Знаешь, в нашей работе юмор — это как эпидуралка, только без побочек. Но случай со Светланой даже для меня, видавшего виды акушера, стал легендой. Она зашла в отделение так, будто это не роддом, а гримерка перед выходом на «Оскар».
Она стояла в приемном, опираясь на мужа Колю, который выглядел так, будто рожать собирается он, причем прямо сейчас и без посторонней помощи.
— Так, — выдохнула Света, прерывая заполнение документов. — Доктор, давайте сразу договоримся: если я начну кусаться, это не я, это гормоны. Коля, подтверди, что в обычной жизни я — нежное облачко.
— Облачко с характером грозового фронта, — пробормотал Коля, вытирая пот со лба.
— Вот видишь, какой честный! — Света хихикнула, когда её пронзила очередная схватка. — Уф-ф... Слушайте, а у вас тут есть услуга «отмотать время на девять месяцев назад и выбрать поход в кино вместо того романтического ужина»? Нет? Жаль, бизнес-план провалился.
Когда раскрытие пошло полным ходом, мы перевели её в родблок. Обычно здесь стоит гул от аппаратуры и тяжелое дыхание, но Света решила, что тишина — это слишком скучно.
— Доктор, а почему этот аппарат так пикает? — спросила она, указывая на КТГ. — Это он ритм подбирает? Коля, лови бит! Давай, унц-унц-унц. Если сын родится диджеем, я не удивлюсь.
Я зашел проверить показатели.
— Света, всё идет отлично. Скоро начнем самое интересное.
— «Интересное»? Доктор, вы умеете подбирать эвфемизмы! Это как назвать извержение вулкана «небольшим пикником с огоньком». Коля! Коля, ты почему такой зеленый? Ты же обещал мне партнерские роды, а не партнерский обморок!
Коля, вцепившись в поручень кровати, пытался улыбнуться:
— Светик, я в норме. Я просто... сопереживаю.
— Сопереживаешь? — Света схватила его за руку в момент очередной схватки. — О, чувствуешь? Это я сейчас передаю тебе порцию своего «сопереживания». Пять гигабайт чистой радости прямо в твою ладонь!
Когда пришло время тужиться, Света на секунду стала серьезной. Но только на секунду.
— Так, команда, слушай мою команду! — скомандовала она акушерке. — Делаем всё красиво. Я хочу, чтобы он вышел и сразу понял: мать у него серьезная женщина, с ней шутки плохи.
— Давай, Света, еще немного, — подбадривал я. — Вижу головку, волосы темненькие!
— Темненькие? — Света выдохнула. — Слава богу! Коля, слышишь? Не рыжий! Твоя мама проиграла спор, с тебя пять тысяч!
Весь родблок просто лег. Акушерка Леночка пыталась не рассмеяться, чтобы не сбить дыхание роженице.
— Света, работаем! — сквозь смех сказал я.
— Работаю, работаю! — прохрипела она. — Ох, доктор, если он сейчас вылезет и спросит: «Мам, а какой пароль от домашнего вай-фая?», я ему отвечу: «Сначала убери за собой в пуповине!».
И вот он — долгожданный момент. Громкий, сочный крик, от которого вздрогнули даже жалюзи на окнах.
Я положил малыша Свете на живот. Она мгновенно затихла. Глаза наполнились слезами, но даже тут она не изменила себе. Погладив маленькое сморщенное плечико, она прошептала:
— Ну привет, директор. Слушай, ты чего такой недовольный? Вид из окна не понравился? Ничего, сейчас папа тебя в крутую тачку погрузит, там кондиционер есть.
Коля, который к этому моменту уже окончательно пришел в себя и даже начал гордо расправлять плечи, шмыгнул носом:
— Светик, он идеальный.
— Конечно, идеальный, — улыбнулась она, уставшая, но абсолютно счастливая. — Весь в мать. Только тихий какой-то... Доктор, он что, в курсе, что я за него все шутки на сегодня уже пошутила?
Я снимал перчатки и чувствовал, что этот рабочий день я запомню надолго.
— Света, — сказал я на прощание, — с таким настроем тебе надо курсы для беременных вести. «Роды как стендап-проект».
— Запишем в блокнотик, доктор! Только сначала поспать... и, кажется, я всё-таки хочу ту пиццу. С двойным сыром. Коля, записывай адрес доставки!