа, это Ирина Григорьевна, мама Нины, — представил мою маму Костя.
— Очень приятно, — первым подошел Костин отец, высокий, статный мужчина с добрыми глазами. Он протянул маме руку. — Меня зовут Игорь, а это моя супруга Лидия.
Лидия Федоровна, миловидная женщина с чуть полноватыми щеками и мягкой улыбкой, кивнула, глядя на маму.
Но моя мама не ответила на рукопожатие. Она лишь окинула Костиных родителей оценивающим взглядом и скривила губы в ухмылке.
— Игорь? Лидия? Вам сколько лет-то? Шестой десяток, поди, а всё Игорь, Лида.
Игорь Валентинович опустил протянутую руку и замешкался. Улыбка сползла с его лица, и он с недоумением посмотрел на свою жену, потом на Костю. Он, видимо, не понял, почему моя мама так агрессивно начала знакомство. И только я всё понимала. Моя мама всегда найдёт, к чему прицепиться.
Она важно прошагала по большому, ухоженному двору сватов, словно инспектор, приехавший с внеплановой проверкой. Двор действительно был образцовым: аккуратно подстриженный газон, яркие клумбы с цветами. Мама внимательно всё оглядывала, бормоча себе что-то под нос.
Но сватам было некогда слушать причитания моей матери — Игорь Валентинович готовил мясо на мангале, а его супруга Лидия Фёдоровна накрывала стол в беседке. Увидев, что Костина мама нуждается в помощи, я тут же пошла к ней.
Взяла в руки тарелки с нарезанными овощами, готовясь отнести их на стол, когда мама, словно коршун, налетела на меня и схватила под локоть, сжимая так крепко, что я почувствовала боль.
— Приучишь свою свекобру сейчас, потом всегда будешь на неё батрачить! — прошипела мама мне на ухо. Она так сильно стиснула мою руку, что я чуть не выронила тарелки.
— Отпусти, больно, — тихо, сквозь зубы, сказала я. — Ты чего, мам, это же элементарная помощь.
Я выдернула руку из ее цепкой хватки, и, не обращая внимания на её недовольный взгляд, продолжила помогать Лидии Фёдоровне.
Вскоре все приготовления были закончены. Стол в беседке ломился от угощений. Все гости и хозяева расселись по местам. Мама заняла место прямо напротив Костиных родителей, держась с надменным видом, будто герцогиня на приёме.
— Минуточку внимания, — торжественно объявил глава семейства, Игорь Валентинович, вставая со стула. — Хотел начать с повода, по которому мы здесь собрались. Сегодня у нас важный гость — это мама нашей Ниночки. Отца у Ниночки давно нет, Царствие ему небесное, а вот приехала мама, за что мы ей очень благодарны!
После этих слов Игорь Валентинович поднял свой бокал, и все, включая Костю и Лидию Федоровну, начали аплодировать маме. Мое сердце ёкнуло. Мне хорошо было известно, что излишнее внимание, наоборот, только подбадривает маму, дает ей зеленый свет на новые выходки. Она в такие моменты чувствует себя как на сцене, и тогда её уже не остановить.
— Так что, знакомьтесь, общайтесь, — продолжал Игорь Валентинович, искренне радуясь. — Задавайте вопросы нашей будущей сватье…
Мама словно ждала такого провокационного обращения.
— Какая я вам сватья? — всполошилась она. — Я ещё никакого согласия не давала.
Игорь Валентинович снова замешкался. Улыбка погасла на его лице. Он выглядел растерянным, словно ребёнок, которого отчитали за то, что он сделал что-то неправильно.
— Ну, я просто… они же встречаются, — попытался он оправдаться.
— Это ещё ничего не значит! — продолжала мама, повышая голос. — Я ещё посмотрю… на ваше поведение. И тогда уже решу.
Я умоляюще смотрела на маму. Мои глаза, казалось, кричали ей: «Хватит, остановись! Ты всё только портишь!». Но она не хотела видеть мою мольбу.
Все за столом замерли. Хозяева, Лидия Федоровна и Игорь Валентинович, и другие гости — родственники Кости — все были ошарашены таким поведением сватьи.
— Я ещё сто раз подумаю, стоит ли доверять дочь такому пьющему семейству, — и она махнула головой в сторону стоящих на столе бутылок с алкоголем.
— Да мы, знаете ли, особо не злоупотребляем, — попытался отшутиться Игорь Валентинович. — Так, для настроения… По праздникам…
Но мама была уже на взводе.
— Знаю я ваше «для настроения»! Если вы думаете, что я Нинку отпущу в пьющую семью, ошибаетесь! Мне её отца-алкоголика хватило!
Я почувствовала, как по моим щекам разливается жар стыда и гнева. Ее слова были несправедливы и жестоки по отношению к Костиным родителям, которые выглядели сейчас абсолютно ошарашенными. Но еще больше они были несправедливы по отношению к моему отцу, к которому она всегда относилась с презрением, даже после его смерти.
Я не могла больше молчать.
— А ничего, что ты его сама до этого довела? — Впервые за долгое время я осмелилась ей перечить, да еще и при посторонних. — Своими нервными срывами, своими истериками! Он просто не выдержал!
— Молчи, сопля! — крикнула мама.
Она резко вскочила с места, и с такой силой отбросив стул, что он с грохотом упал на бетонный пол беседки. Звук эхом разнесся по двору, заставив всех вздрогнуть.
Она вышла из-за стола. Её взгляд, полный злобы и презрения, метался по лицам присутствующих.
— Да чтоб у вас здесь всё сгорело, буржуи! — кричала она, указывая дрожащим пальцем на ухоженный дом Костиных родителей. — Не дам вам свою дочку! Слышите, не дам!
И она тяжёлым шагом, нервно размахивая руками, зашагала к калитке. Все смотрели ей вслед, никто не произнес ни слова, никто не двинулся с места.
Я, очнувшись от шока, побежала было за ней. Но Костя остановил меня.
— Останься, — тихо сказал он мне, глядя в мои глаза. — Если ты сейчас уедешь, это будет значить, что ты с ней. Что ты во всём с ней согласна. Но ведь это не так?
Я посмотрела на него, потом на удаляющуюся фигуру мамы.
— Это не так! — кивнула я.
И я осталась. Снова села за стол, но уже не на своё прежнее место, а с самого краю, стараясь быть максимально незаметной, словно мышка. Меня не донимали допросами, не задавали никаких вопросов. Никто не пытался утешить, но и никто не осуждал. Просто позволили тихо посидеть, прийти в себя.
Костя сам отвез мою не перестающую ворчать маму. А я сидела, вжавшись в стул, и мне было стыдно до кончиков пальцев.
Когда Костя вернулся, он сел рядом со мной и взял мою руку.
— Мама успокоилась, едва мы отъехали на пару километров, — сказал он, и я почувствовала, как по телу прошла волна облегчения. — Начала болтать о том о сём, как ни в чем не бывало.
Как я и думала — это всё спектакль. Только непонятно, для кого он был. Для Костиных родителей, которых она хотела унизить? Или, может быть, для меня, чтобы показать свою власть? Раньше она устраивала такие спектакли моему отцу. Давно это было, я тогда еще совсем маленькой была, но смутные воспоминания об этих сценах остались. Может, поэтому он и запил, и рано умер.
Мне повезло. Меня мать почти не воспитывала. У неё на это не хватало терпения, да и, кажется, желания. Детство я провела у бабушки с дедушкой. Вот кто меня по-настоящему любил, кто давал мне то тепло и заботу, которых мне так не хватало. А потом я поступила учиться в город, переехала в общежитие. А вскоре стариков не стало. Ушли один за другим, оставив в моей душе огромную пустоту. И я осталась одна… Я и мама… Но как будто бы одна.
***
Утром я проснулась от того, что солнечный свет бился в окно. Я потянулась, скинула с себя легкое одеяло и спустилась вниз, в просторную гостиную, которая плавно переходила в кухню-столовую.
Там уже вовсю кипела жизнь. Лидия Федоровна, в милом фартучке, уже накрывала на стол. Она обернулась, услышав мои шаги.
— Доброе утро, Ниночка! — улыбнулась так искренне, так по-доброму, что мне стало тепло на душе.
— Доброе утро! — ответила я, и в этот момент я почувствовала то доброе и светлое чувство, которого не ощущала так давно. Это было чувство семьи — настоящей, теплой, искренней.
Я села за стол. Через несколько минут спустился Костя. Он поцеловал меня в макушку. Потом подошёл Игорь Валентинович, он был в привычном добром расположении духа. Все сели за стол. Мы завтракали. На столе были свежие блинчики с творогом и джемом, яичница, ароматный хлеб и горячий чай. Было так вкусно, и так душевно приятно. Все разговаривали, шутили, обсуждали планы на день. Никто не вспоминал тот скандал, что закатила вчера моя мама. Никто не хотел говорить о плохом — видно, такая у них семейная традиция. Хорошая традиция.
И я была рада, что попала в такую семью. Потому что у меня такой семьи уже давно не было. С того момента, как не стало бабушки с дедушкой. Но здесь, за этим столом, с этими людьми, я чувствовала себя по-настоящему дома.
Где-то в глубине души мне, конечно, было обидно за маму. Я здесь, в новой семье, мне хорошо, спокойно, а она там одна, придумывает новые обиды. Но это её выбор. И мне ничего не оставалось, кроме как принять его. И я это сделала… Прости, мама. Прости!