– Стасику три миллиона нужно, а у него кредитная история черная, ты же знаешь, – Маргарита Степановна прихлебывала чай, не глядя Ольге в глаза. – Вы со Стасом возьмите на себя, а Гриша отдавать будет. С продажи дачи и отдаст.
Ольга медленно положила смартфон на кухонную столешницу. Внутри привычно включился «счетчик» – так бывало в управлении, когда фигурант начинал заплывать в показаниях. Взгляд зацепился за руки свекрови: пальцы женщины мелко подрагивали, теребя край клеенчатой скатерти.
– С какой дачи, Маргарита Степановна? – голос Ольги звучал вкрадчиво, почти нежно. – Ту, которую вы на Гришу еще два года назад переписали? Так он её в прошлом месяце продал. Синий внедорожник под окнами – это как раз «дача» и есть.
Свекровь поперхнулась чаем, её лицо пошло неровными красными пятнами.
– Откуда… откуда ты знаешь? Это наше семейное дело! Стас не против, он брату всегда помогал.
– Стас не против, потому что Стас не знает, – Ольга поправила выбившуюся медную прядь. – Он уверен, что дача до сих пор ваша общая. А теперь вы пришли просить три миллиона на «выкуп доли» в теткиной квартире, которую вы – сюрприз! – вчера втайне отписали Грише через дарственную.
Ольга знала цену этой информации. Десять минут в реестре через старого знакомого из регистрационной палаты – и вся «семейная легенда» посыпалась.
– Ты… ты за нами следишь?! – выкрикнула свекровь, и в её голосе прорезался визг. – Да как ты смеешь! Мой сын пашет, чтобы ты в золоте ходила, а ты копейки считаешь, когда родная мать просит!
– Ваш сын пашет, потому что я его из долгов вытащила пять лет назад, – Ольга встала, возвышаясь над Маргаритой Степановной. – А Гриша ваш – обычный «закладчик» в плане финансов. Он только берет.
В коридоре щелкнул замок. Вернулся Станислав. Он зашел на кухню, улыбаясь, но, почувствовав плотность воздуха, замер у порога.
– О, мама приехала? А чего кричим?
– Оля твоя… она… – Маргарита Степановна картинно прижала руку к сердцу. – Она сказала, что Гриша – вор! Она мне в глаза плюнула, Стасик! А я всего лишь попросила помочь брату с жильем, тетя Лида ведь квартиру освободила…
Станислав нахмурился, переводя взгляд с матери на жену.
– Оль, ну зачем ты так? Мать права, у нас деньги есть на депозите, а Грише реально жить негде. Теткино наследство – это же шанс для него.
Ольга смотрела на мужа и видела перед собой классического «терпилу», которого родня доила годами. В голове уже выстраивалась схема реализации. Она не собиралась спасать его деньги. Она собиралась забрать их себе, оставив Стаса и его драгоценного брата в глубоком юридическом кювете.
– Хорошо, Стас, – Ольга внезапно улыбнулась, и зеленые глаза сверкнули холодным блеском. – Если ты считаешь, что брату надо помочь – бери деньги. Но под расписку. Юридически чистую, от Гриши.
– Какая расписка, Оля?! – возмутился муж. – Это же брат!
Ольга подошла к нему вплотную и аккуратно поправила воротник его рубашки.
– Либо расписка через нотариуса, либо я завтра же подаю на раздел счетов и блокирую наш депозит. Выбирай.
Станислав сглотнул. Он знал этот тон. Так Ольга говорила только тогда, когда «материал был закреплен».
Через три дня деньги ушли со счета. Ольга лично видела, как Гриша, сияя как начищенный самовар, подписывал бумаги у знакомого нотариуса. Он даже не читал мелкий шрифт в конце страницы, где Ольга, используя старые навыки составления протоколов, вписала один крайне любопытный пункт о залоге.
Вечером Ольга сидела в спальне и смотрела на копию дарственной, которую свекровь оформила на младшего сына.
В дверь постучали. Это был Стас. Он выглядел подавленным.
– Мама звонила. Сказала, что Гриша попал в аварию на той новой машине. Машина в хлам, а он… он говорит, что расписку потерял и вообще никаких денег от нас не получал.
Ольга медленно повернулась к мужу.
– Не переживай, любимый. Я знала, что он так скажет. Поэтому я не просто дала ему деньги. Я сделала так, что теперь эта квартира принадлежит не ему. И не тебе.
Станислав замер, не понимая, что она имеет в виду. А Ольга достала из ящика стола второй документ, на котором стояла свежая печать. Это был договор переуступки прав требования, который она оформила на свое имя ещё в день сделки.
– Ты что сделала? – прошептал Стас.
– Я реализовала материал, Стасик.
***
– Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? – Ольга медленно подошла к мужу, чувствуя, как внутри закипает холодная, оперативная ярость. – Три миллиона ушли в пустоту, а твой брат просто выключил телефон?
Станислав сидел на краю кровати, обхватив голову руками. От него пахло горьким табаком и дешевым коньяком – верный признак того, что он уже успел «посоветоваться» с матерью перед тяжелым разговором.
– Оля, ну не нагнетай... Мама говорит, у Гриши шок после аварии. Он запутался. И вообще, он сказал, что теткину квартиру они решили пока не продавать. Мама там жить будет, а Гриша за ней присматривать. А деньги... он отдаст, как только страховку за машину получит.
Ольга усмехнулась. Схема была избитая, как старый протокол по 228-й. Классический «кидок» внутри семейного подряда. Мать обеспечивает прикрытие, младший реализует актив, а старший остается с кредитом и чувством вины.
– Страховку? Стас, он был пьян, какая страховка? Я видела сводку по району. Твой брат снес три пролета забора и вошел в столб. У него прав нет, его лишили еще полгода назад, о чем твоя матушка предпочла забыть.
– Откуда ты... – Стас поднял на неё покрасневшие глаза. – Ты опять за своей базой сидишь? Оля, мы семья, а не фигуранты твоего отдела! Ты везде видишь криминал!
– Я вижу состав статьи 159-й, часть третья. Группой лиц по предварительному сговору, – отчеканила Ольга. – Твоя мать втайне отписала ему квартиру, взяла у тебя деньги на «выкуп», который не требовался, и теперь они оба делают из тебя дурака. Но есть нюанс.
Она достала из папки договор, который Григорий подписал у нотариуса.
– Помнишь тот «мелкий шрифт», который твой братец не читал? Там сказано, что в случае невозврата суммы в течение трех рабочих дней или попытки оспаривания займа, право требования переходит к третьему лицу. А залогом выступает та самая доля в квартире тети Лиды, которую Гриша так удачно получил в дар.
– Ты не посмеешь, – прошептал Стас. – Это же мать... Ты выставишь её на улицу?
– Я? Нет. Это вы её туда выставили, когда решили поиграть в наперстки с бывшим опером.
На следующее утро в дверь позвонили. На пороге стояла Маргарита Степановна. Она больше не изображала сердечный приступ. Напротив, женщина выглядела боевито: поджатые губы, цепкий взгляд, новая норковая шуба (явно купленная на остатки «дачных» денег Григория).
– Оля, нам надо поговорить, – она бесцеремонно оттолкнула невестку и прошла на кухню. – Стасик мне всё рассказал. Ты что, решила нажиться на родне? Какие-то бумаги подсунула мальчику?
– Мальчик ваш вчера в ресторане «Якорь» тридцать тысяч оставил, – Ольга прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. – В то время как «его брат» Стасик думает, как закрывать дыру в бюджете.
– Не твое дело! – отрезала свекровь. – Квартира тетки – это родовое гнездо. Григорий там прописан, и ты ничего не сделаешь. Твои бумажки – филькина грамота. Мы завтра подаем в суд на признание сделки кабальной. Стас подтвердит, что ты на него давила. Правда, сынок?
Станислав, вышедший на шум, замялся. Он смотрел то на мать, то на жену.
– Оль, ну правда... Давай просто порвем эту расписку. Бог с ними, с деньгами. Заработаем. Зато в семье мир будет.
Ольга смотрела на мужа и чувствовала брезгливость. В этот момент он перестал быть для неё партнером. Он стал отработанным материалом.
– Мир? – Ольга тихо рассмеялась. – Стас, ты сейчас предаешь не меня. Ты предаешь себя. Маргарита Степановна, у вас есть 24 часа, чтобы Григорий явился в МФЦ и подписал документы на продажу своей доли. Либо я запускаю процедуру взыскания через своих людей. И поверьте, ваш Гриша сядет. Не за деньги, так за «вещества», которые я «случайно» найду в его новой разбитой машине.
– Ты... ты не посмеешь! – лицо свекрови перекосило от ужаса. Она знала, где раньше работала невестка.
– Попробуйте, – Ольга шагнула вперед, и зеленые глаза сузились. – Время пошло.
Когда за свекровью захлопнулась дверь, Станислав сорвался на крик.
– Ты чудовище! Ты угрожаешь моему брату тюрьмой?! Да я... я ухожу от тебя! Прямо сейчас!
– Иди, – спокойно ответила Ольга. – Но помни: кредит на тебе. Квартира, в которой мы живем – моя, куплена до брака. А доля Григория теперь юридически «висит» в воздухе. Беги к мамочке, Стасик. Посмотрим, как долго она будет тебя кормить, когда поймет, что денег больше не будет.
Стас вылетел из дома, прихватив только куртку. Ольга подошла к окну и увидела, как он садится в такси. Она достала телефон и набрала номер.
– Привет, Петрович. Помнишь, я просила за Григорием присмотреть? Да, пора. Проверь его на содержание в крови. И машину... машину его на штрафстоянку, там опись имущества надо сделать очень внимательно. Зацепись за что-нибудь серьезное. Фактура нужна железная.
Она нажала «отбой» и посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Напротив, в теле была приятная легкость. Операция входила в финальную стадию.
Вечером ей пришло сообщение от незнакомого номера: «Оля, пожалуйста, не надо. Мама плачет, Гришу забрали в отделение. Мы всё подпишем».
Ольга не ответила. Она открыла бутылку дорогого вина и начала собирать чемодан Станислава. Ей не нужны были их подписи. Ей нужна была вся квартира. И она знала, как её забрать. [ДОЧИТАТЬ]
